Порочный (гет)

День не задался сразу же. Тяжело вздыхая и откинув назад прядь волос, девушка складывала в дамскую сумочку вещи, которые лежали на столе горочкой. Пять минут назад она искала новое удостоверение, которое никак не находилось в закромах сумки, и в нетерпении вывалила ее содержимое на поверхность стола. Палочка осталась в кабинете министра, а попасть туда этим вечером не представлялось возможным. Так глупо Гермиона Грейнджер давно себя не чувствовала. Надо было бы заехать к Джинни в больницу и попросить что-нибудь для улучшения памяти. В последенее время она была слишком рассеянной, чтоб сосредоточиться на работе.

Работой Грейнджер и Поттера обеспечили сразу после выпуска из школы. Мистер Кингсли очень надеялся на их содействие и помощь. Хотя Гарри сначала был категорически против. Уж ему-то досталось от министерства по самые уши. Только дружба и доверие к Кингсли заставило его согласиться. А давняя мечта стать мракоборцем все еще теплилась у него в душе. Хотя рисковать своей жизнью в очередной раз, да еще и без лучшего друг в напарниках уже не было большого желания.

Рон так и не покинул больничное крыло школы. Его изредка возили в Мунго, но найти причину его недуга пока не могли. Только с сестрой Рон снова оживал. Семья его тоже навещала, и брат из Хогсмида. С родными он был почти прежним, но близким было слишком тяжело видеть его таким. Они чувствовали, что с Рональдом что-то не так, и это что-то день за днем высасывало из него живительные силы. Значит покидать лазарет ему не стоило. А Джинни предстояло учиться еще год, поэтому Рон оставался в больничном крыле, пока она не поступила на обучение в академию при больнице святого Мунго и не стала учиться на лекаря. Рона перевили в лечебицу, там он все равно находился рядом с сестрой. Ему было легче так. И ей тоже. На Гарри и Гермиону он смотрел с отстраненным видоми и не говорил с ними ни о чем.

Отношения Гарри и Джинни были прежними. Они поддерживали друг друга и старались строить свои отношения, не загадывая на будущее. То, что они пережили в прошлом, все эти испытания научили их ценить то, что есть сейчас, и наслаждаться текущим моментом насколько было возможно.

Гермиона так не могла. Она терпела текущее положение. Она не могла спокойно смотреть на происходящее с Роном, но и помочь не представлялось возможным, хотя переработала не одну кипу книг. Ее также мучили вопросы, связанные с ее будущим. Ее родители все еще находились в Австралии. И если ее друзья нашли в себе силы жить дальше, то она после предательства Малфоя закрылась в себе и не доверяла больше парням. Попытки, которые предпринимали коллеги по работе или студенты на учебе, сразу же жестко пресекались. Гермиона стала гораздо саркастичней и подозрительней. Она слишком сильно обожглась, хотя сколько раз пыталась смириться с мыслью, что другого от такого человека, как Драко Малфой, нечего было и ожидать. И корила себя за то, что так слепо доверилась заклятому врагу.

После исключения Драко она загнанным зверем металась по школе. Гуляла по их местам и плакала, иногда кричала, оставшись одна у озера, и русалки выныривали из воды, осматривая берег в поисках источника шума.

Прочитав в газете о том, что случилось пару месяцев назад — а именно столько "Пророк" не писал о случившемся с четой Малфоев, сердце Гермионы дрогнуло от боли. Теперь он остался совесм один. Но почему-то не было злорадства в ее душе, скорее ее сердце будто отозвалось на боль дорогого человека сквозь многие мили и стало кровоточить. А нить, которой Драко успел окутать его, хоть и прожигала при воспоминании о его обмане, все же тянула девушку куда-то за пределы Хогвартса, чтоб оказаться рядом с Малфоем и хотя бы посочувстовать его утрате.

Грейнджер столько раз пыталась убедить себя, что Драко не мог быть другим, что он не виноват в своей порочной сущности. Но ведь и для него должно было быть что-то свято. Теперь он был наказан тем, что потерял родных. Но разве такого отмщения она желала ему? Теперь ей казалось, что жизнь его наказывала непозволительно строго. И даже лежащий в лазарете Рон не давал ей возненавидеть Малфоя сильнее. Просто горькая обида, затрагивающая ее самолюбие, душила ее, но это было ничто в сравнении с состоянием Драко теперь. Он был один. И ей хотелось быть рядом. Плевать, что он притворялся, плевать, что обманул, она чувствовала, что научилась распознавать ложь, и верила, что в своей игре он запутался. Его намерения поначалу были нечисты, но благодаря их связи, он очистился… Ей хотелось в это верить глубоко в душе. Но вряд ли она смогла бы озвучить это предположение вслух, если бы когда-то столкнулась с Малфоем. А это, она знала почти наверняка, не могло случиться. Тем более в стенах Министерства. Малфой был здесь нежелательным лицом. Вряд ли он мог претендовать на что-то большее, чем жизнь отшельника где-нибудь на берегу тихого городка Англии.

Рассеянно покидав пару безделушек в отделение ридекюля, Гермиона захлопнула дверь кабинета, где днем работали еще несколько сотрудниц. Но сейчас был глубокий вечер. Напрасно она прождала помощника министра — он так и не смог освободиться и просил ее зайти к нему завтра. Гермиона спускалась одна в лифте, затем прошагала к каминам и быстро оказалась на площади Гримо у квартиры Гарри, к которому собиралась попроситься на ночлег. Потому что этой ночью у Джинни было дежурство, и хоть друзья всегда были ей рады, это значило, что она бы не помешала их с Гарри семейной идиллии.

Снова порывшись в сумке, девушка достала мобильный телефон. От магловских штучек он не считала нужным отказываться, потому что не отрицала, что и они могут оказаться полезными, к тому же не признавала мантий и среди маглов чувствовала себя спокойно.

Гарри пока не было дома, он ответил на звонок и сообщил, что скоро окажется дома, не забыв отшутиться пару раз и поподтрунивать над подругой и ее забывчивостью. Забыть палочку в министрестве казалось верхом беспечности для молодой ведьмы, совсем недавно устроившейся на работу.

Девушке ничего не оставалось, как натянуто улыбнуться, ответить, что это ее явно не беспокоит, хотя беспокоило, и отключить телефон, чтоб глубоко вздохнуть и поплестить в кафе на углу. Именно там они договорились встретиться с Поттером.

Вечер переходил в ночь. И девушка продрогла. Плащ не спасал от ветра и накрапывавшего дождя, и девушка поспешила в заведение. Однако через пару шагов, ветер как будто перестал ее беспокоить, по телу разлилось тепло. Хотя деревья по краям дороги гнулись, а прохожие спешили укрыться от холодных капель под хрупкими зонтами.

Дойдя до кафе, Гермиона шмыгнула внутрь. Осмотревшись, на ходу стягивая перчатки, ведьма прошла к свободному столику у окна. Подошедший официант принял заказ и направился за горячим чаем. А Гермиона смотрела в окно, все время пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Либо было слишком поздно, либо отвратительная погода или ужасное настроение так действовали на нее, но она то и дело оглядывалась по сторонам. Странное, гнетущее впечатление, что за ней кто-то следит, не отпускало. И лишь когда Гарри, спустя полчаса, как и обещал, сел напротив, она облегченно выдохнула. Неприятное чувство исчезло, плохие мысли рассеялись. А стоящий напротив этого кафе блондин в черном пальто растворился в воздухе.