The Heart That Fed (джен)

Кровь Кроссхейра пылала, сжигая его изнутри. Он перестал пытаться освободиться от пут, направив все оставшиеся силы на противостояние голосам, угрожавшим поглотить его сознание и стереть контроль над собой.

Уничтожь свои слабости, — шептало нечто внутри него. — Стань единым.

Но он не мог, не мог, не мог. Не мог вновь отдать контроль — не так, как тогда с чипом. Однажды он уже был на грани немыслимого, и не мог снова потерять себя.

— Твоя сопротивляемость — странный зверь. — Голос Хемлока достиг его, мягкий, как шелк, и холодный, как камень, пронзая его колеблющееся восприятие. Он уже не был уверен, реален ли этот голос или звучит у него в голове. — Но любого зверя можно заставить обернуться против самого себя.

Кроссхейра освободили от пут, и он рухнул на беспощадный пол из дюрастали. Горло и легкие горели, глаза слезились, пока он сжимался, пытаясь найти облегчение и вдохнуть чистого, свежего воздуха. Не было уверенности, что из пережитого было галлюцинацией, вызванной наркотиками, но боль была вполне реальной.

— Полагаю, это послужит наглядным примером.

Дверь открылась — звук резанул по ушам — и тяжелые шаги пересекли помещение.

— Подними голову, Кроссхейр. Взгляни на мое творение.

Кроссхейр медленно поднял голову и увидел лицо, которое знал как свое собственное — и в то же время совсем не знал. В одно мгновение жгучая боль в его венах сменилась леденящим ужасом. Тех смотрел на него сквозь мутный, отвратительный туман, наполнивший воздух, хотя был почти неузнаваем. Его лицо покрыто шрамами так, что по сравнению с этим шрамы Кроссхейра казались ничтожными, а оба глаза заменены блестящими кибернетическими имплантами — красные линзы горели на черном фоне.

— Те…ех… — прохрипел Кроссхейр, и каждое слово обжигало горло.

— Ах, вот как ты его называл? — донесся голос Хемлока откуда-то вне поля зрения. — Преданность клонов распространяется даже на дефектные экземпляры вроде тебя, но он не может тебя услышать. Он мой. И тебе стоит прекратить сопротивляться, как он.

Кроссхейр потянулся к Теку, но брат не отреагировал — остался холодным и безучастным. Силы покинули его, и он снова рухнул на пол, закрывая глаза, чтобы не видеть этого ужаса. Это галлюцинация, очередная ложь, созданная, чтобы сломить его. Так должно было быть — потому что это было менее страшно, чем если бы все оказалось правдой.

— Отдай мне свою верность, — сказал Хемлок.

Сдайся, — настаивал голос в голове Кроссхейра.

Со всей злобой, на какую только был способен, Кроссхейр ответил:

— Никогда.

Шаги приблизились, и глаза Кроссхейра распахнулись, когда его правую руку схватили в болезненной, беспощадной хватке. Его заставили смотреть на искаженное лицо Теха, пока руку сжимали до предела, и это было последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание от боли.

Кроссхейр не помнил, как добрался до корабля — тело двигалось автоматически, а внимание приковано к фигуре, безвольно лежащей у Врекера на руках. Все надежды, которые теплились в глубине его сознания в течение последних нескольких часов, рухнули под тяжестью суровой реальности. Тех был жив, но так, как он никогда не осмеливался себе представить. Кошмарная полубессознательная встреча на Тантиссе была не просто извращенной попыткой сломать его. Это было реальностью, которую он отказывался признать, бросив брата. Его протез горел от фантомной боли, тело вновь переживало агонию раздавленных костей и связок рукой собственного брата.

Врекер осторожно уложил обмякшее тело Теха на одну из коек, а Хантер, держащий на руках Омегу, усадил ее в кресло в другой части кабины. Кроссхейр с отстраненной тревогой заметил, что она была почти такой же безжизненной, как Тех: тело обмякло, но ее глаза были широко раскрыты, и единственным признаком жизни было дыхание и то, как она прижимала к себе руку. Одежда и кожа были испачканы грязью.

— Я не понимаю, — Врекер нарушил молчание, но Кроссхейру пришлось напрячь слух, чтобы его расслышать. — Это он, но как… почему?..

— Он один из них, — Ответ сам сорвался с губ Кроссхейра, казалось, издалека. — Один из оперативников Хемлока.

Омега тихо всхлипнула, но все его сочувствие к ней померкло перед лицом собственного ужаса, когда все встало на свои места. Тактика на Тете, бой в воде, точность выстрелов…

При всех своих улучшениях, он был ужасно слеп.

— Не может быть… — пробормотал Врекер, вероятно, думая о том же.

— Это был он, — едва слышно прошептала Омега. — Он забрал меня обратно. Я… я не думала… — она подавилась рыданием и больше ничего не сказала, но этого было достаточно, чтобы Кроссхейр почувствовал себя так, будто его снова ударили.

— Его рот, — сказал он, когда его затуманенный разум наконец выдал более важную информацию. — Проверьте рот.

— Что?.. — замешательство Врекера сменилось паникой, когда его осенило. Он бросился к лежащему без сознания Теху, но Хантер опередил его и, прежде чем Кроссхейр успел подумать, раскрыл рот Теха.

На несколько ужасных секунд воздух будто исчез, пока Хантер не произнес устало:

— Капсулы нет.

Омега снова всхлипнула, громче. Кроссхейр сделал глубокий вдох, у него закружилась голова. Отсутствие капсулы принесло небольшое облегчение, но вместе с тем породило множество новых мыслей. Возможно, Тех сам ее убрал, но такое предположение казалось слишком оптимистичным для сложившейся ситуации.

Хантер провел рукой по волосам и, постояв неподвижно всего мгновение, начал расхаживать взад-вперед по корабельной каюте, не сводя глаз с Теха. На его щеке, куда пришелся удар, уже наливался синяк. Он ничего не говорил. Молчание затягивалось, и самообладание Кроссхейра трещало по швам. Хантер редко оставался без плана действий, но сейчас его, казалось, не было. Кошмар Тантисса вернулся с чем-то, что выходило за пределы любой жестокости.

— Я проверю второй корабль перед вылетом, — наконец произнес Хантер. Его тон был жестким — он положился на свои отточенные инстинкты. — Врекер, начинай снимать с него броню и ищи другие устройства. Кроссхейр, следи за обстановкой.

Он покинул корабль, не дожидаясь ответа, а Кроссхейру было нечего сказать. Как и остальным. Почти пугало, что Омега не возражала против того, что ее оставили в стороне — она сидела в кресле, уставившись на Теха мутными, отстраненными глазами, словно видела его и больше ничего.

Кроссхейр отвернулся, не в силах больше смотреть — особенно на Теха. Он перевел взгляд на туманную пустоту за люком, наблюдая, как фигура Хантера растворяется в бледном свете. Но даже не глядя, он чувствовал Теха за спиной, словно надвигающуюся бурю, и воздух наполнился напряжением. Брат был рядом, но только Кроссхейр ощущал более глубокую связь, темные узы, выкованные в Тантиссе, что связывали их — и всех подопытных Хемлока — воедино. Эта связь ослабла, когда Теха оглушили, но Кроссхейр все еще чувствовал ее в глубине сознания, гноящуюся, как яд, который Хемлок вливал ему в вены, притягивая наружу нечто внутри него.

Он почувствовал Теха еще до того, как увидел его, до того, как Хантер его почувствовал, и это было страшнее любой физической боли. Беззвучный голос в его голове, мрачный и обвиняющий, взывал к нему, точно так же, как он испытывал с другими оперативниками.

Предатель.

Лязг брони о пол за спиной Кроссхейра сопровождался тихим ругательством Врекера. Омега резко втянула воздух, и это заставило его обернуться — о чем он тут же пожалел. Броня и поддоспешник Теха исчезли, обнажив покрытую шрамами кожу и кибернетику. Левая рука ниже локтя была полностью заменена гладким протезом из темного сплава. То, что осталось от кожи, было покрыто рубцами, начинавшимися на лице, тянувшимися вниз по шее и груди, опоясывая ребра, и было видно, как он упал. Правая рука пострадала гораздо меньше: были заменены только большой и указательный пальцы, но кожа все равно была покрыта многочисленными шрамами. Ноги выглядели не лучше: левая была заменена ниже колена, а на правой крепился какой-то фиксатор, словно вросший в плоть.

— Что они с ним сделали? — Омега поднялась со своего места, и боль на ее лице была глубже любой физической раны. — Что они сделали?

Ответ Врекера звучал не менее надломлено.

— Не знаю.

Кроссхейр отвернулся, больше не в силах выносить это зрелище и образы, которые оно порождало, наполняя его парализующим напряжением. Он видел и пережил бесчисленные зверства, но мысль о том, через что пришлось пройти Теху, вызывала тошноту.

— Я не понимаю, — донесся до него дрожащий шепот Омеги. — Он отправил нам планы, коды… но он никогда бы не напал на нас.

Тиски, сжимавшие грудь Кроссхейра, сдавили еще сильнее. Он старался не думать о том, насколько Омега привязалась к Теку, но боль в ее голосе ясно говорила: она любила его по-своему безрассудно, слишком доверчиво. И не было ни единого сомнения, что Тех любил ее так же сильно. От этой мысли становилось еще больнее.

— Никто из этих солдат не был в здравом уме. — Врекер пытался говорить ободряюще, но Кроссхейр слышал, как в его голосе дрожит сдерживаемое отчаяние. — Но я думаю, что Тех все еще где-то там.

Кроссхейр постарался отгородиться от дальнейшего разговора, не в силах выносить их полные надежд рассуждения. Они не знали того, что видел он. Если разум полностью подчинялся тому, что создал Хемлок, пути назад не существовало. Он тщетно умолял других регов, ставших жертвами экспериментов, но в итоге все заканчивалось кровью и переломами, и только воля Хемлока спасла его от смерти. Коды, сообщения и даже предупреждение могли быть лишь обрывками воспоминаний Теха, которые оперативник использовал в своей стратегии, чтобы заманить их в ловушку. Другого варианта и быть не могло, потому что Кроссхейр не мог позволить себе надеяться, что Тех все еще где-то там. Боль убила бы его.

Где-то в тумане далекая птица запела знакомую мелодию.

Отпусти. Не цепляйся за это.

Кроссхейр стиснул зубы, пытаясь заглушить и этот голос. Не выйдет. Оперативник, которого пытался создать Хемлок, все еще был внутри него, шептал невнятные приказы, которые он не осмеливался понять, и тянулся к смутному ощущению присутствия Теха где-то в глубине его сознания. Это выходило за рамки известного ему физического мира — эхо чипов-ингибиторов, порожденное мучениями, и все усугублялось тем, что не было никакого имплантата, на который можно было бы списать. Он не мог отпустить это: оно было слишком ужасным и опасным, чтобы отпустить.

Хантер наконец вернулся из тумана невредимым, но сердце Кроссхейра все равно упало. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Я просмотрел бортовые журналы корабля, — пробормотал Хантер, приблизившись. — Он покинул Вейланд почти тринадцать стандартных ротаций назад и все это время находился здесь.

Кроссхейр не испытывал радости от своей правоты, впервые пожелав ошибиться.

Глаза Хантера расширились, когда он увидел изуродованный торс Теха. Все слова, что он хотел сказать, застряли в горле, и он поспешил к койке. Его челюсти напряглись, плечи напряглись, и хотя он изо всех сил пытался сохранять самообладание, скорбь и ярость были очевидны. Когда он наконец заговорил, его рык прогремел в тишине.

— Они заклеймили его. — В его словах звучало такое негодование, что это прозвучало скорее как вопрос. — Как животное.

Кроссхейр не мог не посмотреть. Помимо многочисленных шрамов, на теле брата была еще одна метка, явно оставленная намеренно. На левой стороне груди, прямо над сердцем, была выжжена базовая «2» — красное клеймо, ставшее окончательным и неизгладимым свидетельством работы Хемлока. Кроссхейр сжал кулаки так сильно, что суставы протеза заскрипели. Но ярость была бессильной. Хемлок был уже мертв, но его жестокость продолжала жить.

— Я его осмотрел, — наконец сказал Врекер. — Больше ничего нет, кроме протезов.

Хантер глубоко вздохнул. Слова Врекера, похоже, вывели его из парализующей ярости.

— Хорошо. Я нашел это на корабле.

Он снял с плеча рюкзак, поставил его на пол и открыл. Внутри оказалось несколько видов оружия, но все было сломано: снайперская винтовка с переломанным стволом, парные бластеры с раздробленными корпусами, вибронож с отломанной рукоятью.

— Они все уничтожены, — всхлипнула Омега. — Почему?

— Хотел бы я знать. — Хантер поднял обломок рукояти виброклинка и задумчиво повертел его в руке. — Но если бы мне пришлось гадать, я бы предположил, что он сделал это нарочно, чтобы защитить нас.

— От чего?

— От себя.

Кроссхейр не мог отвести взгляд от искореженных остатков оружия. Лезвие виброножа было затуплено и покрыто сколами, приклады бластеров намеренно разломаны, а батареи разбиты так, чтобы из них больше никогда нельзя было выстрелить. Оружие уничтожено не в бою, а намеренно, методично, с присущей Теху эффективностью.

— Думаю, его предупреждение касалось его самого, — продолжил Хантер, осматривая оружие. — Похоже, он пытался сделать себя менее опасным, как будто знал, что попытается напасть на нас. Но мы не узнаем наверняка, пока он не очнется.

Кроссхейр ненавидел вспыхнувшую в груди искру надежды. Даже если настоящий Тех все еще существовал где-то глубоко внутри, оставался еще голос, пустота, созданная Хемлоком. Она все еще жила в нем — в них обоих, — и Кроссхейр никогда не видел, чтобы клон смог полностью освободиться, когда его разум полностью поглощала эта черная бездна. На мгновение он задумался, не рассказать ли все остальным, но передумал. Даже если бы они ему поверили, он боялся, что разговоры об этом сделают присутствие в его сознании еще сильнее.

— В любом случае мы не можем рисковать, — Хантер выпрямился, бросив на Теха еще один болезненный взгляд. — Врекер, найди, чем можно его связать, и пусть это будет что-то получше веревки.

Лицо Омеги исказилось от тревоги.

— Это обязательно?

— Это мера предосторожности. — Взгляд Хантера задержался на ее прижатой к груди руке, на коже которой уже проступали темные синяки. — Я хочу этого не больше твоего, но он не в себе.

Кроссхейр опасался, что Тех уже никогда не будет прежним. В голове прокручивались разные варианты развития событий, и каждый заканчивался смертью.

— Кроссхейр, можешь вывести корабль в гиперпространство, пока я достаю аптечку? — спросил Хантер, вырывая его из круговорота мыслей.

Кроссхейр согнул пальцы протеза, пытаясь избавиться от фантомной боли. Сейчас он не мог позволить себе слабость. И возможность хоть ненадолго отдалиться от Теха — или от того, что было внутри него, — обрадовала его.

— Куда?

— Пока никуда, — ответил Хантер, осматривая руку Омеги. — Нужно связаться с Эхо. Возможно, у того доктора с Тантисса есть ответы.

Еще одна волна ярости захлестнула Кроссхейра. Он пытался забыть ее — женщину, которая помогала в его истязаниях. Каждый раз, когда он видел Омегу вместе с ней, у него по коже бежали мурашки. Хотя, казалось, Омегу пощадили от жестокостей, что пришлось ему пережить. Когда доктор покинула Пабу, Кроссхейр был только рад больше никогда ее не видеть, и был благодарен Эхо за доброе сердце, за то, что тот убрал ее с его глаз и с планеты целиком. Ему не верилось в ее раскаяние, но Хантер был прав: по крайней мере она знала о программе Хемлока, и мысль о ее причастности к превращению Теха в того свирепого оперативника, что лежал перед ним, едва не ослепила его от ярости.

Он развернулся на пятках и направился в кабину.

— Лучше бы у нее нашлись ответы.

* * *

Эмери думала, что Рекс встретит ее откровение гневом, недоверием или даже полным отрицанием. К ее удивлению, он, не теряя времени, повел ее к ретранслятору связи. Однако было очевидно, что его не радовало то, что она скрыла эту информацию, и засыпал вопросами по пути.

— Как долго Тех был на Тантиссе?

— С тех пор, как Хемлок забрал его с Эриаду. — Эмери попыталась взять себя в руки, хотя сознание вновь и вновь рисовало кровавые сцены: СХ-2 расправлялся со своей семьей с той же безжалостной жестокостью, с какой расправлялся со всеми, кого Хемлок ставил перед ним.

Рекс взглянул на нее, и его лицо исказилось от неодобрения.

— Значит, он прошел через те же процедуры, что и остальные?

— Да. — Эмери сосредоточилась на коридоре перед ними, ища что угодно, что принесло бы ей облегчение от ужаса, топившего ее, — Он завершил обучение в рекордно короткие сроки.

— Почему ты ничего не сказала?

Годы практики помогли Эмери сдержаться и не вздрогнуть от резкости следующего вопроса Рекса.

— Я помогла ему сбежать из Тантисса, но думала, что он погиб. Это было бы слишком жестоко…- Ее голос задрожал, и она зажала рот рукой, пока эмоции не вышли из-под контроля.

— Остальное объяснишь после того, как я их предупрежу. — Рекс ускорил шаг, когда впереди показался небольшой ангар и его корабль.

Эмери поспешила за ним, благодарная хотя бы за то, что ей больше не нужно говорить, пока разум терзали видения крови и разрушений. Облегчение и радость от того, что Тех жив, померкли на фоне страха перед его состоянием и способностями. Она видела, в каком хаосе находились другие солдаты, освобожденные от ментальной обработки, и не знала, чего ожидать от Теха. Он отличался от остальных, но работа Хемлока не могла просто исчезнуть бесследно.

Рекс сразу же направился к системе связи корабля и, включив ее, объявил:

— От Эхо пришло сообщение.

Во рту пересохло. Эмери молча стояла рядом, пока Рекс открывал запись, чувствуя, как ужас наполнял горло и легкие, словно вода.

— Они нашли его, Рекс, — наконец раздался записанный голос Эхо. Он звучал напряженно, решительность дрожала под тяжестью ужасных новостей. — Отряд нашел Теха, но он… уже не тот. Он напал на них, как будто не узнавал, и не реагировал на свое имя. Я его еще не видел, но по их описанию… — Эхо глубоко вздохнул, пробормотал ругательство и продолжил. — Все плохо. Хантер сказал, что он мог быть одним из оперативников Хемлока, поэтому мне нужно, чтобы ты спросил Эмери, правда ли это. Мы еще не договорились о безопасном месте для Теха, и мне нужно твое мнение. Это срочно, так что ответь как можно скорее.

Сообщение закончилось. Эмери выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание. На мгновение перед глазами все поплыло. Эхо сказал бы, если бы кто-то был серьезно пострадал, но это было единственным облегчением среди множества ужасных событий. Программирование снова взяло верх, и она не успела предупредить их заранее. — ужас еще более страшного исхода все еще тяготил ее мысли. Тот Тех, которого она мельком увидела — растерянный, полузабытый образ — мог быть уничтожен полностью.

Рекс ничего не сказал. Его лицо было непроницаемым, но поспешность, с которой он отправил ответный вызов Эхо, красноречиво говорила о его чувствах. Сообщение было отправлено, и ответ пришел почти мгновенно. Перед ними возникла голограмма Эхо, и за привычной солдатской выдержкой Эмери увидела лишь брата, охваченного тревогой.

Эхо не стал тратить время на приветствия, сразу сосредоточившись на Эмери с пугающей настойчивостью.

— Это правда? Тех действительно один из оперативников?

Резкость его вопроса глубоко задела ее. Все напоминало их первую встречу.

— Да. — Она хотела на этом закончить, но вспышка гнева в его глазах заставила ее продолжить. — Я не хотела, чтобы все так вышло. Я думала…

Эхо поднял здоровую руку.

— Подожди. Остальные тоже должны это услышать.

Когда он частично вышел из голограммы, Эмери не удержалась и задала вопрос.

— Они пострадали?

— Не сильно.

Короткий ответ Эхо не принес того облегчения, на которое надеялась Эмери. Даже если физически они не пострадали, их разум и сердца были ранены. Все подтвердилось, когда перед ней появились остальные члены отряда клонов 99. У Хантера была перевязана щека, а у Омеги — временная повязка на руке. Этого было достаточно, чтобы Эмери похолодела до костей, но еще хуже были их лица.

Хантер и Врекер выглядели уставшими и расстроенными, но она недостаточно хорошо их знала, чтобы судить об их истинных чувствах. Омега сидела, подтянув колени к груди, опустошенная и потерянная, словно вновь переживала самые тяжелые дни на Тантиссе. Но хуже всех выглядел Кроссхейр. Он стоял в глубине комнаты, наполовину скрытый тенью, и смотрел прямо на нее. В голубоватом свете голограммы его глаза светились почти неестественно, и теперь она видела в них отражение смерти. Он знал о тяжести ее вины, о масштабах ее злодеяний, и Эмери боялась его возмездия больше всего.

— Похоже, ты был прав, — сказал Эхо, обращаясь к своему отряду. — Эмери подтвердила, что Тех был одним из оперативников Хемлока.

— Где он? — спросила Эмери, не в силах совладать с волнением. — Он все еще представляет угрозу?

Хантер прищурился, глядя на нее, и это выражение было до жути похоже на Кроссхейра. Ее взаимодействие с ним было лишь мимолетным, и теперь она жалела, что не поговорила с ним в более подходящей обстановке.

— Он связан, и мы дали ему столько успокоительного, что он будет в отключке как минимум несколько часов.

Эмери показалось, что он говорит в основном для Рекса, но она кивнула в знак согласия.

— Если ты заранее знала, что Тех — оперативник, почему скрывала эту информацию? — с каждым словом Хантер все больше распалялся. — Ты собиралась использовать его как рычаг давления?

— Нет, — Эмери заставила себя сохранять видимость спокойствия, хотя на самом деле ее переполняли эмоции. — Я… я думала, он мертв.

Последовало короткое молчание, которое нарушил тихий вопрос Врекера:

— Ты думала, мы его убили?

— Не ты, а я, — тихо произнесла Эмери, понимая, что он имеет в виду ужасную судьбу других оперативников CX. — Я пыталась помочь ему сбежать и думала, что он погиб в процессе.

— Сбежать? — почти недоверчиво переспросил Хантер. — Зачем тебе ему помогать?

— Потому что у него начали проявляться признаки отклонения. Он начал кое-что вспоминать, особенно после того, как вернул Омегу на Тантисс.

Омега встрепенулась, ее взгляд стал острее.

— Что именно? — спросил Хантер.

— Маленькие кусочки и детали того, с чем я не знакома, и воспоминания о вас.

Лицо Врекера слегка прояснилось.

— Обо всех нас?

— Он не помнил ваших имен, но по его описаниям я почти уверена, что речь шла именно о вас. Я знала: если Хемлок заметит это, он либо уничтожит эти отклонения… либо… — Эмери осеклась, почувствовав, как желудок скручивает от отвращения. Но по лицам присутствующих было ясно, что пояснения не нужны. — Незадолго до вашего прибытия на Тантисс я предложила ему сбежать, и он согласился. Но Хемлок отправил за ним еще двух оперативников. Позже нашли только одно тело и фрагменты брони всех троих. Предполагалось, что они убили друг друга. А когда все закончилось, и он по-прежнему считался погибшим… я решила, что лучше оставить его память в покое.

Лишь Эхо смотрел на нее с некоторым пониманием. Остальные встречали ее слова выражениями — от неуверенности Омеги до непреклонного гнева Кроссхейра.

— Ты говоришь, что тогда он нас вспомнил, но когда мы его нашли, он, похоже, вообще нас не узнал. — Врекер разрывался между скептицизмом и беспокойством. — Почему?

— Чем дольше оперативники находятся вдали от условий, в которых их содержал Хемлок, тем более нестабильными они становятся, разрываясь между тем, кем были, и тем, кем их сделали. — Эмери поймала взгляд Эхо. — Эхо и Рекс сами в этом убедились.

— Это правда, — подтвердил Эхо. — Солдаты, спасенные из Тантисса, похоже, ведут внутреннюю борьбу. То они начинают что-то вспоминать, то пытаются сбежать или напасть на нас.

— Тех был единственным, кто проявлял осознание собственной личности еще внутри комплекса, — продолжила Эмери. — Возможно, из-за своих улучшений, но, скорее всего, он переживает ту же нестабильность.

— И сколько времени он пробыл в этих… условиях? — спросил Хантер.

Хотя Эмери уже отвечала на этот вопрос, правда стала еще тяжелее, когда она стояла перед теми, кто больше всех заслуживал ее услышать. Но она не могла колебаться сейчас, если хотела все исправить.

— С тех пор как его забрали с Эриаду, прошло чуть больше одной ротации, прежде чем Омегу доставили на Тантисс.

— Ты знала? — громкое восклицание заставило всех вздрогнуть, когда Омега оживилась и привстала с места. — Ты все это время знала, что он жив?

Все подозрения, которые до этого высказывались в адрес Эмери, казались ничтожными по сравнению с нарастающим возмущением девушки, стоявшей перед ней. Она подвела Омегу, свою единственную выжившую сестру, и ее ответ был слабым от стыда.

— Да, знала.

Омега встала, ее лицо исказилось от гнева, какого Эмери никогда раньше не видела. Все остальные исчезли, остались только они вдвоем.

— И ты знала, что он Тех, мой брат?

— Да, — Ответ сорвался с губ Эмери, но ее собственный голос звучал отстраненно.

Худое тело Омеги задрожало от переполнявших ее эмоций, когда она двинулась вперед.

— Мы были вместе несколько месяцев! Ты смотрела, как я плачу, неделями, месяцами, и ничего не говорила!

Эмери смутно осознавала, что Эхо пытался разрядить обстановку, но ни она, ни Омега не обращали на него внимания.

— Я не могла тебе сказать. Ты же знаешь.

— Мне все равно! — прорычала Омега, по щекам от гнева текли слезы. — Ты говорила, что мы сестры, и хотела, чтобы я тебе доверяла, но все это время ты мне лгала!

— Потому что он был мертв! — возразила Эмери, чувствуя, как ее охватывает ужас. — Того человека, которого ты знала, больше нет! Он убил бы тебя тогда и мог бы убить сегодня! Если бы Хемлок захотел, он бы уничтожил тебя, не задумываясь.

У Омеги перехватило дыхание. Она прижала перевязанную руку, ее глаза расширились, и не оставалось сомнений, что она видела лицо CX-2. Хантер наконец двинулся, обняв Омегу за плечи, и попытался отвести ее назад.

— Хватит, — сказал Эхо, стараясь говорить твердо, хотя выглядел потрясенным. — Я знаю, что ты расстроена, Омега, но нам нужно помочь Теху, чем сможем.

Эмери никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной, как в тот момент, когда Омега разрыдалась и позволила Хантеру увести себя. Врекер шагнул вперед, раскрыв объятия, и Хантер без слов передал ему Омегу. Тот поднял ее на руки, словно она ничего не весила, и что-то тихо прошептал, и девочка прижалась к нему, словно пытаясь спрятаться от всей боли. Эмери хотела бы сделать то же самое, когда пара покинула комнату, оставив на связи только Хантера и Кроссхейра, что нисколько не укрепило ее уверенность.

— Нам нужно решить, что делать дальше, — наконец произнес Хантер, обведя взглядом всех присутствующих и снова остановившись на Эмери. — Если то, что ты говоришь, правда, значит, Тех все еще где-то там, и я верю, что ты права. Он знал кодовые слова, которые не мог знать, если бы его память была полностью стерта. Думаю, он даже пытался предупредить нас об опасности, которую представлял.

Эмери пыталась выглядеть спокойной после вспышки гнева Омеги, но, скорее всего, никого не обманула.

— Я надеюсь, что программирование можно обратить вспять. Мне известно, что Хемлок использовал яд ворнскров с Миркра, чтобы вызывать измененные состояния сознания. Он также тщательно исследовал их естественных противников — исаламири. Я принимала участие во многих исследованиях, и, возможно, есть способ разработать своего рода лекарство.

— Она права насчет яда, — сказал Рекс, который, казалось, меньше всех был впечатлен сложившейся ситуацией. — Мы исследовали кровь людей, привезенных с Тантисса, и у каждого обнаружили чужеродное вещество. Мы еще не установили его происхождение — Миркр достаточно малоизвестен, — но как только сможем отправить туда группу за образцами, то все узнаем.

Эмери мысленно облегченно вздохнула, получив неожиданную поддержку.

— Полагаю, у Теха будет то же самое.

Хантер решительно кивнул.

— Тогда держим курс на базу Рекса.

— Нет, ты не можешь привести его сюда, — сказала Эмери более резко, чем собиралась.

Хантер нахмурился.

— Почему?

— Благодаря своему выдающемуся интеллекту Тех стал образцом, по которому проверяли всех остальных. — Эмери ненавидела это слово — образец, слишком обезличенное, но именно его использовал Хемлок. — Хемлок стремился воспроизвести знания и способности Теха, но остальные не могли усвоить и сохранить и половины того, что знал он. Тем не менее его использовали для обучения тех, кто продвинулся достаточно далеко в программировании, и я боюсь представить, как он отреагирует — как они все могут отреагировать — при встрече друг с другом.

Хантер переглянулся с Эхо, и, похоже, это его убедило.

— Ладно. Мы будем держать его отдельно.

— Будьте осторожны, — со всей искренностью произнесла Эмери. — Даже если он что-то вспомнит, не оставляйте его без присмотра. Он самый опасный из всех оперативников, которых использовал Хемлок.

Хантер машинально коснулся повязки на лице.

— Я заметил.

— Как мы можем тебе доверять?

От этого вопроса сердце Эмери сковал ледяной холод. Из тени вышел Кроссхейр, и в свете дня его глаза засияли еще ярче, зловеще поблескивая. Эмери едва могла выдержать его взгляд.

— Я ничего не забыл, — прошипел Кроссхейр. — Ты смотрела, как меня пытали. Ты помогала ему делать это со мной, с остальными, с Техом. Единственная причина, по которой я вообще стою здесь и слушаю тебя, — это потому, что Эхо по какой-то причине верит, что ты изменилась. Так скажи мне, почему. Почему ты вдруг решила, что то, что вы делали, было неправильным?

Остальные выжидающе смотрели на Эмери, ожидая ее ответа, зная, что Кроссхейр видел на Тантиссе больше, чем любой из них. Она не знала, чей гнев сильнее — Кроссхейра или Омеги. Оба были по-своему ужасны, и любая надежда на прощение казалась недостижимой.

— Я начала сомневаться, когда поняла, что Хемлок экспериментирует на детях, — пробормотала она. — Наверное, увидела в них себя. Когда-то я тоже была экспериментальным образцом.

Кроссхейр не шелохнулся.

— И все же ты без проблем держала Омегу в плену.

— Она должна была стать разменной монетой, чтобы обеспечить сотрудничество Налы Се, и не более того. — Даже для самой Эмери это оправдание звучало жалко. — Я думала, что когда Хемлок получит желаемое, ей предоставят больше свободы.

— Как твоя «свобода» там? — усмехнулся Кроссхейр. — Наивно.

— Я почти не знала ничего другого. — Эти слова укололи Эмери, но они были правдой. — Теперь, когда я знаю больше, хочу все исправить и верю, что с программированием можно справиться. Ты же тому подтверждение, не так ли?

Взгляд Кроссхейра на мгновение дрогнул.

— Я с самого начала не поддавался программированию.

— Несмотря на все усилия Хемлока. — Для Эмери он выглядел почти испуганным, когда она продолжила. — Ты смог сопротивляться там, где многие другие не смогли.

Любой след тревоги на лице Кроссхейра исчез за рычанием, когда остальные с любопытством посмотрели на него.

— Однажды я уже имел дело с неисправным чипом-ингибитором. Я не собирался допускать повторения.

Эмери была уверена, что за этим кроется нечто большее. Она уже читала о повреждении его чипа и последующем удалении в его личном деле, но была удивлена, что он сам рассказал об этом.

— Спасибо, что прояснили ситуацию.

Кроссхейр усмехнулся.

— Я все равно тебе не доверяю. И надеюсь, остальные тоже.

Он окинул ледяным взглядом Хантера, Эхо и Рекса, после чего развернулся и без единого слова вышел из комнаты.

Когда тот ушел, Хантер вздохнул, явно измотанный.

— Он прав. Я тоже тебе не доверяю, особенно после этого разговора. Но, возможно, ты — наш единственный шанс полностью вернуть Теха.

— Я хочу заслужить доверие. — Эмери сама удивилась, насколько сильно ей хотелось найти способ исправить свои ошибки.

— Доверие завоевывают не словами, а поступками, — сказал Рекс. — Ты должна это понимать.

В этот момент Эмери осенила мысль, и, прежде чем она успела передумать, слова сами сорвались с губ. Она глубоко вздохнула и произнесла то, что никогда не думала, что скажет.

— Тогда я сама отправлюсь в Миркр.