Лестница кошмаров (джен)

Бо Ифан поднялся с кресла, когда в специально обустроенную для переговоров комнату вошел высокий заклинатель, что создавал впечатление всеобщего старшего брата:

— Спасибо, что подождали, лорд Мобэй. И извините за опоздание, — он добродушно улыбнулся.

Но Бо Ифан им не обманывался. Юэ Цинъюань — по его лицу невозможно узнать настоящие мысли.

Заклинатель указал Бо Ифану на кресло, мол, расслабьтесь, присаживайтесь и самолично стал развивать чай. Как Бо Ифан понял традиции людей: элементарная вежливость. И ему так же приходилось ее соблюдать, поэтому принял чашу с излишне горячим для него напитком.

Ямочки на щеках Юэ Цинъюаня Бо Ифана сильно раздражали.

— Хотелось бы поговорить с вами, лорд Мобэй, о нашей общей родственнице, моей младшей сестре и вашей жене.

«Младшей сестре»? Бо Ифан стиснул в руке обжигающую чашу. Его Анли не являлась кровной родственницей Юэ Цинъюаню и называть её так вверх фамильярности. О чем Бо Ифан тут же напомнил собеседнику:

— Вы — Юэ Цинъюаня, меч Сюаньсу. У тебя, человек, есть имя в ученичестве и данное от рождения. Но мне, видимо, стоит звать тебя шурином, — хотя Юэ Цинъюань заметно побледнел, сохранял достойную легкую улыбку. Что Бо Ифан не мог не оценить: — Переговоров не будет без знания элементарных манер. Никаких.

Он не мог быть не раздражен, хотя прекрасно понимал откуда растут ноги столь фамильярного отношения.

Демоны и люди всегда враждовали друг с другом. И разговоры между ними сводился исключительно к различным ругательствам на повышенных тонах. Те демоны, которые попадали в плен к заклинателям, обычно силой и происхождением не отличались, образования у них никакого не наблюдалось. А сильные, родовитые, такие как Бо Ифан, живых не оставляли. Вот у людей и сложилось суеверие, что демоны невоспитанные, мало что понимающие дикари.

Сейчас же, когда обе стороны готовились к мирным переговорам, предрассудки должны быть вырваны с корнем.

Но тут же Бо Ифан осознал, что сам стал жертвой предрассудков демонов в отношении людей. Человек перед ним был куда выше элементарного невежества.

Чай наконец остыл, и Бо Ифан по-настоящему насладился мягкими фруктовыми нотами. Знают же, как подластиться.

— Вы уже потеряли одну соратницу. И теперь боитесь потерять Цинхуа, — Бо Ифан специально назвал свою Анли именно «Цинхуа». Не «Шан Цинхуа», ее полным именем как Повелителя Пика Аньдин, а просто «Цинхуа». Хоть с настоящим именем не имело ничего общего, среди людей любое упрощение звучало куда более таимно. Разница нравов.

И Бо Ифан добился своего: улыбка сползла с лица Юэ Цинъюаня — но тут же спустил поводья. Этот человек мог натворить очень многое за очень короткое время. Драка в планы Бо Ифана сегодня не входила:

— Мы встретились в вами, чтобы обсудить возможность переговоров между Царством людей и Демоническим царством. И я могу подтвердить, обсуждения возможны, но сам принимать решения не имею права. Подобное может решать только владыка Бэйбянь.

Юэ Цинъюаня снова улыбнулся, но на этот раз в глаза сразу бросилась фальшь. Его голос притих:

— Владыка Бэйбянь — титул Ло Бинхэ?

— Вам придется запомнить. И не звать его по имени.

Бо Ифан женился на Анли меньше года назад. На свадьбе не было никого с Цанцюна, кроме детей и Шэнь Цинцю. Поэтому о произошедшем Двенадцать пиков узнали не скоро. Возможно случайно сболтнул кто-то из детей, что не страшно, но вот возникшая мания Юэ Цинъюаня удержать боевую соратницу при себе не радовала.

Сейчас Анли разрывалась на два дома: все еще Повелитель Аньдин и теперь еще хозяйка Дворца Ехун — но всем и ей самой было очевидно, надолго не хватит. Сама Анли хотела потихоньку свернуть дела на Пике, передать титул старшему ребенку и остаться во дворце Ехун вместе с мужем и возможным будущим дитя, но у Юэ Цинъюаня были совершенно другие планы, в которых Бо Ифан был не до конца уверен до этого момента. Теперь он знал, как относится к человеку перед собой.

Юэ Цинъюань прекрасно смешивал личное с общим и общее с личным, но открыто страшился Ло Бинхэ, мальчишку-полукровку, во время войны чуть не разобравшего Цанцюн по кирпичикам. Даже позволил ему безвозвратно увести свою боевую соратницу, Шэнь Цинцю, когда осознал, что только это поможет спасти Цанцюн от разрушений. Но стоило на горизонте замаячить перспективой потерять ещё и Анли, тут же побежал договариваться. С ним, с Бо Ифаном.

Он и Юэ Цинъюань не были близко знакомы. Знали друг друга как вынужденных союзников во время войны, но предрассудки к друг другу не оставляли. Посчитав Бо Ифана просто одним из командующих северными демонами, Юэ Цинъюань вызвал того сегодняшний на разговор. И догадываясь о чем пошла бы речь, Бо Ифан даже и не собрался приходить, но послание доставил ребенок, страшно взъерошенный и перепуганный всеми происходящими событиями, чего тот стерпеть не мог.

На Пике Аньдин пересекались их интересы: Повелитель Шан Цинхуа — госпожа Гуанди; ее ученики — драгоценные Дети Тишины Ехуна — никто, ни Бо Ифан, ни Юэ Цинъюань, не мог оставить поползновения другого без внимания. Пока они могли сосуществовать без открытого противостояния, но оба понимали, что оно неизбежно. И как оно потянет за собой все остальное, плотно клубком намотанное за многие столетия противостояния людей и демонов, Бо Ифан даже не пытался предугадать. Он лишь поклялся себе, что со всем разберётся, сохранив драгоценную семью и чужое хрупкое доверие.

Юэ Цинъюань нарушил молчание:

— Через три месяца состоится Яркое Собрание. Его организовывает шиди Шан. Я надеюсь, вы, лорд Мобей, вместе с владыкой Бэйбянь почтите нас своим визитом.

Бо Ифан кивнул. Через три месяца Ло Бинхэ обязательно вернётся, насладившись вторым медовым месяцем, и можно будет провести переговоры.

Бо Ифан уже хотел уйти, как Юэ Цинъюань замявшись спросил:

— Крайне интересно, как у вас появляются несметное множество титулов?

Бо Ифан спокойно ответил:

— Их не так много, как ваших имен. Либо по праву рождения, либо из народа по заслугам.

Голос все-таки выдал чужое смятение:

— Появилось ли у шиди Шан и шиди Шэнь нечто подобное?

— Госпожа Гуанди, императрица Вэйле, — ответа не последовало.

Уже уходя, Бо Ифан бросил взгляд на замершего, подобно каменному изваянию, Юэ Цинъюаня. Его губы, словно проклятые, беззвучно повторяли: «императрица». Кажется, личное все-таки возобладало.

Пик Аньдин был куда большим, чем одна гора. Далеко от подножия, в городе располагались склады, массивные четырехэтажные дома, частую без окон, с выточенными прямо на каменных стенах защитными письменами. Рядом с ними все время толпилась местная ребятня, учились читать. Сама гора внутри была испещрена лестницами, глубокими колодцами с удивительными подъемными механизмами, которые Бо Ифан долго изучал, чтобы построить точно такие же в Ехуне, и шахтами с тем, что Анли называла «конвейерными лентами», ведущими прямо к Радужному мосту, где грузы распределялись по остальным Пикам. Основные здания: кабинеты, учебные классы и личные покои — располагались на широком высоком, продуваемом всеми ветрами плато.

Дети рассказывали, что каждый из Повелителей Пика пытался вырастить на плато сад или какие-нибудь деревья, но весенние ветра и дожди всегда губили только-только прижившиеся растения. Анли же даже не пыталась, оставив природное многоцветие мелких астр, блеклых маков, низких рододендронов, незабудок и горечавок нетронутым.

Бо Ифану нравилось это решение. Ничто не загораживало небо, растелившееся голубым зеркалом от края до края, силуэты других горных вершин и города внизу казались так близко, словно до них было два шага, а не долгие часы пути — Пик Аньдин ощущался свободным, несмотря на вечную суету его обитателей.

Которых было не так много: Анли и её двадцать семь учеников, а так же пять Великих мастеров, то ли бывшие Повелители Пика, то ли его выпускники — шигу и шибо самой Анли, приходящие и помогающие на расстоянии. Бо Ифан до сих пор удивлялся, как хозяйство всех Двенадцати Пиков держалось лишь на тридцати трех людях. Но при этом осознавал, насколько они устают. И от этого только еще больше раздражался. Время от времени он приходил на Аньдин и если видел синяки под глазами Анли и детей, насильно утаскивал их в Ехун.

Так что на Аньдине Бо Ифана знали. И, как сейчас, с почтением кланялись. Точно так же молча его поприветствовал Мяньцзюй Чэн. Старший ребенок давно поравнялся с ним ростом, но в иссиня-черных глазах Бо Ифан легко усматривал восторженное, совершено юношеское восхищение.

— Лорд Мобэй, — Мяньцзюй Чэн расплылся в улыбке, — спасайте, — Бо Ифан не успел даже оценить несоответствие чужих лица и слов, как ребенок выпалил: — Наставница практически опустошила третью коробку. У нас больше нет.

Бо Ифан успокоился. Мяньцзюй Чэн просто заметил, что Анли практически выкурила все свои травы, но кое-что все-таки было не так:

— За какое время? — у нее было три коробки. Этого бы хватило на пару месяцев, но прошло меньше двух недель.

С точно такой же, как внезапно осознал Бо Ифан, нервной улыбкой, ребенок пояснил:

— Сегодня, — что?! — Наставница выкурила целую коробку за сегодня.

Вот это несомненно уже стоило проконтролировать.

— Что-то еще?

— Глава школы отменил Совет Цанцюн, — значит Анли и детей можно забирать в Ехун.

— Кто из вас пойдёт?

— Я и Чунь-эр, — только двое...

— Остальные?

Ребенок легко улыбнулся:

— Так сейчас Месяц Духов⁽¹⁾. Все хотят провести его со своими семьями.

Бо Ифан напомнил себе, что у людей поклонение предкам совсем в другое время. И пренебрегать им не стоило. Он не глядя достал из карманов горсть золота и драгоценных камней, которые хранил именно на такой случай, и высыпал Мяньцзюй Чэну в ладони:

— Раздай, — ребенок благодарно кивнул головой.

Бо Ифан мог бы добавить еще, все-таки он совершенно не против поддержать детей, но хватило всего раз, чтобы понять, сколько именно им требовалось, чтобы не вызывать подозрения и лишних вопросов.

Из всех учеников Анли лишь семеро были близки Бо Ифану. Смелые, от части наглые, но стойкие, они посещали Ехун, демонический город, которого обычные люди побаивались, распределяли тамошние обязанности наравне со своей наставницей, полюбились народу, став неотъемлемой частью привычного жизненного уклада — заработали себе титул драгоценных Детей Тишины Ехуна⁽²⁾. Бо Ифан их стремления одобрял. Двоим старшим, уже выпустившимися с Аньдина, дал дом, постоянную работу и платил жалование. Остальных же просто поддерживал.

И хоть золота и драгоценностей у Бо Ифана было немерено, дать детям много не мог. Многие из них происходили из не самых богатых или являлись неполными сиротами — денег в их семьях не водилось. А уж если чужие видели неожиданно появившиеся в их руках звонкие монеты, начинались зависть и расспросы. В худшем случае все могло закончится смертью. Так что Бо Ифану, и так не очень уважающему человеческое устремление к раздору, приходилось четко осознавать сколько и когда он отдал золота детям, чтоб не было чересчур много и все остались целы, здоровы и относительно счастливы. Свой же народ Бо Ифан мог одаривать столько, сколько пожелал бы: никакой демон никогда не станет спрашивать у другого откуда такие богатства — но у людей ведь все до безумия нелепо.

Бо Ифан перешагнул порог кабинета Анли. В воздухе, несмотря на настежь открытые двери и окна, легко виделась белая дымка, в углах сгущающаяся в молочные потоки, никак не желающие покидать помещение.

Анли просто крутила длинную трубку в левой руке, что-то записывая в беспорядочно раскинутых по столу бумагах. Они были даже на полу. Бо Ифан стал подбирать листы, чтобы не затоптать: счета, денежный учет, договоры купли-продажи, деловые переписки — неизвестно что из этого необходимо Анли сейчас или понадобится чуть позже, когда случайно вспомнит о них.

Она заметила его, только когда первая, весьма увесистая стопка легла ей на стол и Бо Ифан протянул руку, чтобы прибрать беспорядок под ее носом:

— Мой князь, вы пришли? — непонятно, то ли спрашивала, то ли утверждала.

Но Бо Ифан кивнул:

— Пришел забрать тебя.

Ее янтарные глаза заметно потемнели от усталости, а густые русые волосы вылазили из неровного пучка растрепанными клочками:

— Подождите полчаса, мой князь. Я скоро закончу.

Бо Ифан был согласен. Но тем не менее, он подошел к Анли со спины и одним движением стянул с нее ткань, обернувшую пучок. Мягкие волосы рассыпались неровными прядями, и Анли издала довольное мычание: видимо опять слишком сильно затянула, что голова болела.

Она буркнула себе под нос:

— Я его так долго собирала!

Бо Ифан же не придавал ее словам внимание, аккуратно запустил руки в густые, суховатые волосы, касаясь кожи головы:

— Мы отправляемся в Ехун, — и тут же подхватил две крайние пряди, слегка перекрутил и закрепил изысканным широким золотым гребнем с синими яхонтами. Мастера наконец-то отремонтировали ее любимое украшение.

Это здесь, в Царстве Людей распушенными волосами считались любые без короны или шпилек и могли быть только у чересчур юных незамужних девиц. В Демоническом Царстве достаточно всего одного предмета, будь то заколка или лента в цветах мужа, чтобы к женщине никто не приставал.

Анли безмолвно продолжила считать деньги Двенадцати Пиков, и Бо Ифан просто наслаждался ее видом. Он склонился, практически уткнулся носом в чужие волосы: ее собственный запах практически не чувствовался под ароматами бумаги, чернил и маслянисто-прянной курительной смеси.

Он мельком бросил взгляд на стол, и найдя полупустую коробку, куда более напоминающею резную шкатулку, закрыл крышку одним движением.

Анли встрепенулась:

— Точно, надо пополнить…

— Слишком много куришь, — Бо Ифан знал, она курила не потому что ей нравилось. Курила, чтобы отвлечься, сбросить нервы и не расчесывать запястья до крови. — Что-то случилось? — Анли вздрогнула, но ничего не сказала. — Встретился с Юэ Цинъюанем. Он хочет, чтобы ты осталась здесь.

Анли повернулась к нему, на ее лице появилась та самая, неприятная Бо Ифану, улыбка со слегка дрожащими уголками губ:

— Ничего удивительного, мой князь! Мы столько лет были вместе: учились, работали — считай большую часть жизни рука об руку.

Бо Ифан просто уткнулся лбом в ее плечо:

— Я заберу тебя отсюда, — «чего бы этого не стоило» осталось недосказанным.

У его Анли была истинно дурная манера говорить то, о чем она не думала, перевирать собственные же мысли. Конечно, он понимал, без лести, заискивания и притворства Анли вряд ли бы достигла всего того, чего имела — но сейчас впитавшаяся в ее кости привычка Бо Ифана скорее злила: всегда приходилось применять голову, чтобы понять, что Анли на самом деле имела в виду — никакого спокойствия.

Бо Ифан сменил тему разговора на более приятную:

— Что за травы?

— Бархат, мята, шалфей, клевер.

Табак Анли не курила. Его было сложно достать, дорого да и Бо Ифану совершенно не нравился его запах. Вместо него Анли курила все, что горело и пахло. Хотя после одного случая, когда горлом полилась кровь, из-за того, что набила в трубку оказавшуюся ядовитой при поджигании траву, ее сборы тщательно контролировал их лекарь.

Все же Бо Ифану хотелось, чтобы курила поменьше. Как дома. Только ради не столь необходимого удовольствия, по старой привычке. Но для этого Бо Ифану и всем остальным предстояло многое сделать.

Старшему ребенку, Мяньцзюй Чэну, занять титул Повелителя Пика Аньдин. Чжиюань Модану бросить этот самый Пик, полностью погрузившись в его любый театр. Чунь Люцю окончательно сбежать из дома, Чан Жи основать собственное дело на Востоке, Шан Нун расплатиться с игровыми долгами горе-папаши, а младшему Цзы Чжи вылечить ногу и избавиться от внезапных приступов паники. Да и самому Бо Ифану было бы не лишним наладить мирные отношения между людьми и демонами. И не только для того, чтобы поддерживать связь с разбросанными в будущем по всей земле детям, но и чтобы никто из демонов никогда не посмел упрекнуть Анли в том, что она человек.

Бо Ифан переместил всех прямо в один из Малых залов Дворца Ехун. Он и Анли были единственными, кто имел необходимые талисманы перемещения, все остальные, ради безопасности и общего спокойствия, оказывались на дворцовой площади.

Здесь все отличалось от Пика Аньдин. Низкие редкие здания — высокая плотная застройка с тесными улочками внутри крепостных стен и широкими, уходящими за горизонт, змейками дорог, бесконечно стелющимися в другие крупные города Северной пустоши. На Аньдин сейчас еще во всю светило солнце, здесь же уже вечерело — несмотря на короткие дни, поля Ехуна были плодородными, что сильно отличало его от других земель Демонического царства. А так же ставило под удар его жителей: каждому соседу обязательно хотелось иметь свой кусочек, чего, к их не счастью, не происходило из-за бдительности Бо Ифана и его подчиненных лордов-союзников.

На самом деле, демоны и люди могли бы жить в мире и спокойствии, если первым хватало бы самого простейшего: еды и воды. Но такого не наблюдалось. Окрестности Ехуна были одними из самых богатых на урожай во всем Демоническом царстве, уступая лишь опушкам топких болот востока.

С одной стороны жителям территорий Бо Ифана не было никакой надобности в набегах и грабежах чужих поселений, с другой — все впритык, так что разжиться парой лишних знакомых-людей Бо Ифан был не против. Мнение народа относительно своих планов он уже знал. Не даром же его считали мужем госпожи Гуанди⁽³⁾, не иначе как хозяйки солнечного света, за три года до самой свадьбы.

Бо Ифан приметил у входа в зал, в дверях женщину, обвешанную драгоценностями и золотом в чрезвычайно легком шелковом красном платье и белой мантильи. Ее раскосые глаза с вертикальными зрачками предовольно сузились, малиновые губы расплылись в изящной улыбке. Женщина медленно подошла, зачарованно, словно боялась спугнуть, протягивала руки, чтобы принять в нежные объятия всех, кроме Бо Ифана:

— Ох, дети, мои дорогие дети, что ж вас так мало? Где остальные заблудились? — она поцеловала Анли в щеку. — Я столько подарков наготовила!

Анли чуть отпрянула, заикнулась:

— Г-госпожа Хэйя?..

Угольно-черные брови женщины сошлись на переносице:

— Вы все еще на своем Пике, госпожа Гуанди?! — но тут же расслабилась и залепетала: — Ох, моя золотая, так всегда, из раза в раз. Отбрасывай дурацкие людские привычки, моя дорогая. Давай: «Жун Бэн». Еще раз назовешь меня полным титулом, точно обижусь, — она подхватила Анли под локоть: — Моя драгоценная госпожа, как же вас не ценят… Ладно бы люди, с ними и так все ясно, а супруг то что? — Бо Ифан из последних сил сдерживался, чтобы не закатить глаза. — Уставшая, вымотанная. Синяки под глазами не делают тебя красивой! Быстро в порядок привести не смогу, — женщина вперилась в Бо Ифана и чуть фыркнула. — Мой господин ожидает в Приемной, лорд Мобэй.

Бо Ифана спроваживали. Причем открыто. Но отнекиваться от супруга этой женщины было глупо. Бо Ифан лишь закачал головой и быстро прошел через парадные двери дворца, лишь один раз обернулся, увидел, как Мяньцзюй Чэн улыбался, пока женщина оставляла едва ощутимые поцелуи на его висках и лбу.

Приемная была совсем не далеко. Вторая дверь слева, огромная и тяжелая, открывала путь в длинный коридор, упирающийся в Торжественный зал. Приемная же располагалась чуть ближе. И Бо Ифана там уже ждали. Коренастый мужчина с сединой в волосах, лорд Лживой долины Хуангу, одной из подчинённых Бо Ифану территорий.

— Лорд Мобэй, простите, что отвлекаю от семьи, но дело не требует отлагательств, — взгляд лорда Хуангу был непривычно для него тверд. — У меня недобрые вести от Лу Юна: Долина мертвых почти захватила хребет Жэмай. Он передал мне весть и тут же отправился обратно, — новость радости правда не внушала. Бо Ифан жестом пригласил лорда Хуангу сесть. — Последние три месяца постепенно разрасталось количество Тварей Бездны, мы увеличили гарнизон, но… — да, Бо Ифан помнил: пару месяцев назад Лу Юн сам попросил прислать лорду Хуангу подмогу — что Бо Ифан и сделал. — Сейчас их стало неисчислимо много. Я вынужден простить вас созвать лордов Северной пустоши, чтобы объединить усилия. Мы уже потеряли истоки рек Чи и Сыгу. Даже у Лу Юна нет столько сил, чтобы сдержать все, что Бездна в себе хранит. Потеря хребта лишь вопрос времени.

Сейчас Бо Ифан ненавидел свой родной дом.

Несмотря на то, что земля Снежной пустоши была плодородна, название взялось не из неоткуда. Ехун и многие другие поселения напоминали еле светящиеся огни посреди мёртвой, совершенно неприветливой земли. Не так далеко от них располагались одни из самых больших проходов в Бездну и тамошние твари любили часто заглядывать в гости. Жизнь здесь напоминала вечное перетягивание каната: пока демоны отвоевывали себе еще немного земли для жизни, твари Бездны обедали парой-тройкой десятков голов.

Так погибали большинство воинов севера, отец Бо Ифана, его мать и думал, его ждёт та жа участь. Но сейчас... у него была Анли. Он даже представлять не хотел, что с ней будет, если с ним что-то случится. Значит решать проблемы с Бездной приходилось не только из привычного любому правителю чувства долга, но и по личным причинам.

Бо Ифан заключил:

— Передай Лу Юну, чтоб возвращался. Он нам нужен живым, а не наполовину мертвым. Созыв лордов состоится через два дня, — как бы Бо Ифан не хотел, раньше прибежать не смогут. — Пока можешь оставаться со своей женой во дворце. Где гостевые покои знаешь.

Лорд Хуангу слегка улыбнулся и поспешил удалиться.

Бо Ифан остался в одиночестве. Это все — чертовски много работы. Всё его мечты просто отоспаться с Анли под боком полетели в трубу.

В голове Бо Ифана сложился план действий. Но в первую очередь:

— Цзюэ Гоуюань, — в воздухе запахло грозой. Белая вспышка пролетела над головой Бо Ифана. Слышался тихий треск. — Передай своему хозяину, нужно запечатать выходы Бездны. Созыв через два дня у меня. Приводи кого хочешь.

На краю зрения мелькнула яркая вспышка, грозовой запах исчез, стало тихо.

1) Пятнадцатый день седьмого месяца по лунному календарю называют Днём Духов, и седьмой месяц в целом рассматривается как Месяц Духов (鬼月 Гуй Юэ), в течение которого привидения и духи, в том числе умерших предков, приходят из нижнего мира.

Вернуться к тексту

2) Дети Тишины Ехуна — тут игра «типа на китайском». Тишина на китайском 安静 (Аньцзин) имеет тот же иероглиф 安, что и в названии Пика Аньдин (安定: стабильный, устойчивый, спокойный). Так что Дети Тишины Ехуна так же можно перефразировать как «дети с Пика Аньдин, обосновавшиеся в Ехуне».

Вернуться к тексту

3) Гуанди — 光地 — «светлая земля, благословение земли»:

光: свет; слава; благословение; милость.

地: земля, почва

Вернуться к тексту