Гарри Поттер: Новая реальность. (гет)

В следующее мгновение, сопровождаемое резким хлопком и ощущением выкручиваемых внутренностей, четверо друзей оказались в совершенно другом месте. Гарри упал на колени, тяжело дыша, его голова раскалывалась от боли и пережитого шока, не до конца отступившего безумия. Рядом с ним, едва держась на ногах, стояли Рон, Гермиона и Генри, их лица были бледны от внезапного перемещения и пережитого страха. Они появились в узком, грязном переулке между обшарпанными, кривыми зданиями, окутанными вечным сумраком, даже когда небо над ними было бы ясным. Едкий запах гнили, пыли, дешевого алкоголя и чего-то неопределенно-зловещего ударил в нос, заставляя поморщиться. Тусклые, мерцающие фонари отбрасывали длинные, пляшущие тени, и каждый шорох казался угрозой.

— Ух, это же Лютный переулок, — выдохнул Рон, его голос был полон отвращения, когда он оглядывал мрачные, подозрительные витрины лавок, за которыми смутно виднелись странные, пугающие предметы. Он поежился, словно почувствовав холод пробирающий до костей.

Гермиона мгновенно повернулась к Гарри, ее глаза расширились от ужаса, а губы дрожали.

— Гарри, ты с ума сошёл?! Мы же не можем здесь находиться! Это же рассадник для Пожирателей Смерти и прочих отбросов!

Гарри выпрямился, стряхивая остатки сыворотки и безумия с лица. Его черты были бледными и осунувшимися, но взгляд стал жестким и решительным, в нем не было и тени сомнения.

Гарри выпрямился, стряхивая остатки сыворотки и безумия с лица. Его черты были бледными и осунувшимися, но взгляд стал жестким и решительным, в нем не было и тени сомнения.

— Нас бы там, в Диагон-аллее, поджидали, — тихо, но твердо произнес он, его голос звучал на удивление спокойно после всего пережитого. — Мы бы только на руку им сыграли. А здесь никто не будет нас искать, зная, что тут обитают такие же, как они, или те, кто их избегает. Здесь свои законы, и они менее предсказуемы.

Генри, до этого молчавший, с любопытством и легким беспокойством оглядывался. Его глаза, привыкшие к светлым и упорядоченным улицам Сторибрука, с тревогой и удивлением осматривали темные, подозрительные закоулки, где каждый прохожий казался потенциальной угрозой.

— Что плохого в Лютном переулке? — спросил он, пытаясь понять, почему друзья так напряглись, а его голос прозвучал наивно и немного потерянно. — Здесь что, темные маги находятся?

Рон фыркнул, скрестив руки на груди и невольно отступая на шаг от одной из витрин, где виднелся засушенный паук размером с тарелку.

— Да. Здесь продают яды, темные артефакты, все, что считается темной магией. Всякий сброд, откровенные отморозки, — его голос понизился до шепота, — и те, кто не хочет светиться на людях.

Гарри кивнул, подтверждая слова Рона, в его глазах блеснул холодный огонек.

— В общем, отбросы общества и снобы, которые боятся быть узнанными, здесь находятся.

Рон с удивлением посмотрел на Гарри, его брови поползли вверх.

— Снобов называешь так чистокровных волшебников? Ты ведь знаешь, что это опасно?

Гарри усмехнулся, его губы изогнулись в кривой, горькой гримасе.

— Да, ведь они и правда снобы, притворяющиеся и делающие из себя аристократов, хотя сами уже давно ушли от этого. Скорее просто жалкие аристократы, которые служат жалкому полукровке, возомнившему себя богом.

Генри нахмурился, пытаясь разобраться в этих новых, пугающих понятиях о магическом обществе.

— Чистокровные — это как элита? — спросил он, ища аналогии в своем мире.

Гарри пожал плечами, его взгляд скользнул по тусклым стенам.

— Почти как элита. Но туда и правда попасть нельзя, особенно таким, как нам. Родословная имеет значение.

— Больше похоже на иерархию, — заметил Генри, и в его голосе прозвучало понимание, смешанное с отвращением. Он видел достаточно иерархий, чтобы понимать их суть.

— Так и есть, — согласился Гарри, кивнув. — Я бы тебе рассказал больше, но сейчас не время. После того как вернемся, обязательно все расскажу. Обо всем.

Генри молча кивнул, принимая объяснение. Он чувствовал, что попал в мир, гораздо более сложный, опасный и жестокий, чем все, что он знал в Сторибруке, и Гарри был его единственным проводником.

Гермиона, которая все это время сосредоточенно осматривалась, пытаясь запомнить ориентиры, вернула разговор к делу, ее голос был твердым и практичным.

— Дальше какой у тебя план, Гарри? Мы не можем здесь просто стоять, это слишком опасно.

Гарри потер висок, собираясь с мыслями, его взгляд пробежал по лицам друзей.

— А точно, план. Нам придется изменить одежду так, чтобы не привлекать внимание. А еще придется изменить внешность, если получится. В этом месте слишком много тех, кто нас узнает, особенно меня, — в его голосе прозвучала нотка усталости.

Гермиона решительно кивнула, доставая свою палочку.

— Лучше сделаю я это. Мои чары маскировки не так заметны, как твои, Гарри, ты все еще грешишь некоторой... театральностью, когда пытаешься быть незаметным.

Гарри криво усмехнулся, признавая ее правоту.

— Хорошо. Никто не против. Главное, чтобы нас не узнали.

Первой Гермиона взялась за Рона. Ловко взмахнув палочкой, она наколдовала на него простенькую, невзрачную мантию вместо привычной школьной формы, которая слишком выделялась. Затем, при помощи нескольких сложных, едва заметных заклинаний, она слегка изменила черты его лица: нос стал чуть крупнее, скулы заострились, а волосы приобрели более тусклый, пепельно-серый оттенок. Получилось неплохо — Рон стал выглядеть как типичный, неприметный обитатель Лютного переулка, которого можно было бы легко потерять в толпе.

Затем она проделала то же самое с Гарри и Генри. На Гарри она наложила чары, которые сделали его волосы темнее и растрепаннее, глаза — менее яркими и выразительными, а на лице появились легкие тени, придающие ему изможденный, усталый вид. Генри получил более простую трансформацию: его черты слегка размылись, а волосы стали чуть светлее, чтобы отличаться от Гарри. Одежда для них тоже подобралась под стать, скрывая знакомые силуэты под мешковатыми, темными мантиями.

После этого Гарри, хоть и не так искусно, как Гермиона, изменил ее собственную внешность и одежду. Он придал ей более резкие черты, а волосы собрал в неаккуратный пучок, прикрытый капюшоном. Результат не был идеальным, но для неприметного передвижения по Лютному переулку вполне сошел бы. Их лица стали достаточно невзрачными, чтобы не бросаться в глаза, стирая индивидуальность.

— Я хотел спросить у тебя, Генри, — Гарри повернулся к брату, когда они закончили с маскировкой, его голос стал чуть серьезнее. — Наша сестра была с семьёй или с кем-то другими?

Генри задумался, пытаясь вспомнить, с кем видел последний раз сестру.

— С подростками ее возраста, — ответил он, его брови нахмурились.

Гарри кивнул, словно это подтверждало его догадки, и его взгляд стал еще более сосредоточенным.

— Значит, с друзьями нашими. Тогда ты, Гермиона, и ты, Рон, вместе идете ищите Аврору с нашими друзьями-слизеринцами. А я и Генри идем искать семью. Так будет быстрее.

Гермиона нахмурилась, глядя на Генри с неприкрытым беспокойством.

— Не будет ли безопаснее ему со мной идти искать Аврору? Лютный переулок не место для... не-волшебников, Гарри. Здесь полно опасностей.

Гарри покачал головой, его решение было непоколебимо.

— Ему будет безопаснее со мной. Тем более, я смогу его защитить от любой угрозы. Как только вы найдете их, идите к нам. Мы будем искать поблизости, но ближе к центру Лютного, там, где вероятность найти взрослых выше.

Рон, хоть и нервничал, согласился, его лицо было серьезным.

— Будьте аккуратнее, Гарри. Здесь полно мерзавцев, и не все из них носят маски Пожирателей Смерти.

Гермиона добавила, в ее голосе звучала неподдельная тревога и легкая нотка упрека:

— Смотри не вляпайся, Гарри. И постарайся не привлекать лишнего внимания.

Гарри лишь усмехнулся, его губы изогнулись в кривой, почти хищной улыбке, которая не предвещала ничего хорошего для тех, кто встанет у него на пути.

— Я постараюсь.

Не дожидаясь ответа, Гарри с Генри первыми двинулись вглубь переулка, их фигуры растворились в тенях, словно тени сами приняли их. Остальные двое, обменявшись нервными взглядами, двинулись в противоположном направлении, растворяясь в плотном потоке немногочисленных, подозрительных прохожих.

Гарри шел впереди, его шаги были бесшумными и уверенными, словно он был рожден для этих мрачных улиц. Его взгляд, теперь скрытый под капюшоном, внимательно осматривал каждый закоулок, каждый темный проем, каждую тень. Генри следовал за ним, стараясь не отставать и впитывая происходящее, его сердце колотилось от предчувствия чего-то нового и опасного.

— Возьми, — сказал Гарри, и из теней, что плясали вокруг них, мгновенно материализовался длинный, изящный меч с темным, матовым клинком. Он протянул его Генри. Клинок был тонок и остр, как бритва, а рукоять идеально ложилась в руку.

Генри удивленно моргнул, его глаза расширились от шока и восхищения. Он видел мечи в фильмах, но никогда не думал, что будет держать настоящий.

— Это... это настоящий меч? — его голос дрогнул от смеси недоверия и благоговения, когда он осторожно коснулся кончика клинка.

Гарри лишь слегка кивнул, его взгляд оставался сосредоточенным.

— Конечно. Уж точно не иллюзия. Бери. Он может тебе пригодиться.

Генри осторожно взял меч, ощущая непривычный вес и холод металла, который проникал сквозь ткань его перчаток.

— Я не умею им пользоваться, — признался он, немного смутившись и крепче сжимая рукоять.

— Зато я умею, — ответил Гарри, и в его голосе прозвучала стальная уверенность, не оставляющая места для сомнений. — И научу тебя. Есть свои плюсы, когда ты можешь призывать оружие из теней, что оно само подстраивается под своего хозяина.

— Когда ты успел научиться? — недоуменно спросил Генри, все еще пытаясь осмыслить происходящее.

Гарри вздохнул, его взгляд стал отстраненным, словно он перенесся в прошлое, наполненное опасностями и испытаниями.

— Один раз в двенадцать лет пришлось убить двухметровую змею, Василиска, и я чуть не умер, так как клык впился мне в руку. А змея была ядовитая. Но хорошо, что феникс Фоукс прилетел и пролил слезы — рана зажила. Слезы Феникса обладают целительными свойствами.

Генри был потрясен до глубины души, его глаза округлились, а челюсть слегка отвисла. Он никогда не слышал ничего подобного, и история звучала как нечто из древних мифов, а не из реальной жизни.

— Мне много чего есть рассказать, — продолжил Гарри, заметив реакцию брата, и на его губах мелькнула едва заметная, горькая улыбка. — Обязательно расскажу о всех приключениях со своими друзьями. О Фениксе, может, когда-нибудь увидишь, но точно гарантировать не могу, он очень избирателен.

Они пошли дальше молча, слова Гарри о Василиске витали в воздухе, словно тень древнего зла. Генри чувствовал, что мир, в который он попал, был полон невероятных опасностей и чудес, о которых он и не подозревал, и его брат был ключевой фигурой в этом мире. Вскоре они свернули в еще более узкий, грязный переулок, где свет почти не проникал, а воздух был еще тяжелее. Здесь они увидели трех приспешников в темных мантиях, стоявших спиной к ним, занятых чем-то у стены. Один из них стоял чуть в стороне, будто на страже, его фигура была статичной и зловещей.

Гарри тихо сказал Генри, его голос был едва слышен, но в нем звучала стальная решимость:

— Сейчас я научу тебя, как мечом пользоваться. Правда, если ты не хочешь свою душу испортить, то тебе не обязательно будет поступать так же. Есть вещи, которые лучше не видеть. Решай сам, будешь ли ты пачкать руки кровью.

Генри, не говоря ни слова, лишь крепче сжал рукоять меча, а затем протянул его Гарри. Он знал, что еще не готов к такому, но его молчание было и разрешением. Гарри принял клинок, и его движения стали точными, хищными, словно он превратился в тень. Он стал бесшумно подходить к Пожирателю Смерти, стоявшему спиной к ним. Тень, казалось, сама обволакивала его, скрывая от чужих глаз, делая его почти невидимым.

Когда Гарри оказался совсем близко, он заговорил, его голос прозвучал спокойно, но с оттенком стальной угрозы, от которой у Генри по спине пробежал холодок:

— Советую повернуться тебе.

Пожиратель Смерти резко обернулся, его лицо под капюшоном было искажено злобой и внезапным страхом. Не раздумывая ни секунды, он тут же кинул заклинание. Яркая, убийственная вспышка зеленого света полетела в Гарри, но тот мгновенно поставил невербальный щит. Заклинание ударилось о невидимую преграду и с треском отлетело в сторону, ударив в стену и оставив на ней темную, дымящуюся отметину.

Не теряя ни мгновения, Гарри сразу полоснул мечом по Пожирателю Смерти. Клинок с хрустом вонзился в плечо, прорезая мантию и плоть, и тот сразу скривился от боли, издав хриплый, удушенный стон. На темной мантии расплылось влажное пятно крови.

Гарри отступил на шаг, с холодным презрением глядя на раненого, который зажимал рану дрожащей рукой.

— Я лишь задел тебя мечом, а ты уже стонешь от боли, — произнес он, его голос был насмешливым и полным отвращения. — Кого вообще Волан-де-Морт в свои ряды набирает? Каких-то слабаков, которые даже это вытерпеть не могут, — Гарри презрительно покачал головой.

Приспешник, цепляясь за рану, поднял на Гарри ненавидящий взгляд, в его глазах горела животная злоба.

— Жалкий маглорождëнный... — прохрипел он, пытаясь достать палочку из-под мантии, но движения были медленными и скованными болью.

Гарри не стал дожидаться, пока тот метнëт следующее заклинание. С молниеносной скоростью он снова взмахнул мечом, на этот раз целясь точнее. Клинок глубоко вонзился в тело Пожирателя Смерти, пронзая жизненно важные органы. Из его рта вырвался булькающий хрип, и он сразу упал на колени, судорожно хватая воздух. Гарри вытащил меч одним резким движением, и Пожиратель Смерти рухнул на землю, истекая кровью, его глаза остекленели, устремившись в пустоту.

Генри стоял в оцепенении, его лицо побледнело, а в глазах застыл шок. Он видел смерть, но не такую быструю, жестокую и безжалостную.

— Это было... это было жестоко, Гарри, — выдавил он, глядя на бездыханное тело, его голос был полон ужаса и осуждения.

Гарри обернулся к нему, его глаза были лишены всяких эмоций, лишь холодная, расчëтливая сталь, отражающая тусклый свет.

— Не знаю, как устроено в Сторибруке, Генри, — тихо сказал он, голос звучал жутко спокойно, словно он говорил о погоде. — Но у нас здесь война не на жизнь, а на смерть. И в этой войне нет места милосердию к врагу.

Второй Пожиратель Смерти, не теряя ни секунды, вскинул палочку. В сторону братьев полетел сноп ослепляющих — белых искр — оглушающее заклинание. Гарри среагировал на инстинктах: он не стал выставлять щит, а просто резко дёрнул Генри за плечо, увлекая его за собой в кувырок. Заклинание с треском врезалось в стену лавки за их спинами, осыпав парней каменной крошкой.

— Генри, бери! — выкрикнул Гарри, перебрасывая брату меч, который всё еще сжимал в руке.

Генри поймал рукоять, ощущая её тяжесть и холод. В этот момент в нем проснулось нечто, чего он сам от себя не ожидал — холодный, аналитический ум Рейвенкло смешался с расчëтливой слизеринской решимостью. Пока Гарри отвлекал противника, пуская в него невербальные сгустки темной энергии и ловко уворачиваясь от «Круцио», Генри, пригнувшись, начал бесшумно обходить мага с фланга, прикрываясь тенями и мусорными баками.

Пожиратель, увлеченный дуэлью с Гарри, заметил движение слишком поздно. Он лишь успел краем глаза увидеть мелькнувшую тень и изумленно выдохнуть:

— А ты еще кто такой?!

Гарри поймал взгляд брата и едва заметно кивнул: «Давай!». Пожиратель попытался резко развернуть палочку в сторону Генри, но парень оказался быстрее. Он не стал рубить — он просто с размаху ударил мага тяжелым эфесом меча прямо в висок. Раздался глухой звук, и Пожиратель, не успев даже вскрикнуть, мешком рухнул на брусчатку, мгновенно потеряв сознание.

— А ты быстро учишься, — Гарри тяжело дышал, его глаза лихорадочно блестели. Он подошёл к брату и хлопнул его по плечу.

Они бросились дальше, в самую глубь переулка, туда, откуда доносились крики и вспышки боевых заклятий. И наконец, на центральной площади Косого, они увидели их.

Сцена была ужасающей. В кольце Пожирателей Смерти отчаянно оборонялась их семья. Реджина, чьи руки были охвачены фиолетовым пламенем, метала огненные шары, удерживая врагов на расстоянии. Рядом с ней Робин Гуд одну за другой выпускал стрелы, метя в сочленения доспехов магов. Эмма, чье лицо было испачкано в саже, сжимала в руках свой табельный пистолет — её магия всё еще спала, и она могла полагаться только на свинец и свою волю. Крюк, стоявший плечом к плечу с ней, ловко орудовал саблей и протезом, отбивая летящие проклятия.

Румпельштильцхен с кривой, болезненной усмешкой на губах отражал атаки своими темными чарами, прикрывая Белль, которая испуганно, но решительно прижимала к себе какую-то старинную книгу. Дэвид и Мэри Маргарет, верные себе, сражались мечами, пытаясь прорвать кольцо. Но самым страшным было то, что Дельфи и Маттео держали на мушке своих палочек Генри — Генри Миллса. Тот стоял бледный, не смея пошевелиться под прицелом темных магов.

— Нет! — закричал Гарри, но в этот момент мощнейшая волна чистой магической энергии, словно удар тарана, врезалась в него и Генри.

Их подбросило в воздух и с невероятной силой отшвырнуло назад. Они пролетели несколько метров и с глухим ударом рухнули на жесткий асфальт. Гарри, чье тело за годы сражений привыкло к боли, лишь стиснул зубы и перекатился на бок, но Генри, для которого это было в новинку, остался лежать, хватая ртом воздух от шока и боли в ребрах.

Внезапно шрам Гарри на лбу словно взорвался. Невыносимая, раскаленная боль прошила голову, заставляя парня закричать и схватиться за лицо. Кровь за пульсировала в висках, а перед глазами поплыли кровавые круги.

Сквозь звон в ушах он услышал, как стихли все звуки боя. Пожиратели Смерти медленно отступали, образуя живой коридор. К ним шел человек, чье присутствие высасывало жизнь из самого воздуха. Это был Волан-де-Морт — он выглядел как в свои лучшие школьные годы: высокий, красивый, с аристократическими чертами лица. Но его мертвенно-бледная кожа и алые, светящиеся во тьме глаза выдавали в нем чудовище.

— Вот и явился наконец наш герой, — голос Волан-де-Морта был подобен шелесту змеи по сухим листьям. Он остановился в паре шагов от лежащего Гарри. — Так еще и не один, а с братом. Было глупо с твоей стороны приходить сюда, Поттер. Еще глупее — тащить за собой эту обузу.

Эмма, увидев поверженного сына, рванулась вперед с отчаянным криком, но Крюк и Дэвид силой удержали её.

— Гарри! Нет! — кричала она, её голос срывался от бессилия, ведь она не могла ударить по врагу магией.

— Зря ты привел сюда своих жалких снобов, Реддл, — прохрипел Гарри, с трудом поднимая голову. — И сам ты пришел сюда зря.

Волан-де-Морт лишь слегка наклонил голову набок, разглядывая парня с холодным любопытством.

— Все такой же наглый мальчишка. Но пора научить тебя уважать старших.

— Да пошел ты к черту, — огрызнулся Гарри, сплевывая кровь.

— Видимо, Дамблдор так ничему тебя и не научил. Зато я научу, — Том Реддл взмахнул палочкой. — Так что вставай, Гарри Поттер. Или мне попросить моих слуг, чтобы они тебя подняли за волосы?!

В ту же секунду Гарри, не сводя глаз с врага, сотворил в руке кинжал из теней. Черное лезвие материализовалось прямо из воздуха.

— Пусть только кто-нибудь из них дернется, — процедил Гарри, — и я воткну этот кинжал в горло первому же, кто подойдёт.

Он медленно, пошатываясь, встал на ноги, закрывая собой брата.

— Что за цирк ты собираешься устроить, Реддл? — бросил он в лицо Лорду.

— Показать, что бывает с непослушными, — спокойно ответил Волан-де-Морт.

— Я не был бы так самоуверен, Том. Ты любишь эффектные выходы, но всегда заканчиваешь одинаково — прахом.

Взгляд Волан-де-Морта стал еще холоднее.

— Кажется, ты забыл, кому обязан своей никчёмной жизнью и кому должен служить.

— Я, наверное, что-то путаю? — Гарри сделал шаг вперед, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Наверное, это не ты пытался убить меня, мою сестру и брата, когда мне и Гарриет было три года, а Харольду четыре? Это, наверное, не ты стоял над нашими колыбелями?

Реджина и Эмма замерли, глядя на Гарри с нескрываемым ужасом и гордостью одновременно. Румпельштильцхен сузил глаза — он чувствовал магическую бурю, назревающую в юноше.

— Та ночь... — пренебрежительно махнул рукой Волан-де-Морт, — всего лишь жалкое недоразумение, досадное стечение обстоятельств.

— Недоразумение?! — закричал Гарри. — Видимо, твоя голова настолько была забита идеей убить детей, что ты даже забыл, как действует материнская защита. Ты проиграл тогда женщине, которую считал никем!

Лицо Волан-де-Морта исказилось в гримасе ярости.

— Но теперь эта грязнокровка мертва! Как и её сестра! — выплюнул он, и его голос сорвался на змеиное шипение. — Теперь у тебя нет этой защиты. Она больше не действует. Ты один, Поттер!

— Не смей называть её грязнокровкой своим поганым ртом, Реддл! — взревел Гарри. Его магия теней рванулась наружу, закручиваясь вокруг него черным вихрем. — Ты не достоин даже произносить её имя!

Воздух в Лютном переулке, казалось, превратился в густой, удушливый кисель. Гарри, чьи кулаки сжались до побелевших костяшек, резко обернулся. Его глаза, обычно глубокого зеленого цвета, сейчас полыхали ядовитым пламенем, метая молнии в сторону врага. Он посмотрел на Волан-де-Морта с такой первобытной яростью, что даже стоявшие рядом Пожиратели Смерти невольно покрепче сжали свои палочки.

Реджина стояла чуть поодаль, окруженная кольцом врагов. Её губы были сжаты в тонкую, бледную линию, а в глазах, помимо привычной властности, плескался гневный огонь. Она была готова в любую секунду обрушить на противников всю мощь своей магии, не считаясь с риском для жизни. Робин Гуд, стоявший рядом, крепко сжимал её ладонь, словно пытаясь стать её якорем в этом хаосе; его взгляд был прикован к Пожирателям, а рука медленно тянулась к колчану.

Эмма выглядела пугающе бледной в свете магических вспышек, но в её осанке не было и тени страха. Её пальцы до боли впились в руку Капитана Крюка. Киллиан, несмотря на свой потрепанный пиратский вид и отсутствие магии, стоял непоколебимой скалой, готовый заслонить её собой от любого проклятия.

Генри Миллс, застывший под прицелом палочек Дельфи и Маттео, едва дышал. Холодное дерево палочек почти касалось его шеи, но парень не отводил взгляда от Гарри. Он чувствовал, как пространство вокруг брата начинает вибрировать от колоссальной, пробуждающейся силы, и это первобытное могущество наполняло его сердце безумной надеждой.

Чуть поодаль Мэри Маргарет и Дэвид Нолан стояли, тесно прижавшись друг к другу. В их глазах застыл ужас бабушки и дедушки, видящих своих внуков в смертельной опасности, но рука Дэвида уже лежала на рукояти меча — он не собирался сдаваться без боя.

Румпельштильцхен, чья репутация Темного мага заставляла содрогаться целые миры, хранил пугающее спокойствие. Его острый взгляд, подобно скальпелю, препарировал Волан-де-Морта, выискивая малейшие трещины в его защите и просчитывая варианты. Бель стояла рядом. Её глаза были полны тревоги, но в них читалась непоколебимая вера в мужа и внука. Она знала, что за этой тишиной скрывается буря.

— Хочешь шоу? — голос Гарри прозвучал низко и хрипло, разрезая тишину. — Хорошо, будет тебе шоу, Том. Только боюсь, и в этот раз у тебя ничего не выйдет. Ты ничего не добьешься, даже не мечтай.

Волан-де-Морт ответил не сразу. Он медленно обвел взглядом присутствующих, и на его лице, лишенным человеческих черт, проступила зловещая усмешка.

— Не забывай, Гарри, — прошипел Лорд, смакуя каждое слово, — что вся твоя... «семья» сейчас находится под моим пристальным присмотром. Один неверный жест, один лишний вдох — и все они падут к твоим ногам окровавленными трупами.

Гарри горько усмехнулся, не отводя взгляда от красных глаз монстра.

— Ты всегда, Том, совершаешь одну и ту же ошибку — недооцениваешь своих врагов. Слишком высокого ты о себе мнения, и отсюда вытекает эта твоя безграничная самоуверенность. Но рано или поздно это для тебя плохо кончится. И тогда твоя спесь испарится вместе с твоей жизнью.

— Это угроза, мальчишка? — глаза Волан-де-Морта сузились до узких щелей.

— Всего лишь предупреждение, — холодно бросил Гарри.

— Тебе лучше согласиться, Гарри Поттер, — в голосе Лорда зазвучали вкрадчивые нотки, — вернуться на мою сторону снова. Ты ведь помнишь, как это было? Иначе...

— Иначе что? — внезапно раздался чей-то голос, спокойный и насмешливый.

Из густого тумана переулка медленно вышла фигура в глубоком капюшоне. Человек шел небрежной, уверенной походкой, словно прогуливался по парку, а не находился в эпицентре магической войны.

— Иначе что, Том? Убьешь его семью? — Незнакомец остановился в нескольких шагах от Волан-де-Морта. — Я думаю, вряд ли у тебя хватит силенок на это.

Темный Лорд замер, его палочка дернулась в сторону новоприбывшего. Пожиратели Смерти напряглись, чувствуя исходящую от незнакомца угрозу.

— Ты кто еще такой? — выплюнул Волан-де-Морт, в чьем голосе впервые за вечер проскользнуло замешательство.

Человек издал короткий, сухой смешок и медленно потянулся к капюшону.

— Неужели не узнаешь? Прошло не так уж много времени, но для тебя, видимо, этого было достаточно, чтобы забыть своего... друга.

— У меня никогда не было друзей, — отрезал Волан-де-Морт, его лицо исказилось в гримасе презрения. — Дружба — это ничто для меня. Такая же жалкая слабость, как и любовь.

Ткань капюшона соскользнула назад, открывая лицо. Гарри застыл, его сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой. Перед ними стоял Адриан Певерелл. Его смуглая кожа мягко отсвечивала в свете заклятий, а во взгляде читалась та самая смесь харизматичного безумия и острого ума, которая была так знакома Гарри.

В той, прошлой жизни, когда они оба служили Волан-де-Морту, они были не просто союзниками — они были лучшими друзьями, кузенами, неразлучным тандемом, который невозможно было контролировать. Когда они были вместе, они превращались в чистый хаос. Вдвоем их боялись больше, чем самого Лорда. Тогда Гарри тоже звали Адрианом, и эти два имени наводили ужас на всё магическое сообщество.

Волан-де-Морт побледнел еще сильнее, если это было возможно. Его рука с палочкой едва заметно дрогнула.

— Ты... ты должен быть мертв, — прошептал он.

Адриан Певерелл широко улыбнулся, и в этой улыбке было столько же опасности, сколько в острие ножа.

— Так же, как и Гарри, не правда ли? Но, как видишь, мы оба живы и вполне здоровы. Я, так же как и он, переродился, Том. Сюрприз?

Лорд долго смотрел на Адриана, словно пытаясь осознать реальность происходящего. Гнев в его глазах сменился чем-то похожим на расчëтливую осторожность.

— Ты ни капельки не изменился, Адриан, — наконец произнес Волан-де-Морт, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на признание равного.

Семья Гарри наблюдала за этой сценой в полном онемении. Реджина и Румпельштильцхен переглянулись — они оба почувствовали, как баланс сил в этом переулке только что бесповоротно изменился. Появление этого нового игрока, связанного с Гарри темным и мощным прошлым, обещало обернуться катастрофой для их врагов.

— Я-то как раз изменился, Том, — голос Адриана прозвучал пугающе спокойно, с едва уловимой ноткой ледяного презрения. — А вот ты застрял в своем коконе из мании величия. Если передо мной стоит выбор: твоя сторона или сторона Гарри, я выберу того, с кем прошел через огонь и воду. Того, кто дорожил нашей дружбой, когда мы были в самом аду. Я выберу кузена, а не того, кто нас в этот ад посылал, считая расходным материалом.

Волан-де-Морт прищурился, и в его взгляде промелькнула тень змеиного коварства.

— Ты действительно веришь, что ему не было на тебя плевать? — Лорд начал медленно обходить их по кругу, словно хищник. — Ты глубоко ошибаешься, Адриан. В той жизни он был монстром, которому было всё равно на чувства окружающих. Он убивал, не зная пощады, наслаждаясь каждым криком. Ты для него был лишь удобным инструментом, не более.

Эмма вздрогнула от этих слов, её пальцы сильнее сжали руку Киллиана. Она смотрела на Гарри, пытаясь разглядеть в его жестком профиле того мальчика, которого знала, и содрогалась от мысли о том, кем он был «тогда». Реджина же, напротив, лишь плотнее сомкнула губы. Она, как никто другой, понимала, что такое тьма, и знала, что преданность в этой тьме ценится дороже золота.

Адриан коротко и резко рассмеялся.

— Я прекрасно помню, что Гарри творил в прошлой жизни. Я был рядом, Том. Я видел всё. И про всё остальное ты тоже прекрасно знаешь, но пытаешься скормить мне эту наглую ложь? — Адриан сделал шаг вперед, и тень за его спиной неестественно удлинилась. — Я не идиот, чтобы вестись на твои дешевые манипуляции. Ты всегда был паршивым лжецом для тех, кто видит тебя насквозь.

— И какой же толк тебе быть на «той» стороне? — Волан-де-Морт обвел рукой семью Гарри. — Посмотри на них. Они — воплощение света и морали. Они никогда не поймут ни тебя, ни его. Вы для них всегда будете чудовищами, которых нужно «исправить».

— А какой толк сеять хаос и раздор? — парировал Адриан. — Убивать ради забавы, наслаждаться чужой болью... Ради чего? Чтобы властвовать над пеплом?

— Власть — это единственная истинная сила, — отчеканил Волан-де-Морт. — Я очищаю этот мир. Я убиваю тех, кто этого заслуживает.

Гарри, до этого хранивший молчание, внезапно издал короткий саркастичный смешок.

— Классно ты себя оправдываешь, Том. Прямо-таки мессия во плоти.

Волан-де-Морт резко повернулся к нему, его лицо исказилось от ненависти.

— Грязнокровки, маглолюбцы, предатели крови... Они — мусор, мешающийся под ногами! Они уничтожают вековые законы магии, превращая наш мир в помойку!

— Забавно это слышать от тебя, — вкрадчиво произнес Адриан, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Ведь ты только что описал самого себя. Ты ведь тоже всего лишь полу...

Договорить он не успел. Вспышка алого света — «Круциатуса» — сорвалась с палочки Волан-де-Морта с бешеной скоростью. Но Адриан не шелохнулся. В последнее мгновение он просто растворился в тени, словно его и не было.

— Стыдно, да? — Голос Адриана раздался прямо за спиной Темного Лорда. — Признавать, что в твоих жилах течет та же «грязная» кровь, которую ты так презираешь?

Волан-де-Морт в ярости крутанулся на месте, посылая еще одно заклятие, но Адриан снова исчез в клубах черного дыма, появившись сбоку. С тихим, хищным щелчком он выхватил из кобур под плащом два револьвера с перламутровыми рукоятками. Металл хищно блеснул в полумраке.

— Видимо, судьба действительно коварна, раз снова столкнула нас, — Адриан взвëл курки. — Наследники братьев Певереллов снова встретились. Какая ирония, Том.

— Только на этот раз, — добавил Гарри, вскидывая свою палочку, — двое против одного.

Грохнул выстрел. Звук был таким оглушительным, что Мэри Маргарет вскрикнула, закрывая уши. Пуля Адриана прошла в дюйме от плеча Волан-де-Морта и с чавкающим звуком вошла в грудь Гойла-старшего, стоявшего позади. Пожиратель даже не успел вскрикнуть — он просто рухнул на брусчатку, мгновенно истекая кровью.

Волан-де-Морт зашипел от ярости, глядя на своего поверженного слугу.

— Видимо, я случайно промахнулся, — ухмыльнулся Адриан, хотя Гарри по глазам видел: тот попал именно туда, куда целился. Адриан был прирожденным стрелком и подрывником, он никогда не делал лишних движений.

— Убейте их! — взревел Волан-де-Морт, теряя самообладание. — Займитесь Адрианом, но оставьте его живым мне! Семью уничтожить! А с Гарри Поттером я разберусь сам!

Хаос взорвался мгновенно.

Дельфи и Маттео, с безумными ухмылками на лицах, решили «поиграть» с Генри Миллс. Они медленно приближались к нему, наслаждаясь его страхом, но вдруг между ними и парнем со свистом пролетел стальной кинжал, вонзившись в кирпичную стену в миллиметре от руки Маттео.

Они обернулись и увидели Аврору. Она вышла из тени, словно сама была её частью. Холодная, собранная, она не тратила слов. Одним резким жестом руки она отправила Дельфи в полет мощным магическим импульсом, а затем, выхватив второй клинок, бросилась на Маттео. Аврора всегда была «тенью» — она находила информацию там, где другие пасовали, и наносила удары там, где их меньше всего ждали.

В этот же момент в переулок ворвались Рон и Гермиона. Рон действовал как истинный стратег: он не просто кидался заклинаниями, он просчитывал позиции врагов, отдавая короткие команды и направляя удары. Гермиона же была воплощенным интеллектом — её заклинания были сложными, многослойными, она буквально подавляла Пожирателей своими знаниями.

Семья Гарри включилась в битву. Румпельштильцхен, усмехаясь, отражал проклятия, превращая их в золотую пыль, а Реджина выжигала пространство вокруг себя огненными сферами.

А в центре этого безумия Гарри сошелся лицом к лицу с Волан-де-Мортом. В прошлой жизни Гарри был гениальным вором и харизматичным монстром — он мог очаровать любого, заключить самую выгодную сделку, а через минуту перерезать горло партнеру, не моргнув и глазом. Он был самым жестоким из всех. И сейчас, чувствуя, как магия предков бурлит в его жилах, он понял: он ни капли не растерял своих навыков.

— Ну что, Том, — прошептал Гарри, и его голос перекрыл шум битвы. — Посмотрим, чего стоит твоя «власть» против моей ярости?

Пока в центре переулка разворачивался магический апокалипсис, слизеринская четверка и сестры Гринграсс предпочли незаметно раствориться в тенях. Слизеринская мудрость гласила: не вступай в бой, исход которого не сулит тебе личной выгоды. Они уходили, бросая короткие, полные смятения взгляды на сражающихся друзей. Слизеринцы понимали: сегодня они сохранили жизни, но очень скоро каждому из них придется сделать выбор — встать за спиной Темного Лорда или пойти в огонь вслед за Поттером. Среднего пути больше не существовало.

Гарри и Волан-де-Морт двигались в смертельном танце. Их магия сталкивалась с таким грохотом, что в окрестных лавках лопались витрины. Гарри сражался яростно, на чистом адреналине и многовековом опыте прошлой жизни, не давая Лорду ни секунды на передышку. Волан-де-Морт отвечал с холодным изяществом, но в его красных глазах зажегся огонек тревоги.

Внезапно воздух прорезали хлопки аппарации. На крышах и в концах переулка замелькали алые мантии — подоспели те члены Ордена Феникса, чей статус позволял им действовать официально, а вместе с ними и министерские мракоборцы. Для Волан-де-Морта преждевременная огласка и полномасштабная схватка с властями сейчас была некстати.

— Уходим! Немедленно! — проскрежетал Лорд, отдавая приказ Пожирателям. Его фигура начала окутываться черным дымом. — Это еще не конец, Поттер.

Гарри, тяжело дыша и вытирая кровь с рассеченной брови, ответил ледяной ухмылкой:

— Конечно, Том. Мы еще увидимся. И поверь, когда это случится, ты горько пожалеешь, что не прикончил меня сегодня.

Лорд исчез в вихре тьмы, оставив после себя лишь запах гари и озона. Адриан, картинно приложив руку к груди и изображая искреннее разочарование, крикнул вслед улетающим теням:

— О, вы уже уходите? Какая жалость! А я только-только вошел во вкус!

Большинство Пожирателей поспешно ретировались, но некоторые, опьяненные схваткой, не торопились. Внимание Гарри мгновенно переключилось на одну из фигур в масках. Этот Пожиратель, словно стервятник, кружил вокруг Эммы Свон.

Эмма стояла, прижавшись к стене, судорожно сжимая в руках какой-то обломок. Она выглядела потерянной: магия в ней еще не пробудилась, и в этом мире чародеев она чувствовала себя беззащитной жертвой. Гарри замер на долю секунды. Его отношения с биологической матерью были пропитаны ядом обиды за то, что она бросила его и Генри. Он злился на неё, он презирал её слабость, но... мысль о её смерти отозвалась в сердце тупой, невыносимой болью.

Он уже терял матерей. Лили Эванс погибла, когда ему было три года. В прошлой жизни его приемная мать — женщина, которую он боготворил, — была растерзана толпой маглов. Третий раз он просто не вынесет. Если Эмма погибнет сейчас, на его глазах, та часть его души, что еще оставалась человечной, окончательно рассыплется в прах.

Гарри исчез и в то же мгновение материализовался прямо перед Пожирателем, заслоняя собой Эмму.

— Не пора ли тебе домой, к мамочке? Или ты предпочитаешь лечь поспать прямо здесь, сноб? — голос Гарри звучал как скрежет металла по стеклу.

Пожиратель замер, вскидывая палочку:

— А ты еще кто такой, наглый щенок?!

Гарри на секунду забыл, что на нем наложены чары иллюзии, созданные Гермионой. Для всех присутствующих он сейчас выглядел как незнакомец в дорогом, расшитом серебром камзоле. Только Волан-де-Морт и самые близкие могли узнать его по манере двигаться и ауре силы.

— Ах, точно. Прости мою невоспитанность, — Гарри чуть склонил голову, и в этом жесте было столько же этикета, сколько и скрытой угрозы. — Позволь представиться: Лорд Певерелл. А теперь будь добр, катись к своему хозяину, пока я не решил примерить твою голову на вертел.

Пожиратель под маской издал хриплый смешок. Его взгляд стал жадным.

— Лорд Певерелл?.. Нет, этот запах... это ты, Поттер. Я вернусь к Лорду с королевской добычей!

— Добычей? — Гарри картинно вскинул бровь, и в его глазах вспыхнуло безумие. — Ты что, оборотень? Обычно я добыча для зверей, а не для людей. Хотя... такие, как ты, давно потеряли право называться людьми. Как ты еще с ума-то не сошел от собственной никчëмности?

— Круцио! — взревел Пожиратель, теряя терпение.

Ярко-алое заклятие прочертило воздух в миллиметре от уха Гарри. Он даже не моргнул, просто качнулся в сторону с кошачьей грацией. Эмма за его спиной издала приглушенный всхлип, видя, как в опасной близости от её сына пролетает проклятие боли.

— И всё-таки у тебя окончательно поехала крыша, — вздохнул Гарри, вскидывая руку. — Жалость — это не про меня, но смотреть на твои потуги просто утомительно.

В этот момент Адриан, наблюдавший за сценой, весело крикнул:

— Гарри, не затягивай! Тут еще двое хотят познакомиться с твоими револьверами!

Семья Гарри наблюдала за ним с нескрываемым трепетом. Реджина чувствовала исходящую от сына мощь и понимала: в этом мальчике сейчас боролись две бездны — его темное прошлое и отчаянная, почти детская потребность защитить ту, кто его когда-то оставил. Эмма же смотрела на широкую спину Гарри, и в её груди что-то болезненно сжалось.

Воздух вокруг Гарри и Пожирателя задрожал от перенапряжения магии. Пожиратель, разъяренный тем, что какой-то мальчишка смеет стоять у него на пути, начал осыпать Гарри градом заклятий.

— Экпульсо! Конфринго! Инкарцеро! — выкрикивал он одно за другим.

Гарри двигался почти лениво. Он не просто уворачивался — он танцевал среди вспышек света. Один короткий взмах палочки — и мощный щит «Протего» поглотил взрывное проклятие, рассыпав его искрами. Еще шаг — и путы из магических веревок пролетели мимо, бесполезно ударившись о стену. Гарри неумолимо сокращал дистанцию, и в каждом его движении сквозила хищная грация.

— Тебе лучше сдаться сейчас, Поттер, — прохрипел Пожиратель, пятясь назад и лихорадочно ища глазами лазейку. — Иначе я прикончу твою мамашу. Она всё равно бесполезна, обычный кусок мяса без капли магии. Твоей семейке стоило сидеть в своей норе и не высовываться. Раз уж вы захотели войны — вы её получите. И первой сдохнет она!

Он указал палочкой в сторону Эммы, которая замерла, не в силах пошевелиться от ужаса.

Гарри остановился. Его лицо застыло, превратившись в безжизненную маску, а губы искривились в той самой ухмылке, которую Адриан помнил еще по их «прошлому» аду. Это была ухмылка человека, который уже вынес приговор и теперь собирается насладиться процессом его исполнения. Любой, в ком жил хотя бы зачаток инстинкта самосохранения, в этот момент бросил бы палочку и бежал, не оглядываясь.

— Давай, попробуй, — голос Гарри стал неестественно тихим, вибрирующим от подавленной ярости. — Попробуй, и ты подохнешь здесь, захлебываясь собственной кровью раньше, чем успеешь договорить заклинание.

Пожиратель нервно хихикнул, пытаясь скрыть дрожь в руках.

— Грязнокровкам здесь не рады, Поттер. Этот мир принадлежит чистым.

— Это ты сейчас про меня сказал? — Гарри склонил голову набок, и его глаза полыхнули недобрым изумрудом. Пожиратель открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, но Гарри оборвал его: — Впрочем, это уже не важно.

Прежде чем враг успел среагировать, Гарри резко сжал левую руку. Тени, густо стелившиеся по земле, послушно поползли вверх, сплетаясь и уплотняясь, пока в его ладони не материализовалась тяжелая трость с массивным набалдашником в виде оскаленной волчьей головы.

Гарри сделал молниеносный выпад. Раздался сухой, тошнотворный хруст — это трость встретилась с лицом Пожирателя. Сломанный нос брызнул кровью. Не давая противнику опомниться, Гарри нанес короткий, профессиональный удар в солнечное сплетение, заставив того согнуться пополам, хватая ртом воздух. Следующий удар пришелся по коленям.

Пожиратель рухнул на брусчатку, тяжело дыша. Гарри медленно, с достоинством истинного лорда или палача, присел перед ним на корточки — точно так же, как он делал это в прошлой жизни, будучи Командиром, которого боялись даже свои. Он грубо схватил мужчину за волосы, заставляя его смотреть себе в глаза.

— А теперь скажи мне еще раз, мразь... кого ты там назвал грязнокровкой? — прошипел Гарри прямо ему в лицо.

Реджина, стоявшая неподалеку, невольно сделала шаг назад. Она видела в сыне не просто силу — она видела в нем отражение самой себя в худшие годы, но умноженное на холодную ярость Певереллов. В её глазах застыл коктейль из гордости и леденящего душу страха за то, во что превращается её мальчик.

Эмма, прикрыв рот рукой, смотрела на Гарри с нескрываемым ужасом. Этот жестокий, расчетливый боец никак не вязался в её сознании с тем сыном, которого она надеялась когда-нибудь узнать.

— Иди к черту, Поттер! — выплюнул Пожиратель вместе с кровью прямо в лицо Гарри. — Что тебе не ясно?!

Гарри медленно закрыл глаза. Кровь стекала по его щеке, но он даже не поморщился. Достав платок, он вытер лицо и тихо, почти с сожалением, произнес:

— Неправильный ответ, сноб.

Удар тростью был коротким и сокрушительным. Пожиратель повалился на землю, дезориентированный от боли. Гарри не спеша поднялся, поправил манжеты камзола и тяжелым сапогом наступил на пальцы врага — именно на те, что всё еще сжимали палочку.

— Я повторяю еще раз, специально для тупых и самоуверенных идиотов, — Гарри надавил сильнее, наслаждаясь тихим хрустом костей. — Кого. Ты. Назвал. Грязнокровкой?

Генри, стоявший рядом с Киллианом, отвел взгляд. Он знал, что Гарри защищает их, но эта холодная, методичная жестокость пугала его до дрожи. Киллиан же лишь крепче сжал рукоять своей сабли, понимая: в этой войне правила диктует не свет, а тот, кто готов зайти в тень дальше всех.

Адриан, наблюдая за братом, довольно прищурился.

— Вот это мой Гарри, — прошептал он себе под нос с хищной улыбкой. — Наконец-то ты проснулся, Командир.

Пожиратель Смерти, чьё лицо превратилось в кровавое месиво, а пальцы и плечо были неестественно вывернуты, хрипел, захлебываясь собственной яростью. Его глаза, полные ненависти, метнулись к застывшей Эмме.

— Грязнокровка… твоя мать, как.....и все они! — прохрипел он, выплевывая сгусток крови.

Удар под дых был настолько сильным, что звук вылетающего из легких воздуха перекрыл шум сражения поблизости. Гарри отступил на шаг, его движения были пугающе четкими, лишенными всякой суеты. Он медленно выпрямился, и его взгляд, казалось, выжег всё живое вокруг.

— Поднимайся и бери палочку, сноб, — бросил Гарри, отворачиваясь, словно потеряв к нему интерес.

Он прошел несколько шагов, его мантия развевалась, как знамя грядущей бури. Но, обернувшись, он увидел, что фигура в черном лишь судорожно дергается на мостовой.

— Я сказал — встать! — голос Гарри ударил, как хлыст. — Или мне помочь тебе? Давай живее, пока я еще позволяю тебе дышать!

Пожиратель, пошатываясь и скуля от боли в сломанном плече, нащупал палочку. Его пальцы дрожали, но страх перед этим юношей, который выглядел как само воплощение Смерти, заставил его подняться.

— А теперь… — Гарри сузил глаза, — поклонись.

Человек в маске замер, его трясло.

— Я сказал: поклонись своей смерти! Или я заставлю тебя целовать эти камни!

Сломленный физически и морально, Пожиратель едва заметно качнул головой, имитируя поклон. Но в его глазах вспыхнуло безумие загнанного в угол зверя. Секундное замешательство Гарри стало для него шансом. Он резко вскинул палочку, но не в сторону Гарри, а туда, где стояла Эмма Свон.

— Круцио! — взвизгнул он.

Капитан Крюк, стоявший ближе всех, рванулся вперед, выставляя свой крюк, но он был слишком медленным для магии. Эмма зажмурилась, ожидая удара, который разорвет её сознание на куски.

Вспышка. Тишина.

Гарри возник перед ней из ниоткуда. Алое заклятие ударило его прямо в грудь. Он рухнул на колени, подкошенный невыносимой болью. Нервы горели, словно в них залили расплавленный свинец. Он не забыл эту боль — в прошлой жизни он прошел через сотни таких пыток, но сейчас тело было молодым и не привыкшим. Тем не менее, он не издал ни звука. Лишь зубы сжались так, что послышался скрежет.

Пожиратель Смерти опустил палочку, наслаждаясь зрелищем. Он сделал шаг вперед, его лицо исказила торжествующая гримаса.

Но он совершил роковую ошибку. Он не учел, что ярость Поттера была сильнее физической боли. Гарри не просто встал — он вскочил, и в его глазах уже не было ничего человеческого. Мысль о том, что Эмма могла пострадать по его вине, выжгла в нем остатки милосердия.

— Ты зря это сделал, — голос Гарри теперь звучал как шелест сухой листвы на кладбище. — Тебе стоило бежать к своему Лорду, псина. А теперь ты поклонишься смерти по-настоящему.

Пожиратель снова вскинул палочку, выкрикивая очередное проклятие, но Гарри уклонился, почти не глядя. Его собственная палочка, которую он до этого момента держал скрытой, описала в воздухе резкую, хищную дугу.

— АВАДА КЕДАВРА! — крикнул он.

Ослепительный зеленый луч, ярче любого света в этом переулке, сорвался с кончика дерева и вонзился в грудь Пожирателя. Тот не успел даже вскрикнуть. Его глаза остекленели, и тело мешком рухнуло на холодный асфальт.

На мгновение в переулке воцарилась гробовая тишина. Гермиона Грейнджер вскрикнула, прикрыв рот ладонями. Рон Уизли побледнел так, что веснушки на его лице стали похожи на капли грязи. Они знали Гарри как героя, как того, кто защищает, но видеть его, использующего Непростительное с такой холодной решимостью… это меняло всё.

Аврора и Гарриет замерли, глядя на брата с ужасом и чем-то, похожим на благоговение. Они никогда не видели его таким… абсолютным.

— Кру… — раздался хриплый голос за спиной Гарри. Другой Пожиратель, вынырнувший из теней, уже заносил палочку.

Гарри не успевал развернуться. Вдруг тишину прорезал сухой, резкий звук выстрела. Человек за спиной Гарри дернулся, выронил палочку и упал, зажимая дыру в горле.

Гарри обернулся. В нескольких шагах стоял Адриан. Он спокойно опускал револьвер, из ствола которого вился легкий дымок. На его лице играла привычная, чуть сумасшедшая ухмылка.

— Можешь не благодарить, — бросил Адриан, подходя ближе. — Я всегда к твоим услугам, Адриан. Ах, черт, прости… ты же теперь Гарри. Совсем забыл.

Гарри посмотрел на брата, и на мгновение тень улыбки коснулась его губ. В этом хаосе, среди крови и криков, Адриан был единственным, кто понимал его без слов. Единственным, кто не судил его за зеленый луч.

Эмма смотрела на них двоих — на своего сына, только что убившего человека, и на его странного, опасного спутника. Она чувствовала, как мир, который она знала, рушится, уступая место чему-то гораздо более мрачному и сложному. Реджина же стояла в стороне, её взгляд был прикован к Гарри. Она видела в нем Короля, который только что вступил в свои права, и эта картина была одновременно прекрасной и пугающей.