Все птицы дома (гет)

Поставив точку, Гермиона ощутила влагу в уголках глаз. Не хватало закапать слезами пергамент с благодарностью — пусть та и являлась формальностью. Терпением Гермиона никогда не отличалась, ей хотелось выскочить из комнаты, найти Регулуса и выпалить ему свежие новости в лицо, перемежая слова с поцелуями. Сдержаться было сложно, однако желание как следует подготовить почву для радостного события взяло верх над врождённым синдромом торопыги.

А радостного ли? Внезапные сомнения накинулись на Гермиону, точно оголодавшие дементоры. Глаза тотчас просохли, а пальцы стиснули перьевую ручку.

Надо подумать.

Неужели она поторопилась?

Думать надо как можно скорее, не откладывать на туманное завтра, следуя заветам одной литературной героини, столь же заинтересованной в участке земли, как и Гермиона последние два года.

— Сегодня мы приглашены на ужин к Гринграссам, — прошептал Регулус, внезапно положив руки ей на плечи. Он всегда подкрадывался тихо, как лесная кошка. Гермиона быстро сунула пергамент под конверт, чертыхнулась и прикрыла начертанный адрес на нём ладонью. Более нелепой попытки что-то спрятать от бывшего детектива свет не видывал.

— Ты готовишь сюрприз?

— И как ты догадался? — в тон Регулусу ответила Гермиона.

— Мне?

— Есть другие варианты?

— Приятный?

Гермиона рассмеялась. Три минуты назад она была уверена, что да.

— Почему замолчал?

— Перебираю в уме возможные важные даты. Вдруг я задолжал ответный подарок. Ах! Как же быть? Хорошо, что у меня в кармане есть кое-что на такой случай.

Бархатный футляр мгновенно оказался в руках Гермионы. Новые длинные серьги с сапфирами, тёмно-синими, точно море перед штормом, приковывали взгляд. Тонкие серебряные нити переливались среди синевы.

— Надень их сегодня вечером, — сказал Регулус, взмахом палочки сняв со стены зеркало, которое по его команде вскоре зависло над столом перед Гермионой. — Примерь.

— Ты хочешь впечатлить меня или мистера Гринграсса? — усмехнулась она, однако принялась снимать старые серьги. Впрочем, старыми их можно было назвать с большой натяжкой — едва ли она проносила их неделю. По какой-то причине её супруг считал, что особые украшения жизненно необходимы под каждое платье. — Ох, какие тяжёлые…

— Я не просил демонстрировать их на ужине. — Регулус прижался губами к её шее, стоило лишь застегнуть крохотный замочек, и устремил потемневший взор в зеркало, поймав в отражении взгляд Гермионы. В такие минуты у неё сбивалось дыхание, потому как она знала, что вот-вот услышит нечто провокационное. — Надень их для меня потом. И только их.

— Сегодня вы в игривом настроении, мистер Блэк?

Регулус выпрямился, довольно улыбаясь. Похоже, провернул крупную сделку. Гермионе оставалось надеяться, что это никак не касалось спекуляций на рынке редких ингредиентов для зелий. Блейз даже не скрывал, что промышлял этим — скорее уж гордился. А Регулус обладал той же самой слизеринской жилкой, не говоря об их общей с Забини любви к авантюрам.

— А вы, миссис Блэк? Ты ведёшь переписку с комитетом по управлению магическим имуществом?

Гермиона возмущённо засопела. Она напрочь позабыла о конверте, который оказался на виду из-за того, что она отвлеклась.

Она демонстративно вложила пергамент в конверт.

— Решаю рабочие вопросы. Я знаю, что ты не любишь, когда я занимаюсь ими дома… Но ты поступаешь точно так же.

Регулус громко вздохнул.

— Я не знаю другую такую волшебницу, которая бы строчила служебные письма исподтишка из страстного желания работать. Не буду мешать.

Гермиона прикусила губу. Всё не так. Совсем не так. Если бы она вдруг не засомневалась…

Регулус ушёл, оставив её одну, если не считать малютку-химеру, всё это время спящую на краю стола. Или делающую вид, что сон был так силён. Пупо охранял хозяйку дома с преданностью взятой из приюта щенком собаки.

Гермиона сняла серьги и вернула их в футляр. Украшение выглядело безумно дорогим. Кое-кто отдал за него мешок галлеонов.

Это было расточительством. Особенно после того как Джастин Финч-Флетчли, с которым она встретилась на светском вечере у министра, признался, что его родители сдали родовые земли под ветряные электростанции, а он не мог ничем помочь. В рамках закона. А после Джастин мельком взглянул на её брошь с редким камнем.

Маггловская аристократия искала способы остаться на плаву. Кто-то был вынужден продавать антиквариат, кто-то устраивал экскурсии по будуарам своих бабушек или, как по секрету сказал Джастин, заключали сделки с киностудиями — так поступили его соседи из Хэмпшира, предоставив свой замок для съёмок сериала «Аббатство Даунтон».

Состояние Блэков, насколько она знала, было вложено в акции и ценные бумаги. Но насколько эти акции надёжны? К тому же Андромеда упоминала, что их семья до сих пор получала проценты с продаж некоторых зелий, создание которых проспонсировали её далёкие предки.

После свадьбы Регулус вручил Гермионе связку ключей и сказал:

— Ни в чём себе не отказывай.

Один ключ она узнала сразу — он был из «Гринготтса».

— А эти ключи от чего?

— От хранилищ Блэков в других банках, — спокойно ответил Регулус. — Самый красивый у швейцарского, правда? Вон тот — с гравировкой…

Гермиона выросла в обеспеченной семье, однако сейчас и без всякого титула она чувствовала себя чуть ли не особой королевской крови. У неё был прекрасный особняк с дивным парком, в её распоряжении находились сотни редчайших книг и документов, одно слово — муж достанет ещё. А эльфы? Что бы она делала без них? Сейчас невозможно представить. Когда Кричер сидел с Леоном и счастливо ворковал: «Растёт наследничек», это звучало так, словно речь шла как минимум о правах на престол.

Чем она заслужила это маленькое королевство на окраине Бери, беззаботную жизнь, самых лучших друзей и Регулуса?

Тем же вечером она надела серьги.

После ужина.

* * *

Гермиона проснулась со странной мыслью: срочно заменить все подсвечники в доме на стеклянные светильники с волшебными огоньками.

Регулус, разбуженный её беспокойными движениями, долго не мог понять, о чём она толковала в предрассветных сумерках, зевал и тёр глаза.

— Горячий воск! — твердила Гермиона. — Подумай о нём!

— Мы говорим сейчас о спальне или о пыточной? — пробормотал он хриплым после сна голосом.

Гермиона легко шлёпнула Регулуса по руке.

— Леон — непоседа, он везде лазает! Я не хочу, чтобы он обжёгся! А что, в доме есть пыточная?

— Мы всегда можем организовать её в подвале для наших врагов.

— Обхохочешься!

Одна серёжка пропала и сколько бы Гермиона ни искала её среди складок одеяла и подушек, толку не было. Поиски по всей спальне прекратились лишь к трём часам дня, когда Пупо, сладко дремавший на комоде, внезапно изрыгнул серебряную застёжку. Достать остальное можно было, только разбив негодника.

— Расстроилась? Я куплю ещё, — сказал Регулус.

— Нет, постой! — Гермиона смутилась. — Ты же не думаешь, что я сбегу, если ты перестанешь осыпать меня драгоценностями?

— Точно?

— Каков подлец! Я… Моя очередь сделать подарок, не находишь?

— Это не соревнование.

— Нет, конечно. Ведь я потратила на подарок твои же деньги.

Регулус откровенно развеселился.

— Но сначала нужно одеться потеплее, — предупредила она.

Он приподнял брови.

— Уверена, что не наоборот?

— Уверена, — рассмеялась Гермиона, хоть и нервничала. — Там, куда мы отправимся, очень ветрено.

Регулус молча кивнул. Может быть он что-то заподозрил ещё вчера. Она была беспечной. А что, если он не обрадуется? Если он отшатнётся, если его глаза потемнеют от боли…

Нечего гадать! Назад пути нет!

Они аппарировали, держась за руки. Как и несколько лет тому назад.

Море клокотало.

— Мыс, — выдохнул Регулус, изменившись в лице. — Мы не были здесь года три или четыре.

— Дольше. После рождения Леона ни разу, — голос Гермионы дрогнул, заглушаемый грохотом волн. Она поправила шарф и зашагала по склону вперёд. — Однажды ты привёл меня в это место, чтобы спасти, и я прикипела к побережью всем сердцем. Давай поднимемся повыше.

Ветер выл в ушах, рвал шарфы и трепал полы пальто. Место, где когда-то стояло «Гнездо», было едва узнаваемо. От дома не осталось и камня — лишь поросший жёсткой бурой травой пустырь, очертаниями повторявший фундамент. В песке вокруг ещё виднелись груды щебня и почерневшие, обломанные балки.

Гермиона повернулась к Регулусу, снова почувствовав его пальцы в своей ладони. Когда-то она удивилась, найдя их тёплыми, а теперь нахмурилась — холодные. Она не собиралась его заморозить.

— В этом месте ты отвергла мои чувства, а я — твои.

— Здесь я провела несколько счастливых дней рядом с близкими людьми, рядом с тобой. Знаю, дома твоего деда давно нет, но… Можно построить нечто новое.

В глазах Регулуса бушевало море — то самое, что билось о скалы позади.

— Эта земля конфискована Министерством магии, — прошептал он.

Гермиона ощутила его боль, словно свою.

— Земля, отравленная тёмной магией, может быть признана очищенной, если в течение десяти лет на ней не было зафиксировано несчастных случаев, после чего она выставляется на аукцион. Я купила её. Она наша. Твоя, если… если ты хочешь.

— Это и есть твой подарок? — тихо уточнил Регулус.

— Да.

— И всё-таки… есть особый повод?

— Да. Я люблю тебя, — сказала Гермиона и оказалась притянутой в крепкие объятия. Она испытала дежавю, когда Регулус с дрожью прошептал ей в волосы:

— Спасибо.