Семья для Тигра (гет)

"— Ты доволен поездкой?

— Как всякий, кто едет, чтобы от чего-то убежать."

Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

Хигучи сменила белое платье на легкую пижаму и скользнула под одеяло. Акутагава не давал о себе знать, значит, никаких поручений для неё не было и она могла спокойно лечь спать.

Девушка откинулась на мягкие подушки. Ичиё нравилось здесь. Она даже подумывала, что стоит как-то подкопить денег и купить маме и сестрёнке билеты на круизный лайнер. Им наверняка понравится.

Внезапно мирную тишину её каюты нарушил лёгкий шорох. Ичиё напряглась, прислушиваясь. Конечно, это может быть просто шум из коридора, но работая в мафии, пусть и недолго, она знала, что стоит держать ухо востро. Бесшумно выскользнув из-под одеяла, Ичиё направилась к двери. Может стоило взять пистолет? Нет, это совсем уж паранойя. Просто кто-то прошел в коридоре мимо её каюты.

Ичиё перевела дыхание, собираясь вернуться в постель, но обернувшись увидела за собой молчаливую фигуру Акутагавы.

Девушке стоило большого усилия воли, чтобы не вскрикнуть. В блеклом сумеречном свете напарник выглядел жутко. Темнота подчеркивала белизну его кожи и черный цвет плаща, а чёрные зрачки почти сливались с темно-серыми радужками, делая его взгляд более глубоким и тяжёлым. Он был похож на призрака. Или демона. Или всё вместе. Злодей, сошедший со страниц старой сказки, внушающий страх и толику сочувствия.

— Акутагава-сенпай, вы…

«…Напугали меня», — хотела сказать Хигучи, но вовремя прикрыла рот. Сотрудникам мафии не пристало бояться.

— Ты узнала что-то у мальчика?

— Что? — не поняла Ичиё.

— Сегодня в кафе ты говорила с Ацуши — сиротой, которого выкрали Дазай и Ёсано, — пояснил напарник.

— Оу, — изумилась девушка. — Я не знала, что это он. Мальчик просто сел ко мне за столик, потому что не было свободных мест.

Акутагава ничего не сказал, только слегка наклонил голову и сощурил глаза. Ей почудилось в этом взгляде… осуждение? Похоже он считал Хигучи чересчур беспечной из-за того, что она разгуливала по кафе и болтала с незнакомым мальчишкой. Но ведь он сам сказал ей изображать обычную пассажирку, так что не так?

— Он сказал что-то, что могло бы натолкнуть нас на ценную информацию? — наконец спросил Акутагава.

Хигучи покачала головой. В их разговоре с Ацуши говорила в основном она: болтала о своем детстве, сестрёнке и книгах. Ацуши внимательно её слушал, периодически подключаясь к беседе и задавая вопросы. Его очень заинтересовала книжка о одарённых, которую читала Хигучи и, в итоге, он даже попросил разрешения у сотрудников кафе одолжить эту книгу на вечер. Ичиё предложила Ацуши встретиться завтра утром в кафе и обсудить книгу, мальчик отреагировал на её предложение с детским восторгом, но успел десять раз переспросить Хигучи, не в тягость ли ей его общество. «Конечно нет, ты приятный собеседник», — улыбнулась тогда девушка. Ей правда понравилось болтать с мальчиком, он напоминал её младшую сестру, а это в свою очередь навевало приятные мысли о доме и заставляло отвлечься от удручающих размышлений о непростом задании. Ичиё немного позабавило, что Ацуши в начале их разговора явно относился к эсперам с недоверием, но сейчас наверняка сидел у себя в каюте по уши погрузившись в приключения одарённых… Тут Хигучи озарило: кое что она все-таки узнала из разговора.

— Ацуши не знает о том, что он одарённый.

— Уверена?

— Да.

Акутагава кивнул, явно задумавшись о чем-то своём.

— Завтра поговори с Ацуши ещё и попытайся узнать что-то. Про его прошлое, привычки, что угодно — это может натолкнуть нас на то, какие у него способности и зачем он понадобился Дазаю.

— Хорошо, — Хигучи с готовностью кивнула и выпрямилась по струнке, ожидая дальнейших указаний, но напарник уже пошел к двери.

Почти коснувшись ручки он остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Дазай и Ёсано раскрыли нас.

— Как? — опешила Хигучи.

— Это же Дазай. Босс это предвидел, так что всё нормально, просто не удивляйся, если вдруг кто нибудь из них с тобой заговорит, — слова слишком просто слетели с языка напарника и дверь за ним закрылась.

* * *

Акико стояла возле небольшой кухонной зоны. У них была каюта вип-класса, и она походила больше на маленькую квартиру на корабле: с двумя спальнями, гостинной, ванной комнатой и мини кухней. Девушке, признаться честно, было даже немного непривычно жить на корабле, хотя после побега из мафии они с Дазаем где только не ночевали: начиная от залов ожидания на вокзалах, заканчивая номерами в пятизвездочных отелях. Последнее, правда, случалось крайне редко, чаще они ютились в дешёвых мотелях или съёмных квартирах.

Девушка свела брови к переносице, сосредоточенно отсчитывая прозрачные капли снотворного, которые растворялись в чае.

— Плохо себя чувствуешь? — послышался за спиной голос Осаму, а через секунду она почувствовала его руки на талии и лёгкий поцелуй на шее.

— Нет. Это для Ацуши.

— Хм?

— Способности эсперов, как правило, не активны во время крепкого сна. Вот хочу дать Ацуши снотворное и проверить.

— Хитрюга, — промурлыкал Осаму, положив голову ей на плечо. Ему наверняка было не удобно так стоять, он был намного выше её, но парню упрямо нравилось изображать липучего кота.

— Где Ацуши?

— У себя в спальне. Читает книжку, которую ему дала подружка Акутагавы. Она ему понравилась.

— Подружка или книжка? — весело улыбнулась Акико.

— Обе. Минут пятнадцать с восторгом трещал мне о «милой госпоже Хине», с которой познакомился в кафетерии, — весело фыркнул Осаму. — Эта девочка явно не подходит мафии — слишком доверчивая и слишком мало дерьма видела в жизни. Пока что. Возможно, она бы смогла быть секретарем или работать с бумагами, но чем думал Мори, когда назначал её напарником Акутагавы? Неужели у старика всё-таки поехала крыша? У Акутагавы в принципе были извечные проблемы с командной работой, ещё в пору наших тренировок. Он чувствует себя одиночкой и наверняка всячески отстраняет напарницу от задания, чтобы работать одному, не защищать ничью спину и не доверять защиту своей. Готов поспорить, что когда Мори назначил парню напарницу, он воспринял это как личное оскорбление.

— Так же как ты, когда тебе сказали работать в дуэте с Чуей.

Осаму фыркнул что-то неразборчивое.

— Мори — ещё тот слизень, но он знает толк в людях. Он не сделает напарниками людей неспособных работать вместе, — спокойно подметила Акико. — Если из всех людей мафии он назначил напарником Рюноске именно эту девочку — значит в этом есть какой-то смысл. Отпусти на минуту, мне нужно отнести чашку Ацуши.

Дазай нехотя убрал руки с её талии и отошёл в сторону, пропуская девушку к двери в комнату Ацуши.

Акико вытянула свободную руку и постучала.

— Ацуши, я могу войти?

Ответа не последовало, должно быть мальчик действительно зачитался. Акико улыбнулась и толкнула дверь.

— Я принесла тебе чай.

— Ох, не стоило, правда… — тут же покраснел мальчик. — Спасибо вам, вы очень добры, Нимен-сан.

— Не стоит благодарности. Интересная книга?

— Да, — выпалил Ацуши. — Она про одарённого, который видел призраков.

— Призраков?

— Да. Мне иногда немного жутко читать, но так интересно!

— Вот как. Но не засиживайся допоздна, пожалуйста.

— Хорошо, Нимен-сан!

Заглянув через пол часа в комнату Ацуши, Акико обнаружила, что мальчик спит, так и не выпустив из рук книгу. Луна светила через иллюминатор, но тигр не собирался являть себя миру.

Акико улыбнулась. Её маленький трюк сработал.

* * *

Лучи утреннего солнца проникали в каюту, рисуя светлые круги на ковре. Акико пила чай, умостившись на диване, когда из спальни вышел сонный, но жутко счастливый Ацуши.

— Доброе утро, милый. Как спалось? — ласково поинтересовалась Ёсано, её губы тут же растянулись в сладостной улыбке.

— О, доброе утро, Нимен-сан! — радостно поздоровался мальчик. — Вы не поверите, я впервые так хорошо спал!

— У тебя были проблемы со сном? — обеспокоенно спросила Ёсано, отставив чашку. Улыбка с её лица исчезла.

— Не то чтобы… — замялся Ацуши. — Просто мне часто снились кошмары.

— О чем были эти кошмары? — Ёсано подалась вперёд, готовая ловить каждое слово, ведь сны часто играют не последнюю роль, не стоило относиться к ним пренебрежительно.

— Это всегда один и тот же сон, в котором появляется огромный тигр-людоед, — Ацуши рассеянно почесал затылок. — Но сегодня тигр не приходил.

Кошмары с тигром? Ёсано нахмурилась. Что ж, похоже хоть Ацуши и не помнил ничего о своих превращениях, они всё же ненавязчиво давали о себе знать, пробираясь во сны мальчика. Сегодня ночью он не превращался в тигра, поэтому ночных кошмаров не было.

— Что делает тигр в твоих снах? — спросила Ёсано.

— Ну… А почему вы спрашиваете? — Ацуши поднял на неё внимательный взгляд светлых глаз.

— Просто интересно. Сны в принципе очень интересная вещь, — Ёсано снова нацепила на лицо обворожительную улыбку. — Ты никогда не задумывался, почему тебе снится один и тот же сон?

— Когда я был маленьким, я думал, что всем снится тигр, — пожал плечами Ацуши. — Потом оказалось, что другим снятся сказочные замки, корабли пиратов и конфетные острова, родители, красивые платья или новая модель приставки. Я спрашивал у воспитателей, почему все дети каждую ночь видят разные сны, а я один и тот же, но они сказали не маяться глупостью. По их мнению, нужно думать о реальности, а не ночных кошмарах, — пожал плечами Ацуши. — Я не могу сказать, что привык и смирился. Шестнадцать лет тигр всё так же гонится за мной, а я всё так же убегаю. Часто ночью я просыпаюсь с мыслью: «А что будет если он меня догонит?», — Ацуши опустил глаза. — Но, возможно, воспитатели правы и сны действительно не стоят размышлений… Если вы не против, я пойду, договорился встретиться с Хиной. Я вчера почти закончил читать книгу, которую она мне посоветовала, — мальчик в подтверждение своих слов поднял книжку, которую держал в руке.

— Хина? Это твоя новая подруга, верно? Познакомишь меня с ней? — поинтересовалась Ёсано, создавая иллюзию, что отвлеклась от темы тигриных снов, когда как они всё ещё занимали все её мысли. Ёсано хотела бы ещё обсудить странные сны Ацуши, но снова задавать вопросы о его кошмарах, когда Ацуши перевел тему, было неудобно. Они вернутся к этому моменту при удобном случае.

— Ну… Я… Мы… Э-э-э… — замялся Ацуши.

— Я не настаиваю, если ты хотел провести время с Хиной, я не буду мешать вам своим присутствием, — кокетливо улыбнулась Ёсано.

Ацуши неумолимо покраснел. Ёсано тихо фыркнула — до чего этот мальчишка смешной, когда смущается.

— Мы договорились встретиться в кафе за завтраком… Я думаю, Хина не будет против, если вы тоже придете, — наконец выпалил сконфуженный Ацуши.

— Отлично, тогда пойдём. Не стоит заставлять Хину ждать, верно?

* * *

Ичиё заняла один из столиков снаружи кафе, на палубе. Кофе приятно грело пальцы, а свежий ветерок ласково перебирал светлые пряди. Несмотря на это, Хигучи немного нервничала. Хотя возможно «немного» было бы преуменьшением…

«Завтра поговори с Ацуши ещё и попытайся узнать что-то. Про его прошлое, привычки, что угодно — это может натолкнуть нас на то, какие у него способности и зачем он понадобился Дазаю».

Как удачно сложилось, что вчера она случайно встретила Ацуши в кафе и разговорилась с ним, а потом ещё предложила встретиться на следующий день, чтобы обсудить книжку. Теперь не стоит переживать, что она не при делах, ведь она тоже выполняет задание, но… вдруг на случайной вчерашней встрече её удача закончится? Вдруг Дазай и Ёсано раскрыв их, сказали Ацуши держаться подальше от «Хины»? А если нет, получится ли у неё узнать что-то у мальчика? Может он не знает ничего, а может наоборот знает слишком много и умело отыгрывает роль? Но вспоминая лицо Ацуши: по детски наивное и доверчивое, так хочется верить, что оно искреннее. Ребёнок, принимающий на веру любые слова сказанные взрослыми, не умеющий разглядеть второго дна. Он не мог быть частью заговора, лишь его безропотной жертвой. Или это Хигучи рассуждала как наивное дитя? Ей часто говорили, что она слишком доверчива к людям.

«Ты добрая девочка, Ичиё, но не доверяй незнакомцам», — говорила мама, гладя по голове маленькую Хигучи.

«Не доверяй никому», — говорил Тачихара, заразительно улыбаясь и протягивая ей сладости после тренировки.

С «не доверять никому» получалось туго. Тому же Тачихаре она доверилась моментально, стоило ему лишь однажды улыбнуться ей. Чертовски нахальной заразительной улыбкой. Улыбкой, за которой наверняка прятался хищный оскал, но Хигучи не могла его разглядеть.

Ичиё понимала, что глупой наивной девочке не выжить в преступном мире. Не выжить, если она не изменится.

Прекрасно понимала, что носит розовые очки, но не могла перестать верить в искренность улыбок, не могла научиться видеть подвох в словах. Когда она была маленькой, ей казалось, что все люди хорошие, что зло — оно только на страницах сказок в виде страшных чудовищ с зубастыми пастями и длинными когтями, в облике многоликих призраков или демонов. Стоит захлопнуть книжку с легендами, и все монстры останутся там, запертые между страницами и толстой обложкой.

Нэкоматы и кицуне может и останутся навсегда за границами нашего мира, только вот настоящие чудовища живут в человеческих сердцах.

Ичиё перевела взгляд на спокойную водную гладь.

Мафия кишит чудовищами, которые даже не утруждают прятать хищный оскал за улыбкой. На их запястьях словно светятся невидимые цифры, обозначающие число отнятых и разрушенных жизней. Полно и таких, чей лик подобен ангелам, а на деле они хуже ставленников дьявола. Их руки облачены в длинные рукава и перчатки, скрывая призрачный счётчик грехов, цифры на котором наверняка перевалили за любые границы разумного.

Ичиё шагала по коридорам мафии съежившись и не поднимая глаз, опасаясь встретиться взглядом с одним из чудовищ. Старалась убрать глупую дрожь из голоса, когда кто-то к ней обращался. Когда-то она читала, что нельзя показывать страх перед хищниками. Но как не бояться, когда чувствуешь себя кроликом в клетке с волками?

Когда она шла по штабу к кабинету, в котором работала, никто не обращал на неё внимание, но Ичиё всё равно казалось, что на неё смотрят. Наблюдают. Ждут. Охотятся.

Со временем Ичиё научилась немного приподнимать голову, лишь чтобы мельком посмотреть в спины проходящим мимо сотрудникам. Куртки. Плащи. Длинные. Короткие. Новые. Потёртые. Последнее случалось в разы чаще. Тогда она начала задумываться, скольких из них она могла видеть на улице в толпе прохожих? Сколько из них были чьими-то коллегами, одноклассниками, друзьями, чьей-то семьёй?

Из раздумий её вывело внезапное ощущение чьего слизкого взгляда на своей спине. Хигучи обернулась и столкнулась взглядом с мужчиной, который сидел за одним из соседних столиков. Он похабно улыбнулся, игнорируя своего компаньона, который увлечённо пересказывал ему какой-то матч. Хигучи отвернулась. Она снова почувствовала себя кроликом. Захотелось сбежать и запереться в своей каюте — кофе уже остыл, а Ацуши наверняка не придет. Видимо, Ёсано с Дазаем всё-таки предупредили его. Или он просто не захотел приходить. Возможно, ему не понравилась книга. А может, мальчишка просто не придерживался обещаний.

Ичиё уже поднялась из-за столика, когда на другом конце палубы появилась лохматая белобрысая макушка.

Хигучи замерла.

Вместе с Ацуши шла женщина, которую она видела в коридоре, но теперь она знала, что это Акико Ёсано.

Хигучи сконфуженно сглотнула. Она почувствовала как ловушка захлопывается, отрезая ей все пути к отступлению. Приближающаяся фигура женщины внушала восхищённый трепет и страх.

Восхищение: потому что та была подобна внеземной богине, порочной невесте дьявола, способной заставить любого преклонить колени перед её красотой. Точеный силуэт, плавные изгибы, которые покрывала шелковая ткань короткого черного платья. Элегантная шляпа с широкими полями. Роскошные длинные волосы, цвета вороньего крыла и самой тёмной ночи, как у красавиц эпохи Хэйан10-12 век, в то время в моде были длинные волосы. Так же тогда считалось, что чем выше статус женщины в обществе — тем длиннее должны быть её волосы, некоторым дамам удавалось отрастить волосы до двух метров).

Хигучи неловко коснулась собственных коротких волос и окинула взглядом своё платье — на фоне Ёсано, она казалась невзрачной деревенской простушкой.

Глаза. Самая необычная чёрта госпожи Ёсано —даже спрятанные за солнцезащитными очками, они горели холодным лиловым огнём. Хигучи уже видела такие, на абсолютно другом лице и тогда Хигучи тоже сомневалась, человек ли их обладатель.

Страх: потому что она была той, кому удалось сбежать из Портовой Мафии и избежать наказания за предательство. По мнению Хигучи, от мафии мог укрыться лишь тот, кто превосходил её в жёсткости и хитросплетении умыслов или тот, кому мафия сама позволила уйти, но Ичиё сомневалась, что такое возможно. Мафия напоминала паука с тысячью глаз, плевшего свои сети между высоких небоскребов, в тени переулков, на магистралях и причалах. Паутина невидимыми нитями тянулась в те места, которые ты считал своим безопасным коконом. Вдоль проводов, светящихся окон, тихой набережной и шумных торговых кварталов. Вдоль каждого шага тянулись невидимые нити, за каждым движением наблюдали из темноты красные глаза.

Хигучи толком не знала ничего о госпоже Ёсано: лишь слышала постоянные нарекания сотрудников, что после её ухода значительно увеличилась смертность, а традиционное лечение в лазарете могло длиться неделями, не говоря уже о ситуациях, которые лечению не поддавались, как например потеря зрения, рук или ног. Большинство злились, громко называли их с Дазаем побег самым гнусным предательством, недостойным прощения, словно Портовая Мафия была башней дженга, а Дазай с Ёсано деревянными блоками у самого основания — убрал их и вся конструкция пошатнулась. Немногие, как госпожа Коё и господин Хироцу, лишь грустно улыбались и качали головой при упоминании сбежавших сотрудников.

— Доброе утро, госпожа Хина, — голос Ацуши выдернул её из раздумий. Мальчик радушно улыбался и прижимал к груди книгу. — Вы долго меня ждали? — на его лице появилась беспокойство.

— Доброе утро, Ацуши, — губы Хигучи дрогнули в улыбке. — Ждала? Нет-нет, не долго…

— Доброе утро, Хина, рада с тобой познакомиться. Я Тие Нимен, — Ёсано представилась фальшивым именем и протянула Хигучи руку.Ичиё, стараясь скрыть волнение, пожала её.

Ёсано присела за столик, очаровательно улыбаясь, только вот Хигучи ощущала от этого лишь большее беспокойство.

— Ацуши, будь добр, зайди в кафе: возьми мне эспрессо и выбери себе что нибудь, — ласково обратилась к мальчику «госпожа Нимен».

— Я пойду с тобой, как раз хотела заказать себе ещё один кофе, — Хигучи хотела подняться и последовать за Ацуши, но почувствовала, как чужие пальцы сомкнулись вокруг её запястья.

— Постой Хина, Ацуши принесет тебе кофе, — Ёсано выделила интонацией фальшивое имя. — Какое ты хочешь?

— Латте, — автоматически слетело с губ Хигучи. Ёсано почти сразу отпустила её руку, но она всё ещё ощущала, как пальцы держат запястья — они были тёплыми, но Ичиё чувствовала холод.

Взгляд задержался на спине Ацуши, исчезнувшей в дверях кафе. Хигучи сжала пальцами уже совсем остывшую чашку. Ей было страшно.

«Дазай и Ёсано раскрыли нас».

«…Просто не удивляйся, если вдруг кто нибудь из них с тобой заговорит».

Так просто «не удивляйся», словно это обыденность, если с тобой заговорит один из бывших глав мафии или его пассия.

Наверное, у Хигучи не было причин бояться: ей не угрожали, на направляли в лицо пистолет, не приставляли нож к горлу. Но ей было страшно: ведь она не знала, что кроется в глубине лиловых глаз напротив.

«Дазай и Ёсано раскрыли нас», — хриплый голос Акутагавы отдавался эхом в черепной коробке и звучал так непривычно спокойно, словно не случилось ничего серьезного. Но разве Дазай и Ёсано не должны быть злы или хотя бы обеспокоены, что мафия отправила за ними слежку? Разве не должны избавиться от них, обрубив нежеланный хвост?

Ёсано мило улыбалась, а Хигучи впервые в жизни была уверена, что за этой улыбкой прячется оскал. Ичиё старалась держать спину прямо, не выдавать свою дрожь, ведь показать хищнику свой страх — самая фатальная ошибка.

— Тебе нравится на этом лайнере? — спросила Ёсано не снимая с лица обворожительную улыбку.

— Здесь красиво. Мне нравится вид на море, каюты очень удобные, а в кафе вкусные пирожные, — Хигучи вежливо улыбнулась, крепче сжимая в руках чашку, оставалось надеяться, что керамика не треснет от напора её пальцев.

— О, Ацуши тоже хвалил это кафе, — Ёсано лёгким движением заправила за ухо выбившуюся из общей массы прядь волос.

Хигучи следила за каждым её движением, её уже не восхищала грация дьяволицы, она лишь настороженно ожидала подвоха: вдруг между пальцами блеснёт лезвие ножа или острая шпилька?

Наступила тишина, которую нарушало лишь тихое шуршание воды о борт судна. Обычно эти звуки успокаивали, но сейчас лишь вторили дрожи, которую Хигучи так старалась не выпускать наружу.

Она снова почувствовала на спине липкий взгляд.

Ей снова захотелось убежать.

Только куда бежать на корабле?

В лицо смотрят глаза дьяволицы, в спину вперился взгляд какого-то похотливого ублюдка.

Хигучи готова была сигануть за борт и вплавь добираться до Йокогамы. Плавала Ичиё плохо. Утонула бы не проплыв и сотую часть дороги.

Может так было бы лучше. Не нужно было бы больше бояться. Думать как вести себя, чтобы выжить в этом странном мире. Не было бы больше мафии, не было бы задания, не было бы пугающих Ёсано и Дазая и странного Акутагавы. Не было бы наивного Ацуши. Мысли о Ацуши напомнили ей о её маленькой сестрёнке. Они с мамой точно не найдут себе места и сойдут с ума от горя, если Хигучи сожрут пираньи в водах Тихого Океана.

— Тебе нравится твоя работа? — как бы невзначай спросила Ёсано. Её тихий голос ударил по ушам, подобно раскату грома, отвлекая Ичиё от малодушного плана побега за борт корабля.

Хигучи замерла. Казалось стандартный вопрос, но не в её случае. Нравится ли ей работа в мафии? Ичиё не была уверена, насколько морально утверждать, что кто-то любит работать на мафию. Ведь это означает признать, что он любит убивать, грабить, шантажировать. Как такое можно любить? Хигучи была прекрасно осведомлена, что люди, которые работают на мафию — далеко не безгрешные, но ей хотелось верить, что на эту стезю их толкнули вынужденно, не по их выбору. Хотелось верить, что не они сами превратили себя в чудовищ. Кто может испытывать удовольствие нажимая на курок, понимая, что пуля заберёт чью-то жизнь? Кто может наслаждаться, вгоняя нож под кожу, слушая крики в подвалах пыточных? Кто может ликовать, стоя на осколках чьей-то жизни, которую разрушил своими руками?

Хигучи ни разу не убивала, не угрожала, не манипулировала. Когда её приняли в мафию, первые несколько месяцев она занималась бумажной работой, помогала одному из секретарей: перекладывала бумажки, делала кофе, носилась с папками. В какой-то день её отправили в тир, якобы на плановое учение, которое должны проходить все сотрудники. Лохматый рыжий парнишка, встретивший её там, представился Тачихарой. Он протянул ей пистолет: SIG Sauer P230JPпистолет SIG Sauer P230JP состоит на вооружении некоторых отделов японской полиции идеально лег в ладонь — отец учил её стрелять из него. Она навела пистолет на мишень, привычно прицеливаясь: её рука не дрожала, как у новичков, вдох, пальцы сжимали такую привычную рукоятку, а указательный нажал на курок на выдохе. Пуля ударилась в мишень точно по центру. Десятка. Первая ошибка. Готовя пистолет к следующему выстрелу, Хигучи слышала в ушах тихий голос отца, но совсем не замечала Тачихары пристально следящего за каждым её движением. Он ловил, казалось, любое колыхание воздуха, помечал в невидимом блокноте, как она целится, насколько быстро нажимает курок, насколько ловко заменяет магазин после седьмого выстрела. Она тогда не знала, что позже на столе у босса окажется подробный отчёт о её профпригодности как стрелка. В тот день Тачихара лишь присвистнул, искусно изображая удивление, рассматривая мишени и предложил завтра потренироваться ещё. Просто по дружески. «Ведь нельзя же пускать на самотёк такой талант». Хигучи естественно согласилась: Тачихара ей улыбался, хлопал по плечу, когда другие лишь презрительно смотрели на очередного клерка, который скорее всего не продержится здесь долго.

Почти каждый вечер они пересекались в тире, Тачихара подсовывал ей новые пистолеты, новые мишени, как-то приволок старый манекен и с заговорческой ухмылкой поинтересовался, сможет ли она попасть тому в левый глаз. Хигучи лишь пожала плечами: через минуту на месте левой глазницы манекена была круглая дырка, через вторую — на месте правой.

Позже Тачихара предложил разбавить занятия в тире тренировками по рукопашному в соседнем зале. «Покажи, что умеешь», — хмыкнул рыжик, приготовившись блокировать неумелые удары девчонки. Выражение лица товарища было достойно кисти художника, когда Хигучи уложила его на лопатки в первом же спарринге. «Ты хорошо стреляешь, Ичиё, но пока у тебя нет при себе пистолета, нужно научиться защищать себя руками», — сказал отец, однажды превратив их гостиную в тренировочный зал. Он обучил Хигучи нескольким приёмам, которые она позже опробовала на папиных коллегах, которые заходили к ним в гости. Конечно, отправить в нокаут матёрых полицейских у подростка не получалось, но они смеясь весело трепали её по светлой макушке и говорили, что у неё есть потенциал, что однажды она займет место своего отца. Тачихару, никак не ожидавшего такого выпада, приемом отца удалось застать врасплох, но триумф Хигучи был не долгим — через секунду её спина коснулась пола, а Тачихара нависал над ней со злорадной ухмылкой. «Сестрёнка, не позволяй одной победе расслабить тебя — сразу проиграешь».

Хигучи хмыкнула, захотелось стереть с его лица самодовольную ухмылку. Извернувшись, она резко двинула ему коленом в пах. Физиономия Тачихары тут же перекосилась и он завалился на Хигучи, придавив её к полу своим весом.

— А как на счёт двух побед? — весело улыбнулась Ичиё.

-Это запрещённый приём! — прокряхтел Тачихара.

— А у нас бои без правил! Слезь с меня, ты тяжёлый!

Тачихара кряхтя перекатился на пол рядом.

— Признаю, в этот раз ты выиграла, — хрипло отозвался парень. — Но только потому, что я слишком расслабился.

— Так не хочешь признавать мою победу? — хмыкнула Хигучи, поворачиваясь к лежащему рядом Тачихаре.

— От чего же? Признаю, — на его лицо вернулась самодовольная ухмылка. — Хочешь даже научу тебя парочке новых приёмов?

— А чем эти плохи? — захихикала Хигучи.

— Тем, что мне не нравится, когда ты применяешь их на мне.

Больше победить Тачихару у неё не вышло, но новым приёмам он её действительно научил. Хигучи начала чувствовать себя увереннее, подмечать свои сильные и слабые стороны, начала понимать, где лучше поработать над собой и какие навыки усовершенствовать.

Через пару недель, когда она в уже привычное время шагала в сторону тира, её остановил незнакомый ей сотрудник и сказал, что она должна немедленно заявиться к боссу. Хигучи похолодела: бумажных работников никогда не вызывали к боссу. В чем она провинилась, что сам Мори Огай желает её видеть? Неужели перепутала какие-то важные бумаги? Её теперь накажут? Казнят? С трудом подавляя дрожь Хигучи приехала на лифте на самый верхний этаж. Сотрудник, который сопровождал её, постучал в роскошные двери. Ответа не послышалось, но видимо каким-то неведомым образом, тот понял, что можно войти: нажал на дверную ручку и толкнул Хигучи внутрь, сам остался в коридоре и закрыл за ней дверь. Трусливо замершая девушка уставилась на человека, который сидел за огромным столом. Хигучи точно не знала, как до этого представляла себе босса Портовой Мафии: воображение почему-то рисовало жуткие картины, одна красочнее другой, дошло до того, что босс представлялся чуть ли не многоголовым чудовищем, низвергающим из пасти огонь или ядовитую кислоту. На деле же, в кресле сидел красивый мужчина лет тридцати пяти-сорока, с длинными черными волосами, одетый в дорогой костюм и белые перчатки.

Глаза. Как только Хигучи с ними встретилась, то дрогнула в низком почтительном поклоне, лишь бы не смотреть в них ни секундой дольше. Она поняла, почему все вздрагивали лишь при одном упоминании имени Мори Огая. У него не было ни огнедышащих драконьих голов, ни черных крыльев за спиной, но из его глаз с необычным лиловым отливом, смотрел ад.

— Поднимись, Хигучи, — низкий голос босса звучал почти что доброжелательно, но нельзя дать себя обмануть. — У меня есть для тебя задание.

Задание? Какое задание может быть для клерка? Переписать какие-то бумаги с особой тщательностью? Хигучи терялась в догадках. Взгляд внезапно упал на девочку, рассевшуюся прямо на ковре у окна. Девушка едва сдержала себя, чтобы не вскрикнуть от удивления. В кабинете, вероятно самого опасного человека в мафии, вот так запросто пребывал ребенок. Похожая на красивую куклу девочка лет восьми с длинными светлыми волосами и огромными голубыми глазами, расположилась на дорогом ковре, разложив вокруг цветные карандаши и увлечённо калякала что-то на альбомных листах. Рядом лежало несколько законченных рисунков. Разноцветные домики с кривыми стенами, светящее над ними гигантских размеров солнце. Цветы с размашистыми лепестками. На одном из рисунков похоже был портрет босса мафии изображённый в небрежном стиле «палка-палка-огуречик». На другом рисунке был портрет чего-то непонятного в шляпке. На третьем… э-э-э…кажется, это был дракон: черный с красными глазищами и несколькими головами. Детские рисунки были чем-то настолько чуждым и сюрреалистичным в этом месте… Как и собственно сам ребёнок. Это дочь босса? Если да, почему он так беспечно берет её с собой на работу в штаб? Почему не хранит самое дорогое в каком-нибудь похожем на крепость загородном доме с охраной, как у космолёта?

Девочка внезапно подняла глаза и вперилась взглядом в Хигучи. Её розовый ротик расплылся в улыбке.

— Привет.

Хигучи замерла. Она должна ответить? Позволено ли ей говорить с дочерью босса? Но не ответить тоже было бы дурным тоном.

— Привет.

— Ты милая, — выдала девочка, хлопая длинными ресницами.

Внезапно подавший голос Мори, избавил Хигучи от ответа на этот…э-э-э комплимент?

— Преступление запирать такой потенциал в офисе с бумажной работой, — Мори, кажется, не заметил неловкого диалога между его дочерью и подчинённой. — Мне доложили, что из тебя хороший стрелок. Тренировки показали, что ты действительно дочь своего отца, — почти что промурлыкал Мори. — У тебя будет задание под прикрытием вместе с Акутагавой. Справишься — получишь повышение. Завтра тебе расскажут детали, сейчас может идти.

Хигучи вышла из кабинета, стараясь унять предательскую дрожь в коленях, вскочила в лифт и нажала кнопку.

Перед глазами всё ещё стоял лиловый взгляд босса и похожая на куклу девочка.

Вдох.

Не волнуйся.

Выдох.

Нет поводов переживать.

Вдох.

Совсем нет-нет-нет.

Выдох.

Совсем нет? Чего же тогда трясешься от страха, как дура?

Двери лифта бесшумно отворились на одном из нижних этажей.

Шаг. Вдох.

Чертова нахальная улыбка.

Шаг. Выдох.

Документы на столе у босса.

Шаг. Вдох.

«Ведь нельзя же пускать на самотёк такой талант».

Шаг. Выдох.

«Преступление запирать такой потенциал в офисе с бумажной работой».

Шаг. Вдох.

Россыпь задорных веснушек, которые хочется пересчитать.

Шаг. Выдох.

«Мне доложили, что из тебя хороший стрелок».

Шаг. Вдох

«Покажи что умеешь»

Шаг. Выдох

«Тренировки показали, что ты действительно дочь своего отца»

Шаг. Вдох

В глазах цвета жидкого золота пляшут бесята.

Шаг. Выдох

В лиловых глазах плещется пугающая темнота.

Вдох. Хигучи распахнула дверь тира.

— О, Хигучи, ты сегодня позже… — начал Тачихара снимая наушники, закончить не успел — его прервал удар в челюсть.

— Чёрт… Хигучи… Ты решила начать тренировку с порога? — парень потянулся к пострадавшему месту.

— Ты докладывал о наших тренировках боссу, — В карих глазах Хигучи злость и обида.

— Это был приказ, — Тачихара лишь повёл плечами, на веснушчатом лице никакого удивления на внезапные обвинения, как и попыток оправдаться.

— Ты сказал, что это только дружеские встречи!

— Никто не запрещал совместить дружеские встречи и работу.

Хигучи открыла рот, но потом тут же закрыла обратно, ни сказав ни слова, плотно сжав челюсть. Хотелось наорать на Тачихару, обозвать самыми последними словами эту рыжую морду за то, что докладывал боссу о каждом её успехе, каждом её промахе на «дружеских тренировках». После каждой их встречи Тачихара наверняка заседал где нибудь с блокнотом, дотошно записывая: «Хигучи попала в глаз разваленному манекену с расстояния десяти метров» или «Хигучи не смогла заблокировать удар на тренировке».

Хигучи злилась. На свою беспечность. На Тачихару. Первую поколотить было нельзя, а вот второго очень даже. Рука девушки взметнулась, чтобы снова ударить парня в челюсть, но он заблокировал удар, сжимая в ладони её кулак.

— Прости, если обидел. Но здесь мы не имеем права нарушать приказы. А за время наших тренировок ты правда стала для меня другом, — блеснули золотистые глаза Тачихары, а на лице в коем-то веке не красовалась злорадная усмешка.

Хигучи опустила руку.

— Если ты знаешь о моих докладах, значит босс вызвал тебя к себе?

Она кивнула.

— Полагаю, теперь тебе больше не придется корпеть над бумажками и заваривать каким-то старым жабам кофе? — улыбнулся парень.

Хигучи хихикнула, но всплывший в мыслях разговор с боссом тут же обратно омрачил её.

— Босс сказал, что у меня будет задание под прикрытием вместе с… — Хигучи задумалась, вспоминая фамилию, которую ей пару раз уже доводилось слышать в коридорах штаба. — С Акутагавой.

Извечно ехидное лицо Тачихары внезапно перекосилось.

— Вот же… Я думал тебя переведут работать к нам.

Тачихара работал в отряде «Чёрные Ящерицы». Хигучи точно не знала, какие поручения босса они выполняли, но судя по тому, что после каждого задания за отрядом тенью следовала группа зачистки, приблизительно догадывалась. Работать с ними Хигучи не хотелось, но она не была уверена, что её задание будет намного приятнее.

— Тачихара… Кто такой Акутагава? Он один из эсперов организации, верно? — поинтересовались Хигучи.

— Он конченый псих, — резко выплюнул парень. Хигучи вздрогнула от тона его голоса, что не укрылось от Тачихары. Он тут же нацепил на лицо улыбку и ободряюще сжал ладонь Ичиё. — Эй, ты это…не пугайся, я немного резко сказал.

— Говори уже, раз начал, с кем мне придется работать? — Хигучи выдернула руку.

— Ну… — фальшивая улыбка исчезла с лица Тачихары. — Акутагава — эспер и работает киллером. После того, как его наставник — Дазай, свалил из мафии, у Акутагавы, кхм, слегка поехала крыша, — парень задумчиво провел ладонью по затылку, взъерошив рыжие волосы.

— Дазай? Я что-то слышала о нём. Это бывший глава исполнительного комитета?

— Да, — кивнул Тачихара. — Он внезапно свалил два года назад вместе со своей подружкой — эспером-целительницей Ёсано. Я тогда ещё не был в организации, но по рассказам знаю, что вся мафия стояла на ушах: один из главарей оказался предателем, такое не каждый день случается. Что самое интересное, — Тачихара понизил голос до шёпота, — Мори ведь тогда не наказал предателей. Более того: сказал, что кресло Дазая в комитете останется свободным. До сих пор в заседаниях исполкома участвует лишь четыре члена, вместо положенных пяти.

— Неужели босс думает, что Дазай вернётся в мафию?

Тачихара пожал плечами. Мысли босса для всех загадка.

— Можешь рассказать ещё про Акутагаву? — попросила Хигучи.

— Ну… — задумчиво протянул Тачихара. — У него проблемы с общением с людьми. И его иногда… ну… клинит. В такие моменты с ним лучше не пересекаться — я видел людей, которые просто прошли мимо, когда он был не в настроении, ну… как людей — то, что от них осталось. Я не знаю, почему босс закрывает на выпады Акутагавы глаза — из-за его несдержанности и неумения себя контролировать мафии нужно разбираться с кучей дополнительных проблем. Да, конечно, сильные эсперы нужны организации, но… Эх, ладно не моё это дело, — махнул рукой Тачихара. — Ума только не приложу: зачем тебя назначали его напарницей… Акутагава всегда работал один. Кажется, пару раз ему даже пытались навязать командную работу, но нифига из этого не вышло. Психованный социопат и одиночка.

— Знаешь, после твоих слов я даже не знаю, подождать мне, пока меня прибьет этот Акутагава на задании или сброситься с моста уже сейчас, — подавленно улыбнулась Хигучи.

— Я бы посоветовал всё же подождать: с моста ты сигануть всегда успеешь, а Акутагава… Ну, может всё-таки не прибьет он тебя. Главное просто не беси его лишний раз. Меня же он вот до сих пор не укокошил, хотя каждый раз, когда пересекаюсь с ним, он так смотрит, словно собирается мои кишки на заборе развесить… Бррр… — поежился Тачихара, а потом резко встрепенулся, вернув на лицо свою ехидную улыбку. — Ладно, харе обсуждать этого отморозка, давай лучше постреляем! Тут новые пистолеты привезли, хочешь попробовать?

* * *

— Она меня устраивает, — максимально нейтрально ответила Хигучи, поняв что затянула с ответом и этим могла вызвать подозрения.

— Как давно ты работаешь с Такеши? — с всё той же любезностью поинтересовалась Ёсано.

Такеши Игараси — имя, которым пользовался на этом задании Акутагава, похоже Дазай с Ёсано и это уже прознали.

— Два дня.

— И как?

— Нормально.

Нормально, во всяком случае в понимании Хигучи, тут и близко не стоит.

Накануне задания она так и не смогла заснуть, опасаясь, что же ждёт её завтра. Ей, неопытному новичку, предстоит отправиться на какую-то миссию под прикрытием с одним из самых жутких людей мафии? Звучит как очень неудачная шутка, но Хигучи очень сомневалась, что Мори решил её разыграть.

Совсем изведясь от догадок и навоображав себе всё, что можно и нельзя, Ичиё ни свет ни заря припёрлась в штаб. Пару часов протынялась там, не зная куда себя деть: босс не давал знать, когда должна произойти встреча. Она хотела заняться своей привычной работой, но секретарь, которому она помогала, сказал, что теперь это не её забота. Хигучи оставалось только беспокойно тыняться по коридорам, периодически наведываясь к автомату с кофе (который абсолютно не помогал ситуации). Наконец телефон в кармане завибрировал: звонил незнакомый номер, но она тут же взяла трубку. На другой стороне провода послышался елейный голос босса:

— Хигучи, прелесть моя, зайди ко мне в кабинет.

Сразу же послышались гудки. Хигучи дрожащими пальцами спрятав телефон в карман пиджака, поспешила к лифту.

Оказавшись на самом последнем этаже, она в нерешительности замерла перед дверью в кабинет босса.

«Словно на казнь иду… Соберись, Ичиё! Нельзя бояться!», — мысленно приказала себе девушка. — «Может Тачихара всё наврал и этот Акутагава вовсе не такой страшный… Ну, во всяком случае, он же точно не убьёт меня в первую минуту миссии. Наверное…»

Сделав контрольный вдох-выдох, чтобы успокоиться, она вошла в кабинет.

Переступив порог, Хигучи тут же вежливо поклонилась перед Мори, а когда поднялась, увидела, что в кабинете они с боссом не одни: на мягком ковре расположилась уже знакомая светловолосая девочка, разложив вокруг себя альбомы и цветные карандаши, старательно делая вид, что её совсем не интересует разговор взрослых; возле стола босса стоял какой-то парень в черном плаще.

— Познакомься, Акутагава-кун, это твоя новая напарница — Ичиё Хигучи, — радушно улыбнулся Мори, увидев девушку.

Акутагава? Так это он?

Услышав слова босса, парень обернулся и уставился на девушку. Хигучи же обескураженно уставилась на него в ответ. Она представляла Акутагаву уже взрослым мужчиной, возможно похожим на некоторых папиных коллег, которые отличались особой мрачностью и грозным видом, на деле же перед ней стоял… Худой, болезненного вида мальчишка, едва ли старше, а может быть и младше её самой. Лицо с острыми чертами, обтянутое бледной кожей, словно маской, глубокие тени под глазами, взъерошенные волосы, высветленные на концах до белизны. Потрёпанная одежда и такой уставший, пустой взгляд тёмно-серых глаз. Он смотрел словно куда-то сквозь неё, кажется, совсем не замечая присутствия Хигучи. В мысли девушки даже закралась мысль: «А не употребляет ли он что-то?» — слишком уж пребывающий в прострации взгляд расширенных зрачков. Запоздало Хигучи сообразила, что возможно этот странный парень ждёт от неё ответа.

— Почту за честь работать с вами, — улыбнулась Хигучи в лёгком поклоне.

Парень ничего не сказал, словно и дальше не заметил ни её саму, ни её слов. Он повернулся к боссу и поинтересовался:

— Вы не сказали, кто наша цель.

Голос у Акутагавы был хриплым, в нем чувствовалась какая-то бесконечная усталость.

— Да, правда? Мне показалось, что я уже говорил… — Мори сделал потерянное лицо, а затем в очередной раз улыбнулся. — Ваша цель — Осаму Дазай.

Хигучи заметила как плечи Акутагавы напряглись, а в глазах на месте пустоты зажглось что-то нездоровое.

«После того, как его наставник — Дазай, свалил из мафии, у Акутагавы, кхм, слегка поехала крыша», — послышался в голове голос Тачихары.

Хигучи осторожно взглянула на босса, тот продолжал, как ни в чем не бывало, улыбаться, словно не поручал им сложное задание, а обсуждал новый ассортимент сладостей в кофейне за углом. Босс наверняка знал, что причина выходящего за рамки нормы поведения сотрудника — уход его наставника. Так почему ещё больше тревожил старые раны? Каким нужно быть садистом, чтобы с улыбкой на устах напоминать человеку, что его предали?

Если слухи о безбашенности Акутагавы правда, ему ничего не будет стоить отправить бывшего наставника на тот свет при первой же встрече. Или этого и добивался Мори? Он сказал «ваша цель», значит ли это, что они должны убить Осаму Дазая?

— Недавно Дазай вместе с Ёсано были замечены в Йокогаме. Это отличный

шанс сесть им на хвост, — всё также спокойно вещал Мори, словно не замечая напряжения Акутагавы, которое вызвало упоминание имени Дазая. — Они остановились в гостинице, пару раз были замечены на улицах и в окрестностях кладбища. Позже они наведались в приют на окраине, забрали одного из сирот и вместе с ним спешно покинули город. Из доверенных источников известно, что Дазай и Ёсано собираются сесть на круизный лайнер в Нагое. Вы проберетесь на него под видом пассажиров и будете докладывать мне о каждом шаге Дазая и Ёсано. Только докладывать. Слушать, запоминать и докладывать. Организация уже подготовила всё необходимое для начала вашей миссии, заберёте нужные документы. На этом всё. С нетерпением буду ждать вашего доклада, — улыбнулся Мори. — Да, милая Элис? Ох, это очень красиво, надо будет повесить в рамочку, — он ласково обратился к дочери, которая тянулась к нему, чтобы показать рисунок.

Хигучи происходящее показалось абсурдным: секунду назад босс давал им распоряжения о важном задании, а сейчас рассматривал рисунок своей дочери, ласково гладил малышку по голове и обещал в обед сводить её в кафе.

Ичиё моргнула, отвлекаясь от своих мыслей и вышла из кабинета вслед за новым напарником.

Акутагава выглядел…как человек, которому сейчас невыносимо тяжело. Задание следить за наставником — явно было ему ударом под дых. И пусть его лицо по прежнему оставалось пустым и отстраненным, Хигучи видела, как напряжены его спина и плечи, а руки сжаты в кулаки в карманах.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросила Хигучи.

Дура, что ты спрашиваешь, конечно же он не в порядке!

— В полном, — невозмутимо ответил Акутагава и нажал на кнопку нужного им этажа.

Они пришли в какой-то кабинет, напоминавший архив, где перепуганный сотрудник выдал им фальшивые паспорта и билеты на лайнер. Акутагава почему-то очень разозлился, когда узнал, что им выделили одну каюту на двоих и потребовал поменять билеты. Хигучи была не очень понятна такая реакция, но наверное ей стоит вздохнуть с облегчением: находиться чуть дальше от странного напарника это, наверное, к лучшему?

Неловкие попытки завести разговор по пути по коридору успехом не увенчались: Акутагава лишь злобно выплюнул, что никакой напарник ему вообще не нужен и рысью удрал из штаба, предоставив в конец потерянную Хигучи самой себе.

Этой ночью она опять не смогла уснуть. Ворочилась в постели, думая, как стоит вести себя с Акутагавой. То, в чем Тачихара оказался прав, так в том, что Акутагава — одиночка. Он явно не желал иметь дел ни с ней, ни с кем-либо другим, а наличие напарника он и вовсе воспринимал как лишний балласт. Как помочь тому, кому твоя помощь нафиг не сдалась? — Для Хигучи загадка.

Она раз за разом прокручивала образ Акутагавы в голове, прослушивала словно записанные на воображаемый диктофон скупые фразы, которыми они успели обменяться. Этот мрачный парень точно стал бы ещё той головоломкой для психотерапевта — Хигучи в психологии полный ноль, но разгадывать этот ребус придется ей.

На телефон пришло сообщение: координаты места встречи.

Похоже не в компетенции Акутагавы было уговорить руководство отстранить напарницу от задания по его прихоти и с завтрашнего дня им всё же предстоит стать напарниками.

Хигучи перечитала сообщение ещё раз, на всякий случай запоминая адрес. Затем отложила телефон и закрыла глаза: нужно всё же попытаться заснуть, если она не хочет завтра быть овощем и оплошать в первый же час миссии.

Девушка ворочилась в постели, сон к ней упрямо не шёл и почему-то вместо десятков баранов, которых люди обычно считают, чтобы заснуть, перед глазами был один Акутагава. В этот момент Ичиё внезапно осознала: когда она стояла в кабинете босса вместе с Акутагавой, ей не было страшно, ей было его жаль.

* * *

— Я здесь! — вырвал Хигучи из раздумий звонкий голос Ацуши. — Заказ принесут через несколько минут, — заявил он и абсолютно неграциозно плюхнулся на пустующий стул.

Ичиё мысленно поблагодарила Ацуши за спасение: теперь она не наедине с прекрасной и пугающей дьяволицей по имени Акико Ёсано.

— Хина-сан, я почти закончил читать книгу, — поспешил похвастаться Ацуши, кивнув на книжку, которую он оставил на столике. — Мне правда очень понравилось!

— Рада это слышать, — Хигучи выдавила из себя улыбку, но она получилась какой-то кривой, неискренней.

— Способности главного героя просто нечто! Вернее то, что он не знал о них до шестнадцати лет, а мог ведь и вообще не узнать! — начал взахлеб рассказывать Ацуши. — Я подумал, а сколько людей могут не знать о том, что они одарённые, только потому, что у их способностей не было возможности проявится? Выходит, в мире одарённых может быть намного больше, чем одна тысячная процента! (*в манге нигде не указывается сколько в мире одарённых людей, так что с 0,001% это моя отсебятина:)

Хигучи заметила, как Ёсано-сан хитро улыбнулась. В мире одарённых действительно намного больше, чем заявленная официально одна тысячная процента: статистики весьма условны, ведь много людей, которые, как Ацуши ничего не подозревают о своих способностях, много и тех, кто умышленно их скрывает, не используя способности на людях и не распространяясь о своем даре из соображений собственной безопасности и удобства. Многих само правительство умышленно не вносит в официальную статистику: например секретных агентов или эсперов из служб специального назначения.

— Представляете, если бы вдруг оказалось, что я одарённый! А это ведь вполне реально.

«Ты не представляешь насколько реально, малыш».

— Может я, например, умею дышать под водой, но не знаю об этом, потому что ни разу не нырял… — разглагольствовал Ацуши. — О, спасибо большое! — он поблагодарил официантку, которая принесла поднос с двумя чашками кофе, одной горячего шоколада и двумя пирожными.

— Я не знал, что вы любите Хина-сан, надеюсь вы не против шоколадных пирожных?

— О, конечно не против, спасибо, Ацуши, — кивнула Хигучи и потянулась к горячей чашке кофе, чтобы согреть замерзшие ладони.

— Я раньше думал, что быть одарённым, это как проклятья, а сейчас задумался: может это совсем не так?

Ёсано отвела взгляд.

— Способность может быть и даром, и проклятьем, всё зависит от того как ты её воспринимаешь.

Ацуши призадумался.

— Вы правы, наверное. Зависит ещё какая именно способность. Например, в книге у подруги главного героя была способность управлять огнём, но она была вынуждена постоянно носить специальные перчатки, ведь без них она поджигала всё, к чему прикасалась. Способность крутая, но всё время ходить в перчатках, кажется, не очень удобно.

Ёсано грустно улыбнулась, отпивая свой крепкий кофе.

— К слову, та девушка почему-то мне напомнила вас, Хина-сан.

— Я не умею воспламенять всё, к чему прикасаюсь, — хихикнула Ичиё, на этот раз получилось даже искренне. Присутствие Ацуши и его непринужденная болтовня немного разряжали обстановку.

— О, нет, я имел ввиду… — запнулся Ацуши. — Просто в книге описывалось, что она очень красивая и что у неё светлые волосы. Вы тоже красивая. И волосы у вас светлые. Вот.

Хигучи не смогла сдержать улыбку от неловких комплиментов Ацуши. Какой он милый дурашка, всё-таки. Сам же Ацуши неистово покраснел и поспешил скрыть свое смущение, отглотнув шоколад из чашки. Тот, похоже, был ещё слишком горячим, потому что мальчик тут же подавился.

— Всё в порядке, — отмахнулся он, на взволнованные взгляды Ёсано и Хигучи.

— А кого-то похожего на меня в книге не было? — лукаво спросила Ёсано-сан, вернувшись к своему кофе.

— Хм, возможно, вы немного похожи на наставницу главного героя.

— Такая же красивая?

— Такая же классная.

Ёсано-сан засмеялась, а Ацуши снова неистово покраснел, в этот раз предусмотрительно отодвинув чашку подальше.

— Ацуши, как часто тебе говорили, насколько ты милый?

— Вообще-то очень редко.

— Ужасное упущение, — хихикнула Ёсано.- А кто-то похожий на моего мужа в книге был?

— Хм… Кажется, нет, — Ацуши задумчиво провёл рукой по волосам.

— Возможно главный злодей? — предположила Хигучи.

— Нет, что вы, Хина-сан! Главный злодей в книге эгоист и лицемер, а Нимен-сан…добрый.

Ёсано-сан улыбнулась. Хигучи молчаливо хмыкнула, ведь в её представлении бывший глава мафии был дьяволом, и доброта уж никак не вписывалась в его характеристики. Просто Ацуши слишком доверчив, а Дазай слишком искусный актёр.

— К слову, Хина-чан, мы ведь через полтора часа прибудем в Вакаяму. Мы планируем пойти в парк развлечений недалеко от порта и прогуляться по городу. Нельзя упускать возможность увидеть что-то новое, так ведь? — проворковала Ёсано. — Присоединяйся к нам и передай приглашение своему другу.

— О да, Хина-сан, будет чудесно, если вы пойдете вместе с нами! — обрадовался Ацуши.

— Ох… Да… Наверное… — Хигучи растерялась под счастливым взглядом Ацуши и пристальным Ёсано. Она не знала, как должна отреагировать на приглашение на прогулку. Их заданием было следить за Ёсано и Дазаем, а тут женщина вот так запросто сама приглашала Хигучи с Акутагавой на прогулку. Может это какая-то ловушка?

— Осталось не так много времени, думаю и нам, и Хине-чан нужно немного отдохнуть в своих каютах перед прибытием в Вакаяму. Встретимся на причале по прибытии, — Ёсано отставила пустую чашку.

— Д-да, до встречи, — Хигучи проглотила последний кусок пирожного вместе с чувством тревоги, наблюдая, как Ёсано плавно выплыла из-за столика, увлекая за собой Ацуши. Мальчик тепло улыбнулся и помахал на прощанье. Хигучи выдавила из себя ответную улыбку и тоже поднялась.

Она ощутила на спине липкий взгляд. Повернувшись она обнаружила, что мужчина, сидящий за одним из соседних столиков, снова на неё пялился. Поймав её взгляд, его лицо растянулось в мерзкой усмешке. Хигучи передёрнуло, тут же захотелось наклониться через борт и поделиться своим завтраком с пираньями. Интересно они любят шоколадные пирожные или только свежее мясо?

Девушка поспешила развернуться и зашагала прочь с палубы, ускоряясь с каждым шагом и спокойно выдохнула, лишь когда заперла дверь каюты.

Хигучи нервно передёрнула плечами: мало ей задания, дьяволов Дазая и Ёсано, до чёртиков странного Акутагавы, так ещё и всякие извращенцы не дают покоя!

Хотя может она чересчур себя накручивает?

Нужно успокоиться. Да, Ичиё, нужно успокоиться.

Хигучи скинула туфли лодочки, бросив их прямо у двери и прошлепала босыми ногами в ванную комнату.

Открутила кран. Брызнула холодной водой в лицо, чтобы привести себя в чувства.

Вдох.

Собственное отражение в красивом зеркале так неестественно: широко распахнутые глаза, загнанный взгляд не мог сосредоточиться на одном месте, беспорядочно бегая, цепляясь за углы ванной комнаты, на волосах застыли капли, тушь, естественно не водостойкая, размазалась по щекам черными разводами.

Выдох.

Взгляд Ёсано до сих пор перед глазами. Холодный, читающий насквозь. Ёсано ничего не сделала Хигучи, даже не пригрозила, но она всё равно захлёбывалась от страха. Чего же ты боишься, дура? Нет никакой опасности, а ты трясешься почти в истерике! Ты мафиози или девчонка из кофейни? Из горла вырвался сдавленный смешок: что с работой наемницы, что с работой официантки она справилась бы одинаково хреново.

Хигучи прислонилась к стене, глотая непрошенные слёзы.

Почему-то захотелось, чтобы здесь был Тачихара. Его идиотские шутки смогли бы поднять настроение и помогли бы успокоить расшатанные нервы. Но Тачихары тут нет, а смысла ожидать, что здесь появится кто-то другой, кто похлопает по плечу и скажет «Сестрёнка, ты со всем справишься» нет.

Конечно, она может сказать это сама своему отражению, только вот с самовнушением у Хигучи как-то не задалось.

Ичиё всхлипнула и снова уставилась на отражение: из зеркала на неё пялилась растрепанная, перепуганная девочка. Школьница, которую бросил парень или которая провалила итоговый экзамен и теперь оплакивала неудачу в школьном туалете. Уж никак не член самой крупной преступной организации в Йокогаме.

«Ну, и чего ты добилась своей истерикой?», — хмыкнул внутри какой-то ядовитый и злорадный голос. — «Красного лица и размазанной туши? Стало легче? Нет? Но теперь нужно приводить себя в порядок. Через час остановка в Вакаяме. Или ты хочешь появиться перед мафиози в таком виде: зареванная и трясущаяся?».

Хигучи рвано выдохнула. Действительно, нужно привести себя в порядок. Если она сойдёт с корабля в Вакаяме в таком виде — просто выставит себя на посмешище.

Ацуши, наверное, начнет за неё переживать, спрашивать: «Что же случилось с госпожой Хиной и как ей помочь?».

Ёсано с хитрой улыбкой законспектирует её слабости, чтобы потом о них обязательно припомнить в самый неподходящий момент.

Девушка наклонилась над раковиной смывая слезы и испорченный макияж. Вытерла мокрое лицо полотенцем, снова взглянула на себя в зеркало: щёки и глаза всё ещё красные, но хотя бы нету черных разводов от туши.

Хигучи вздохнула, рассматривая своё отражение. Нужно сходить в спальню за косметичкой: наложить новый макияж. Возможно, придется воспользоваться тональником, чтобы сделать что-то с раскрасневшимися от слез и переживаний щеками.

Хигучи открыла дверь ванной и…

Столкнулась нос к носу с Акутагавой.

Напарник стоял оперевшись на стену и сложив руки на груди взирал на Хигучи непроницаемым холодным взглядом.

Девушка на секунду замерла, молясь, чтобы с её щёк исчезли малиновые пятна, а покрасневших, после недавних слез, глаз он не заметил. Не дай бог, напарник узнает, что она только что ревела в ванной, перепугавшись задания, которое до этого так рвалась выполнить! Акутагава наверняка посмотрит на неё со всем презрением и выплюнет что-то в духе «мне не нужна такая напарница», и в этот раз будет полностью прав.

— Здравствуйте, Акутагава-сан! — выпалила Хигучи, вежливо поклонившись, надеясь, что голос не выдаст её состояния.

— Что узнала? — начал Акутагава без приветствий.

— Я говорила с Ёсано.

— О чём?

— Она позвала нас прогуляться вместе с ними во время остановки в Вакаяме. — Хигучи тактично пропустила расспросы Ёсано о Акутагаве и о том нравится ли ей её работа. Что-то подсказывало, что напарнику не обязательно знать эту часть разговора.

— И что ты ответила?

— Она не то чтобы спрашивала… Просто сказала, что они будут ждать нас на причале по прибытии в порт.

Акутагава нахмурился, не меняя позы.

— Может, она как-то намекнула, почему они хотят с нами встретиться во время остановки?

Хигучи замотала головой.

— Просто сказала, что они хотят пойти в парк развлечений и посмотреть город.

— Парк развлечений? Что за глупости? Может… Она использовала какой-то шифр или… — Акутагава внезапно прервал ход своих мыслей уставившись на девушку. — Хигучи, у тебя аллергия на что-то? Ты вся красная.

* * *

Ацуши стоял на пристани и как довольный котёнок жмурился от того, что прохладный ветерок приятно ерошил его волосы. Всё происходящее по-прежнему казалось ему каким-то чудесным сном. Всё слишком просто, слишком похоже на сказку.

Он бросил взгляд на трап и, разглядев среди пассажиров светлую ткань платья Хины, приветливо помахал ей рукой, но она похоже его не заметила. Дождавшись, пока девушка полностью спуститься, он окликнул:

— Хина-сан, мы здесь!

На этот раз девушка его услышала, махнула рукой и направилась в их сторону. Вместе с ней от толпы отделился парень в черном плаще. Наверное, это и есть её друг.

— Рада тебя снова видеть, Ацуши, — поздоровались Хина. Ацуши показалось или её голос прозвучал как-то грустно и подавленно?

— Здравствуйте, госпожа Нимен и…господин Нимен, — неловко проронила девушка, избегая смотреть на супругов.

— Ещё раз здравствуй, Хина, — улыбнулась госпожа Нимен.

— Рад наконец встретиться с вами, мисс! Ацуши много о вас рассказывал, — протянул господин Нимен, вгоняя Ацуши в краску. И совсем не много он говорил о Хине!

— Ума не приложу, как наш оболтус познакомился з такой прекрасной и очаровательной особой! Мисс Хина, скажите, вы точно не прекрасная нимфа из западных сказок?

— Ох, кажется, нет, — зарделась девушка.

— А, ну значит, вы сама Афродита?

— Тадаси, прекрати смущать её!

— Ох, простите-простите, но я право был сражен красотой юной леди! — воскликнул господин Нимен. — Э-э-э, не смотри так, милая, ты вне конкуренции! — поспешил он заверить свою жену. — О, а вы, должно быть спутник, мисс Хины, господин… — Нимен повернулся к парню сопровождающему Хину.

Юноша смерил мужчину полным презрения взглядом, словно вовсе не на человека смотрел, а на жука-навозника.

— Игараси. Такеши Игараси, — неприветливо процедил он сквозь зубы, проигнорировав протянутую руку.

Игараси. Пятьдесят штормов. Похоже этот парень полностью соответствовал значению своей фамилии. Рядом со светлой и приветливой Хиной, он казался грозовой тучей, которая вот-вот разразиться громом и молниями. Поношенный плащ накинутый на худые плечи слишком не подходил тёплому осеннему дню. Чёрные волосы торчали во все стороны, словно через них пропустили электрический разряд. Длинные пряди челки на концах белее снега. Этот белый цвет казался таким неестественным и бросался в глаза, словно преждевременная седина. Лицо у Игараси бледное, с худыми острыми чертами, о которые можно порезаться. На бледном лице особенно заметны глаза: цвета той самой грозовой тучи. Жуткие. Взгляд под прикрытими веками уставший, злой и словно утративший смысл. Кажется, этот взгляд способен убивать, подобно глазам Горгоны из греческих мифов. И кажется, Игараси однажды взглянул в зеркало — обратив в холодный камень самого себя.

Ацуши отвёл взгляд, уставившись на спокойное море.

Он не считал, что хорошо разбирался в людях: видел их слишком мало в этой жизни, ограниченный стенами приюта. Но залог выживания в приюте: понять от кого стоило держаться подальше. Озлобленные дети, обиженные на мир и самих себя, на призрачных родителей, которые когда-то оставили их на пороге детского дома, обрекая на нелёгкую сиротскую жизнь. Потерявшие в себе свет и так отчаянно желавшие уничтожить его в других.

Ацуши со своей неординарной внешностью и неунывающей верой в хорошее часто становился мишенью для «потерянных» детей. Регулярно получал за то, что не разучился мечтать и придумывать сказки. За то, что радовался таким мелочам, как цветущая сакура. За то, что в его груди упрямо трепыхался яркий огонек, так нещадно угасающий в их сердцах. Бесил ещё больше, тем что не обижался и не злился: они просто пытаются так избавиться от своей собственной боли. Извращенно. Чертовски неправильно. Но по-другому они не умели.

На коже Ацуши подобно цветам сакуры расцветали синяки: плата, за то, что не разучился улыбаться, за то что смотрел на мир с неугасающей надёжной в неправильного цвета глазах, за то что просыпался каждое утро не сломленным. Он пытался поговорить со сверстниками, показать им книжки с цветными картинками и сакуру у дома, гнезда птиц на её ветках, показать, что улыбаться искренне, это вот, совсем не сложно — просто приподнял уголки губ, но от этого тебе и окружающим станет теплее.

Улыбки Ацуши принимали за насмешки и его лицо снова окрашивалось в оттенки алого и синевы. Гнездо кто-то сбросил с веток, разбив всё яйца и отобрав птенцам возможность увидеть этот мир. А сакуру потом спилили — дерево не пропускало свет в окна класса, где проходили уроки.

Ацуши снова взглянул на сутулую фигуру Игараси. Он напоминал ему озлобленных детей из приюта. Потерявших и забывших что-то важное.

В этот момент Игараси поднял взгляд: мертвые серые глаза встретились с живыми сиреневыми. Ацуши вздрогнул. Ему показалось, что в его кожу воткнули тысячу игл с ядом, который заставил занеметь руки и ноги, вынуждая замереть на месте. В глазах у Игараси горела испепеляющим адским огнем животная ненависть. Наверное, если бы он смотрел на пару секунд дольше, от Ацуши осталась бы кучка пепла, которую развеял морской бриз.

Но Игараси отвёл взгляд, сделавшийся в одночасье потухшим и безразличным. А Ацуши смог выдохнуть застрявший в лёгких воздух: оказывается, когда на него смотрел этот жуткий парень, он забыл как дышать.

— Пойдемте, чего мы тут застряли?! — Ацуши выдернул из сковывающего оцепенения голос господина Нимен. — Парк аттракционов тут буквально в паре метров от пристани!

* * *

Акутагава не скрывая отвращение окинул мальчишку быстрым взглядом: слишком мелкий, с несуразно длинными и худыми конечностями, белесые волосы торчали во все стороны непослушным ёжиком, по-детски глупые глаза с сиреневым отливом, взирали на мир со смешной наивностью и доверчивостью.

Слабак. Тряпка. Ребёнок.

Он ему не замена.

Как только Акутагава мог допустить мысль, что что-то такое займёт его место под крылом наставника? Просто смешно.

Парень отвёл взгляд: не считал нужным больше тратить время на изучение чего-то настолько жалкого и ничтожного.

— Пойдёмте, чего мы тут застряли?! Парк аттракционов тут буквально в паре метров от пристани! — восторженно воскликнул Дазай и быстрым шагом направился через толпу пассажиров, понемногу растекавшихся с причала на организованные экскурсии или самостоятельные прогулки.

Акутагава тяжёлым взглядом уставился в спины наставнику, Ёсано и мальчишки. Внезапно накатившая усталость словно не давала ему оторвать ноги от причала и пойти за ними.

— Акутагава-сан? — тихо окликнула его стоящая рядом Хигучи. — Пойдёмте, мы так отстанем от них.

— Да, пойдём.

Акутагава засунул вечно мерзнущие руки глубже в карманы и двинулся вперёд, не выпуская из поля зрения светлую рубашку наставника. Меньше чем через десять минут они зашли в парк аттракционов оформленный под улицы европейского городкаОтсылка на реально существующий в Вакаяме парк аттракционов «Porto Europa».. Акутагава внимательным взглядом проходился по светлым фасадам домиков, разномастным аттракционам и киоскам с едой, пытаясь понять, что в этом месте могло понадобиться Дазаю. Может у него здесь встреча с кем-то? В толпе беззаботных туристов, наводнивших парк, очень легко скрыться. Можно незаметно передать что-то… Только вот что? Может Дазай хочет сбагрить кому-то мальчишку? Да, пожалуй это было бы правдоподобно. Белобрысое недоразумение ничего не подозревает, думает что его ведут в парк развлекаться, и тут его такого ничего не подозревающего запихнут в холодильник с мороженным и увезут. Куда? Хороший вопрос. Кому мог понадобиться этот малолетний мешок с костями? Тоже хороший вопрос. Ответ, на который напрямую связан с другим вопросом: «Какие у этого мелкого паршивца способности?». О каких способностях можно не знать шестнадцать лет? Если конечно, Хигучи права, и мальчишка действительно не знает о том, что он одарённый. Это, вероятно, не способности боевого типа, Акутагава знал на своем примере, что такие проявляются с раннего детства, при этом их трудно контролировать и поначалу они часто зависят от эмоционального состояния человека. В детстве, да и сейчас, когда Акутагава не справлялся с контролем, Расёмон появлялся, когда хозяин злился или был чем-то напуган. Будь у мальчишки способность подобная Расёмону, демону-защитнику Коё Озаки или управлению гравитацией Чуи Накахары она бы давно дала о себе знать. Значит, у мальчишки какой-то мало полезный дар или он проявляет себя только в определенный условиях. Может это какая-то ахинея вроде способности Каджи Мотоджиро: не подрываться на бомбах в форме лимонов? Акутагава понятия не имел как подрывник вообще обнаружил свою свободность: то есть он случайно сделал гранату в форме лимона, случайно её подорвал и, ой, оказалось, что его бомбы не приносят ему никакого вреда! Бред сумасшедшего под стать самому Мотоджиро.

Может мальчишка умеет дышать под водой, но никто не пытался его утопить, потому он об этом не знает. Может он не горит в огне, но никто его не поджигал, поэтому способность не проявилась.

Акутагава бросил ещё один взгляд на мальчишку, пытаясь всё-таки понять, какая у того способность. Ребенок во все свои фиолетовые глаза пялился на карусели, словно увидел их впервые в жизни. Впрочем, наверное так и было.

Фиолетовые глаза. Наверняка побочка способности, как и белые волосы. Мальчишка вырос в приюте, там вряд ли было разрешено проводить эксперименты над внешностью, да и Акутагава сомневался, что недоразумение смогло бы где-то достать краску так ещё и высветлить волосы до идеальной белизны. Это его натуральный цвет, спровоцированный способностью. Такое не редкость, ведь способности часто вызывают изменения во внешности: неестественный цвет волос или глаз. У самого Акутагавы, волосы на концах почему-то всегда белели. Было похоже на седину, только она проступала лишь на кончиках волос. Когда они уже были в мафии, сестра как-то предлагала закрасить белые концы челки, но Рюноске отказался: за всю жизнь побелевшие пряди стали уже чем-то привычным и прятать их словно не было смысла.

Может, способность мальчишки ограничилась лишь ненатуральным цветом волос и глаз, не подарив ему больше ничего неестественного? Сколько Акутагава не пытался, не мог представить, какая бы способность могла бы быть у сиротки. Всё как-то не клеилось. У Хигучи тоже не было никаких идей на счёт этого. Дазай и Ёсано наверняка знали, но не полезешь же у них спрашивать — не скажут. Ёсано промолчит, а Дазай ловко увильнет от ответа, выставив Акутагаву дураком.

Только вот терпение Акутагавы трещало по швам всё громче с каждой секундой.

— Как на счёт того, чтобы пойти на колесо обозрения? — предложила Ёсано. — Или на какой-то другой аттракцион. У нас в распоряжении ещё почти шесть часов.

— Прекрасная идея! — бодро воскликнул Дазай и двинулся вслед за Ёсано и мальчишкой, которые пошли к мосту, в часть парка, где располагалось колесо, но тут же остановился ведь в его штанину вцепился маленький зубастый Расёмон.

— О… Только, вы идите, я догоню вас, мне нужно на секунду отлучиться.

— Хорошо, мы подождем тебя возле колеса, — улыбнулась Ёсано. — Ацуши, Хина, пойдёмте.

Как только они скрылись из виду, Дазай повернулся к Акутагаве, лучезарно улыбаясь.

— Ты о чем-то хотел поговорить, Рю-кун?

— Что мы здесь делаем?

— О чем ты?

— Зачем мы сюда пришли? — нервно спросил Акутагава. Ему начинал надоедать весь этот глупый фарс.

— Ты имеешь ввиду в парк? — недоуменно вылупил глаза Дазай. — Чтобы развлечься, очевидно!

— Развлечься? — недоуменно переспросил Акутагава. — Постойте, я не понимаю, это какой-то шифр, да?

— Шифр? — переспросил наставник, а затем громко рассмеялся. — Нет же, Акутагава! Развлечения — это развлечения. Мы действительно пришли в парк просто повеселиться.

— Но…

— Расслабься, Рю-кун, — Дазай панибратски похлопал его по плечу. — Просто, воспринимай это как выходной, хорошо? Повеселись, сходи на аттракционы, затащи свою милую напарницу в фотобудку, чтобы сделать пару дурацких снимков на память. В общем, побудь обычным ребенком.

— Дазай-сан, я…

— Вот и отлично! Развлекайся! — наставник махнул рукой и поспешил раствориться в толпе.

«Дазай-сан, я не знаю, как быть ребенком».

* * *

Ацуши с изумлением уставился на стоящую перед ним конструкцию: большое красное колесо с прикрепленными к нему маленькими кабинками, в которых сидели люди. Колесо медленно вращалось, периодически останавливаясь, чтобы впустить или выпустить в кабинки новых людей.

— У тебя глаза сейчас размером с это колесо. Видел бы ты себя со стороны.

— Как они не боятся упасть? — спросил Ацуши, смотря на зависшие в воздухе кабинки с людьми.

— Так ведь кабинки застеклённые, — пожала плечами Хина.

— А вдруг кабинка ну… оторвется?

— Не думаю, — покачала головой госпожа Нимен. — Они наверняка кучу раз проверяли исправность этой конструкции. Туда должен сесть кто-то очень невезучий, чтобы кабинка отвалилась.

— Ну…я кажется как раз не из самых везучих, — уныло пробормотал Ацуши.

— С чего ты взял? По моему, ты как раз очень везучий, Ацуши, — улыбнулась госпожа Нимен и потрепала Ацуши по волосам.

Мальчик улыбнулся ей в ответ. Может быть он и вправду везучий… Ведь повезло ему быть сейчас здесь в парке аттракционов в Вакаяме вместе с господами Нимен и Хиной, а не торчать в ненавистном приюте. Да, наверное Ацуши действительно везучий.

— Эй, чего это ты так заулыбался? — хихикнула госпожа Нимен. — А впрочем, улыбайся так почаще, тебе очень идёт. О, вы вернулись! — довольно воскликнула она, завидев приближающихся господина Нимен и Игараси. — Вы, к слову, случайно не видели кассу? Никак не могу сориентироваться где она.

— Мы как раз проходили мимо неё, — кивнул Нимен. — Это вон та красная будка. Я могу сходить за билетами. Мы ведь все идём, верно? Ацуши, Хина, Игараси?

— Я иду, — без промедления согласился Ацуши. Наверняка эта штука не такая страшная как выглядит, да и госпожа Нимен заверила, что это безопасно.

Хина вопросительно взглянула на Игараси, тот кивнул.

— Вот и отлично, — просиял господин Нимен.

* * *

— О, дети, может хотите мороженого, пока ждем? — предложила Ёсано, увидев неподалеку разноцветный фургон с мороженым.

Мальчишка с Хигучи озадаченно переглянулись. Акутагава же запнулся совсем на другой части фразы Ёсано: «дети». За последние пятнадцать минуть его второй раз назвали ребенком. А в извращенном уме Бешеного Пса, дети ассоциировались лишь со слабостью: маленькие, хрупкие, не способные позаботиться о себе и противостоять жестокому миру взрослых. Рюноске до больного безумия хотелось считать себя сильным, поэтому сравнение с ребенком, которым он, по его собственному мнению, никогда не был, было сродни оскорблению. Даже если ребенком его называли когда-то (он не хотел признавать, что до сих пор) дорогие его черствому сердцу люди.

-Молчание — значит согласие, — всплеснула руками Ёсано. — Пойдёмте. Возражений не принимаю! — улыбнулась она через плечо, направившись к фургончику.

— Пожалуйста два шоколадных и…что для тебя Ацуши?

— Кхм, — мальчишка покосился на ценник. — Сливочное, — выбрал он самую дешёвую опцию.

— А для тебя, золотце? — обратилась Ёсано к Хигучи.

— А… Кхм… Клубничное, пожалуйста, — сбивчиво пролепетала девушка, а её щеки тут же стали по цвету как-то самое клубничное мороженое.

— Отлично. Тогда, пожалуйста, ещё сливочное, клубничное.

Продавец кивнул, взял протянутые Ёсано деньги и принялся накладывать мороженное в вафельные рожки.

Ёсано взяла один из шоколадных рожков и протянула его Акутагаве. Парень с недоверием уставился на него.

— Чего застыл? Или за два года ты разлюбил шоколад? — тихо спросила Ёсано, улыбаясь.

— Спасибо, — буркнул Акутагава, пряча взгляд.

* * *

Когда Ацуши взял из рук продавца мороженое, то чуть его не выронил ощутив в ладонях непривычный холод. Мальчик с интересом уставился на шарик в вафельном рожке, не особо понимая с какой стороны к нему подступиться. В приюте он ни разу не пробовал мороженого и то, что было максимально привычно для детей выросших с родителями, было так необычно для Ацуши.

— Если продолжишь пялиться на мороженое, оно растает, — сказала стоящая рядом Хина.

— Оно начинает таять, когда на него смотришь?

— Нет, — хихикнула Хина. — Просто сегодня довольно теплый день. Так, что ешь быстрее пока оно не утекло на асфальт.

Ацуши кивнул и откусил кусочек белого шарика. Во рту тут же стало очень холодно, словно он проглотил снег или лёд.

— Оно холодное…

— Это ведь мороженое, оно должно быть холодным, дурашка! — улыбнулась Хина. — А ещё его нужно не откусывать, а лизать по чуть-чуть, как леденец, так вкуснее. Ты никогда не пробовал мороженое, да?

— Ну… — Ацуши тут же стало стыдно из-за его необразованности в таких простых вещах как мороженое.

— Не переживай, все ведь когда-то бывает в первый раз, — заверила его девушка. — И попробуй всё-таки лизать, а не кусать, так правда вкуснее.

* * *

Акутагава краем глаза наблюдал, как Хигучи болтала с мальчишкой, объясняя, как правильно есть мороженое. Акутагава презрительно хмыкнул. Две наивные души нашли друг друга. Оба слишком глупые, чтобы осознавать опасность мира, в котором хищники только и ждут, чтобы поглотить таких как они целиком, даже не оставив косточек. Они смеясь обсуждали детские сказки, когда злодеи вокруг них были реальны и в отличие от книжных карикатур не допускали глупых ошибок и не разглагольствовали часами о своих планах, выдавая казалось бы поверженному герою все карты — они действовали беспощадно, точно и кроваво.

Акутагава попробовал свое мороженое: оно оказалось вполне себе приятным на вкус. Было как-то странно осознавать, что Ёсано, помнила, что Рюноске любит шоколад. Может…всё-таки они с Дазаем помнили о нем всё это время? Всё-таки им было не наплевать?

— Ой, Ацуши, ты испачкался, подожди секунду, — отвлёк его голос Ёсано. Она достала из кармана платок и бережно вытерла мороженое с носа мальчишки.

Акутагава слишком сильно сжал пальцы и вафельный рожок треснул, успевшее немного подтаять мороженое смачным блином плюхнулось ему на плащ.

— Чёрт… — выругался Акутагава. И как теперь оттереть? Всё равно неприятное пятно останется. Придется искать стиральную машинку по возвращению на лайнер.

— Попробуйте салфеткой вытереть, — рядом словно из ниоткуда материализовалась Хигучи, протягивая ему салфетку.

Акутагава ничего не ответил, молча взял у неё из рук салфетку, вытирая мороженое с ткани. Как он и предполагал, коричневое пятно всё равно осталось.

— Можем поискать уборную и попробовать застирать водой с мылом. Пятно свежее — должно отмыться.

— Обойдусь, — буркнул Акутагава, выбросив салфетку в мусорник. Пока он будет искать уборную и отстирывать пятно, он может пропустить что-то важное в действиях Дазая, Ёсано и мальчишки. Можно конечно вручить плащ Хигучи… Но не доверит же он ей самую дорогую своему сердцу вещь, в самом деле! Вдруг она потеряет его или испортит… Нет-нет, вопрос с плащом он решит самостоятельно! — На корабле должна быть прачечная, там постираю.

Хигучи согласно кивнула.

— Что вы тут шушукаетесь? — подступил к ним Дазай с хитрющей физиономией. — О, Игараси, у тебя пятно на плаще. Вот здесь! Прямо сразу в глаза бросается! Ты заметил?

— Я заметил, — процедил сквозь зубы Акутагава, скинув плащ, плечи тут же обдало холодом. И кто только утверждал, что этот чёртов день теплый? Но лучше уж он поносит плащ в руках, чтобы не было видно дурацкого пятна, чем будет выслушивать подколы учителя. Хотя…кажется, насмешек Дазая он в любом случае не избежит.

— И почему мне никто мороженного не взял? Я билеты между прочим на всех купил, — наигранно обиженно надулся Дазай.

— Оно бы растаяло пока мы тебя ждали.

— Какая ты жестокая, милая! Ну вот скажи, правда было трудно взять мороженное и для меня?

— Ты бы простудил горло и весь оставшийся день ныл, что ты отморозил себе язык… — сказала Ёсано.

— Ох, дорогая, мой язык очень легко согреть обратно… С твоей помощью, разумеется.

— Кхм, может мы займем очередь на колесо? Раз у нас уже есть билеты, — подала голос Хигучи.

— Какая чудная идея, золотце! — воскликнул Дазай и чуть ли не вприпрыжку направился к аттракциону.

* * *

Акутагава уставился на вращающееся огромное колесо, словно пытаясь увидеть в нём какую-то подсказку. Почему они пошли именно на этот аттракцион? Имеет ли это какой-то тайный смысл? Может в одной из кабинок что-то спрятано?

Парень перевёл взгляд на Дазая.

Учитель сказал, что они пришли в парк просто для развлечений, но Акутагава не верил в такой простой ответ, наверняка он что-то упускал из виду.

Акутагава снова перевёл взгляд на колесо. В Йокогаме было похожее. Его было хорошо видно с холма возле трущоб, где ошивались Акутагава с его друзьями. Бродячие дети любили наблюдать за виднеющимися вдали огнями парка аттракционов и фантазировать, что они хотели там побывать: покататься на каруселях, выиграть плюшевую игрушку в тире, съесть мороженое или теплые тайяки, которые продавали в разноцветных киосках. Глупые несбыточные мечты, ведь у них не хватило бы денег даже на один билет. Но почему-то маленьким бродяжкам нравилось предаваться этим бессмысленным грёзам.

С работой в мафии у него появилась возможность хоть каждый выходной ходить в парк аттракционов, но Акутагава ни разу не думал об этом. Запоздало он осознал, что вообще-то сегодня первый раз в жизни прокатится на колесе обозрения.

Акутагава тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Это совсем не то, о чем он хотел думать сейчас. Нужно сосредоточиться на миссии.

Парень бросил беглый взгляд на мальчишку: тут все без изменений, дальше вел себя как дурак и расспрашивал у Хигучи, каталась ли та на колесе и не страшно ли это. Когда подошла их очередь садиться в кабинку, пацан трусливо поинтересовался у работника, который открывал двери, а не бывало ли случаев, что кабинка отвалилась от колеса и разбилась о землю.

— Нет. Эти крепления и цунами выдержат, — хмыкнул сотрудник. — А ты чего спрашиваешь, парень? Струсил на колесо идти, что ли?

— Нет! — уязвлено пискнул мальчишка и проскочил в кабинку, устраиваясь у окна. Хигучи зашла за ним.

Когда пришла очередь Дазая заходить в кабинку, его лицо внезапно исказилось в мучительной гримасе и он жалостливо простонал:

— Ой… Мне что-то резко поплохело… Вы идите… Я отойду… В уборную… Простите… Ооох… Не подскажите где тут уборная? — обратился он к сотруднику, который пропускал людей на колесо.

— Направо, возле касс, — безэмоционально ответил тот.

Дазай брякнул сбивчивое «спасибо» и побежал в указанном направлении.

— Я с ним, — тут же подорвалась Ёсано. — Игараси присмотри за Ацуши!

Акутагава замер, уставившись в след учителю и Ёсано. В первую секунду он подумал, что наставнику действительно стало плохо, но в следующую разглядел фарс: Дазай просто ляпнул первый попавшийся повод, чтобы смыться. Только вот куда? Явно же не в туалет.

— Может, нам тоже стоит пойти с ними… Вдруг что-то серьезное и нужна будет помощь, — взволнованно начал мальчишка и собрался уже выйти из кабинки.

— Не переживай, он наверное просто что-то не то съел, — заверила его Хигучи и взяв за руку потянула обратно на сиденье. — Тем более с ним уже пошла госпожа Нимен.

— Вы садитесь, молодой человек? — спросил сотрудник у Акутагавы, который так и не зашел в кабинку.

— Вы знаете, мне тут внезапно тоже поплохело, — брякнул Акутагава и сорвавшись с места побежал в сторону туалета.

— Отравились что ли все или настолько высоты боятся… — пробурчал работник, закрывая дверь кабинки и махнул своему коллеге в будке управления, чтобы тот запустил колесо.

* * *

-Опрометчиво было бросать Ацуши с Акутагавой и Хигучи… — сказала Ёсано, когда они вдвоем с Дазаем втиснулись в самую дальнюю кабинку в туалете.

— Они заперты на колесе. Один круг длиться семь минут. У них билеты на два круга, соответственно у нас есть четырнадцать. Уже тринадцать, — Дазай оперся на стенку кабинки. — Ты ведь тоже заметила, что за нами следят не только Акутагава с его подружкой?

Ёсано кивнула.

— Я видела двоих, когда завтракала с Ацуши и Хигучи. Рыжий бородач среднего роста на вид около двадцати пяти лет и низкорослый мужчина средних лет с бородавкой на подбородке.

— Я видел ещё двоих в парке. Особых примет нет, рост около метр семьдесят, темные волосы, точно не старше тридцати.

— Думаешь они из «V»? — нахмурилась Акико.

— Скорее всего. Разве что за Ацуши охотится ещё кто-то…

— Что будем делать? Оставляем лайнер и меняем маршрут?

— Тогда мы не стряхнем их с хвоста… — пробурчал Дазай. — Пока они не предпринимают каких-то действий, просто следят. Они не знают, что мы их раскусили, не будем пока им об этом говорить, — ухмыльнулся парень.

— От того что мы будем их игнорировать, проблема не исчезнет, — отрезала Ёсано.

— Нет, но за это время я придумаю, как от неё избавиться. Сойдем с лайнера в Осаке, оттуда нам будет удобнее продолжить маршрут, наших новых друзей желательно оставить на корабле.

— Не находишь свой план слишком расплывчатым? — хмыкнула Ёсано.

— Это импровизация.

— Как в большинстве случаев.

— И это всегда срабатывало. Доверься мне, Акико-чан.

— Я-то тебе доверяю, Осаму, но сейчас ведь мы ответственны не только за свои шкуры, — она серьезно взглянула на Дазая. — Может всё-таки запросим помощи у…

— Нет, — резко отрезал Дазай. — Ты прекрасно знаешь, почему этим делом можем заняться только мы, а не кто-то из штата. Вручить Ацуши отделу по делам одарённых всё равно, что вручить его в руки «V».

— Я понимаю, просто… — Акико вздохнула. — Переживаю, сможем ли мы защитить его.

— Эй, — улыбнулся Дазай и, протянув руку, погладил девушку по щеке. — Мы ведь и не из таких передряг выбирались. Спасти мальчика от двинутых охотников на одарённых плевое дело по сравнению с работой на Порт.

— В этом ты, пожалуй, прав, — уголки губ Акико дрогнули в улыбке.

— А ты сомневалась, дорогая? — фыркнул Дазай. — У нас в запасе ещё шесть минут и…я хоть и не ел мороженое, но все равно замёрз. Согреешь меня, Акико-чан? — по-лисьи ухмыльнулся Осаму

Акико хмыкнула, но не высказала никаких возражений, когда Осаму коснулся её губ своими.

Краем уха Дазай уловил, как едва слышно скрипнула дверь соседней кабинки.

«Всё-таки у Акутагавы есть хоть какое-то понятие приватности», — хмыкнул про себя Дазай и тут же выбросив бывшего ученика из головы, полностью сосредоточился на милой Акико.

* * *

Акутагава остановился у ограждения колеса обозрения, переводя дыхание. А чего он вообще бежал, собственно? Мог спокойно выйти из уборной, а не нестись через парк, словно за ним бешеные псы гнались! Или вообще подождать в кабинке, пока выйдут Дазай и Ёсано и незаметно проскользнуть вслед за ними. Хотя, нет, подождать он точно не мог… Тогда пришлось бы слушать…кхм…увлекательное продолжение разговора Дазая и Ёсано. Уши Акутагавы невольно вспыхнули. Подслушивать разговор — одно, а быть невольным свидетелем романтических похождений наставника и доктора — что-то из ряда вопиюще неправильного, словно Рюноске вторгся туда, куда ему вторгаться явно не положено.

Акутагава сжал в руках плащ. Опять он думает совершенно не о том! Он ведь наконец-то смог узнать хоть какую-то информацию о мальчишке! Парень поднял взгляд пытаясь найти мальчишку среди пассажиров колеса. Белобрысая макушка обнаружилась в кабинке зависшей у самой верхушки аттракциона.

И так: за мальчишкой охотится некая организация. «V». Акутагава о ней ни разу не слышал, но охотники на одарённых были не таким уж редким явлением. Эсперы ценный товар, который можно дорого продать.

Дазай также упоминал отдел по делам одарённых, возможно, «V» как-то связаны с правительством? Возможно, «V» поставляет, кхм, «материал» для исследований в лаборатории или вербует одарённых для ещё каких-то нужд правительства?

Это снова поднимало вопрос о способности мальчишки. Что в нем такого, что за ним гоняются охотники и возможно правительство?

«Похоже речь не о каком-то заурядном даре, — неохотно признал Акутагава. — Что охотники, что правительство не станут так метушиться, если на кону не будет стоять большой куш».

Колесо остановилось и мальчишка с Хигучи вышли из кабинки.

«Что в тебе такого особенного?», — подумал Акутагава, с презрением смотря на тощего подростка.

— О, Игараси-сан! Вам уже лучше? — немного настороженно поинтересовался мальчишка, завидев Акутагаву.

— Что? А, да, лучше, видимо просто мороженым отравился, — отмахнулся парень.

— Ой… — у мальчишки округлились глаза. — А мы же все мороженое ели… Хина-сан, вы себя хорошо чувствуете?

— Вроде бы да.

— Вы уверены? — обеспокоено спросил мальчишка.

— Да, со мной всё хорошо, не беспокойся, Ацуши, — слегка улыбнулась Хигучи.

— А что с господином Нимен?

— Вон он как раз идёт, похоже, ему тоже лучше, — девушка вытянулась, показывая куда-то в толпу.

Акутагава обернулся, уставившись на приближающихся Дазая и Ёсано. У обоих вид несколько более взъерошенный, чем до этого: Дазай забыл застегнуть две верхние пуговицы рубашки и где-то потерял галстук, а с губ Ёсано исчезла темно-красная помада. Рюноске смущённо отвернулся.

— О, Нимен-сан, как вы себя чувствуете? — тут же залепетал мальчишка.

— Чувствую? Просто прекрасно! Это было лишь минутное помутнение. Моя милая супруга помогла мне с ним справиться, — расплылся в довольной улыбке Дазай. — Так что всё в полнооом порядке, Ацуши. Как на счёт того, чтобы посетить ещё какие-то аттракционы?

* * *

Они провели весь этот ужасный день в парке: переходили от аттракциона к аттракциону, периодически перекусывая в кафе.

Дазай и Ёсано вели себя абсурдно жизнерадостно, словно не говорили недавно о том, что за ними следят некие «V», дурачились как школьники, несясь на карусели впереди всех. Встретил бы их сейчас кто-то из мафии наверное не признал бы в громко смеющихся молодых людях бывшего главу мафии и доктора, которая без остановки спасала жизни всему штату. Рюноске самому казалось, что он не узнавал их: наставника, который доводил его до полусмерти на тренировках и целительницы, которой доставала его с того света. Они были такие знакомые и одновременно такие чужие.

Мальчишка приходил в дикий восторг от всего, что видел и несся на карусели вслед за Дазаем и Ёсано. Он ничем не отличался от снующих в парке детей, возможно только тем, что пришел в парк впервые в жизни и удивлялся всему, даже самым простым вещам.

Хигучи сначала вела себя настороженно и слишком официально, но через какое-то время видимо расслабилась и поддавшись ребячеству Дазая и Ёсано тоже начала вести себя как глупая школьница. Мальчишка всё не отлипал от неё, подобно дешёвой жвачке намертво прилипшей к подошве. Не умолкая, расспрашивал у Хигучи о всяких глупостях, слушая такие же глупости в ответ.

Акутагава же чувствовал себя так, словно его неделю без отдыха гоняли на тренировках. Воспоминания за день сбились в один большой мутный ком, а по возвращению на корабль Акутагава мечтал только об одном: упасть на койку и уснуть. Хватило сил только всучить работнице судна плащ для стирки, убедительно пригрозив, что если с плащом что-то случится, он не только ей, а всему персоналу руки и ноги поотрывает. Девчонка стала бледнее полотнища и пообещала, что одежду постирают к утру и доставят ему в каюту.

Уставший Рюноске побрел к себе в каюту. Где-то на задворках сознания возникла мысль выследить мужчин, следивших за Дазаем и Ёсано. Узнать, почему они гоняются за мальчишкой. Быть может, тогда он приблизится к разгадке мотивов Дазая. Если понадобится, перережет тем шпионам глотки, выгрызет Расемоном, почему так много кипиша вокруг какого-то сиротки не обладавшего (Акутагава в этом уверен) выдающейся способностью. Но природная потребность сна упрямо не давала этим мыслям полностью выбраться в чертоги разума. Он вздремнет на пару часов, а потом разберётся со всем. Да, так и сделает. Они на корабле, тем парням некуда деваться, разве что они решат выпрыгнуть за борт.

Он остановился у каюты и выудил из кармана ключ.

— Акутагава-сан, вы в порядке? — отвлёк его раздражающий голос. Парень устало нахмурился. Подняв голову, он увидел подчинённую. Когда они вернулись на судно, то попрощались с Дазаем и Ёсано и разбрелись по своим каютам. Пересекаться сегодня с Хигучи Акутагава уже не собирался.

— Что ты хотела, Хигучи?

«Какая к черту разница, в порядке ли я? Никто в этом гребанном мире не в порядке».

— Кхм… Акутагава-сан. Я хотела сказать, что иду сейчас с Ацуши, Дазаем и Ёсано на вечер фильмов на нижней палубе… Возможно, вы тоже хотите пойти?

— Очередное развлечение? — хмыкнул Акутагава. Он наверное должен пойти, да? Он ведь должен следить за Дазаем… Но это просто показ фильмов, верно? Все будут просто сидеть и пялиться в экран, ничего не будет происходить…или будет?

— Хорошо, — выдохнул Акутагава. — Только подожди, я переоденусь.

— Сенпай?..

— Что ещё?

— Тогда на колесе обозрения… Ни вам, ни Дазаю ведь не было плохо на самом деле. Так что произошло?

— Не здесь. Заходи в каюту, — Акутагава открыл дверь пропуская вперёд Хигучи, а затем зашёл сам. Он окинул взглядом каюту и заглянул в некоторые места, проверяя наличие жучков, которые мог кто-то установить в его отсутствие. Но поводов для беспокойства не было, всё оказалось чисто, тогда Акутагава обратился к Хигучи:

— Дазай и Ёсано тогда сбежали поговорить. Я подслушал их разговор. За мальчишкой охотится организация «V». Мне ничего о ней не известно. Я доложу об этом боссу, возможно в мафии найдутся какие-то сведения о ней. Минимум четыре члена этой организации сейчас находятся на корабле и следят за Дазаем и Ёсано. Вернее, за мальчишкой. Почему только следят, а не пытаются похитить, если он их цель, я пока не знаю.

— Почему Дазай и Ёсано ничего не предприняли против слежки «V»? — озадаченно спросила Хигучи. — Они могли не возвращаться на корабль в Вакаяме…

— Они хотят сойти с корабля в Осаке, — оборвал её Акутагава, — и удрать от слежки.

— Но если «V» вышли на них сейчас, не факт, что не выйдут снова. Зачем им нужен Ацуши и не менее важный вопрос, почему Дазай и Ёсано его защищают?

«А ты оказывается умеешь верно мыслить, Хи-гу-чи».

— Точные ответы на эти вопросы нам пока неизвестны. Охотятся на мальчишку похоже из-за его дара, но мы не знаем, что он из себя представляет. Пока ты общалась с ним в парке тебе не удалось выяснить что-то стоящее?

Хигучи покачала головой.

— Ацуши ведёт себя как обычный ребёнок его возраста. Он испытывает некоторые проблемы с нахождением в социуме и недалек во многих бытовых для нас вещах из-за своей жизни в приюте, но в остальном ведёт себя как нормальный подросток. За сегодняшний день я окончательно убедилась, что он не знает ничего о своих способностях.

— Если его способности не активны откуда о них могли узнать «V» и Дазай… — рассуждал Акутагава.

— Возможно они проявлялись, просто воспоминания о использовании способности обнулились или их убрали принудительно. Мы не знаем, как Ацуши попал в приют, и что с ним было до этого. Равно как и о том, что с ним происходило в приюте. Мы можем навести более детальные справки о приюте и жизни Ацуши?

«А ведь возможно в его прошлом действительно могут быть ответы…», — подумал Акутагава.

— Я отправлю запрос, чтобы организация занялась поиском этой информации и предоставила её нам.

— Вы сказали, что шпионы из «V», сейчас на корабле, можем ли мы как-то использовать их в нашу пользу? — спросила Хигучи.

— О чём ты? — нахмурился Акутагава.

— Можем ли мы добросить их, чтобы выяснить нужную нам информацию? Буду честна, я не разу не проводила допросов и возможно несколько далека от этой темы, — смутилась девушка. — Однако мы могли бы заманить одного из шпионов в отдалённую часть машинного отсека или, в крайнем случае, в одну из наших кают. Тут, в принципе, неплохая звукоизоляция и, думаю, при должной осторожности, мы сможем не вызвать подозрений у персонала судна. Лучше, конечно, заняться этим утром, тогда мы сможем после допроса сойти в Осаке, а ребят из «V», по возможности, оставить на корабле.

Акутагава едва удержал непроницаемое лицо. Хигучи только что предложила пытать ему людей из «V»? Нет, Акутагаву не удивила идея допроса, за свою бытность в мафии он не раз присутствовал на подобных действах. Его удивило, что это предложила Хигучи, казавшаяся ему абсолютно далёкой от вещей связанных с жестокостью.

«Не дури, она работает на мафию, — напомнил себе Акутагава. — Если ей удалось продержаться в организации, значит и её белоснежные ручки не так чисты, как кажутся на первый взгляд».

— Дазай упоминал, что «V» возможно связаны с отделом по делам одарённых. Нам нежелательно влезать в проблемы с правительством без веской надобности и одобрения босса. Поэтому сначала я наведу справки о «V», а потом мы пересмотрим твою…идею.

Хигучи кивнула.

— Кажется, мы всё обсудили касательно нынешней ситуации, — Акутагава провёл рукой по волосам. — Я зайду к тебе в каюту утром и проинформирую о наших дальнейших действиях. А сейчас нам, наверное, уже пора на этот вечер фильмов. Выйди, пожалуйста, я переоденусь.

Хигучи направилась к выходу, но почему-то у самой двери остановилась.

— Акутагава-сан?

— Что?

— С вами точно…всё в порядке?

Акутагава проигнорировал её вопрос, просто встал, открыл дверь, вытолкнул застывшую в непонимании Хигучи в коридор и захлопнул дверь обратно. Затем достал из чемодана чистую одежду и почти с тоской бросил взгляд на кровать. Потребность сна возмущенно вопила в голове, что на неё опять собирались наплевать.

* * *

Акутагава с Хигучи проскользнули в зал и, отыскав среди зрителей Дазая, Ёсано и мальчишку, направились к ним.

— Добрый вечер, Хина-сан, Игараси-сан. Вы как раз вовремя, фильм сейчас начнется. Мы заняли вам места, — мальчишка кивнул на два бесформенных кресла, которые были в зале вместо стульев.

Как только они с Хигучи сели (а точнее провалились) в мягкие пуфы, свет в зале погас, а на белом натянутом на стену экране появилось изображение.

— А что за фильм хоть? — шепотом спросил Акутагава у Хигучи. Вообще-то ему было всё равно, но хотя бы ради приличия стоило узнать на что им предстоит пялиться полтора или два часа.

-"Алиса в стране чудес», — Хигучи кивнула на экран, где как раз появилось название.- Вы возможно читали книгу?

— Читал, но не впечатлился.

«Алиса в стране чудес» была среди литературы, которую принесла ему Ёсано в довесок к учебникам, которые вручил ему Дазай. «Стоит иногда отвлекаться от учебы на истории о приключениях, возможно что-то из этого тебе придется по душе», — сказала доктор вручив ему стопку романов японских и зарубежных писателей.

Читать Акутагаве нравилось и, в свободное время (которого было не так уж и много), он любил окопаться у себя дома в горе тёплых одеял в обнимку с книгой.

А вот фильмы Акутагава не особо жаловал: они казались ему какой-то извращённой насмешкой над реальностью. Слишком яркие образы, слишком искусственные диалоги, слишком наигранные эмоции. Всё слишком. Поступки героев оправдывались, какую бы мерзость они не совершили — они действовали во благо, злодеев же смешивали с грязью, лишая всякого великодушия и человечности. Делили мир на такое простое и очевидное черное и белое, когда он был серым, а для людей надевавших розовые очки — цветным.

Сестру почему-то восхищал этот кукольный театр: смазливые актеры, хлипкие декорации, выученные наизусть диалоги. На третью зарплату (на первую было куплено куча еды, от изобилия и разнообразия которой у брата и сестры разболелись животы и всю ночь они по очереди дежурили у раковины, а на вторую заполнили свои шкафы одеждой) Гин приволокла домой телевизор. Оказалось обзавестись теликом — это ещё полдела, нужно было ещё подключить кабельное телевидение. Гин на удивление быстро решила этот вопрос: выпросила у кого-то из соседей номер мастера, который за смешные деньги и в кратчайшие сроки установил какие-то проводки, благодаря которым черная коробка начала показывать цветные картинки. Гин пришла от этого в дикий восторг и сразу же усадила не разделяющего её детской радости брата смотреть первый попавшийся фильм: это оказалась какая-то романтическая комедия, диалоги там были нелепыми, герои противоречили самим себе из кадра в кадр, а томные взгляды глупой главной героини в адрес не менее тупого главного героя казались бессмысленными и раздражали. Акутагава тогда выдержал всего полчаса этой ахинеи — провалился в сон, сраженный усталостью после тяжёлых тренировок с наставником.

Сейчас на экране Алиса жаловалась на неудобство корсета и повторяющийся сон, а затем танцевала кадриль с противным рыжим типом. Поспешно сбежав со своей помолвки, Алиса побежала за белым кроликом в жакете и провалилась в гигантских размеров кроличью нору. (* они смотрят фильм Тима Бёртона «Алиса в Стране Чудес» 2010 года)

Акутагава созерцал происходящее на экране с почти скучающим видом, когда как другие люди в зале, включая Дазая, Ёсано, Хигучи и мальчишку с интересом таращились в экран и тихо обсуждали происходящее в фильме или смеялись, в абсолютно не смешных, по мнению Акутагавы, моментах.

Почему то невольно он задумался, что бы он делал, если бы его вдруг запихали в нелепый киношный мир.

Одно точно ясно: если бы Акутагава был персонажем фильма — он был бы злодеем. Омерзительным драконом с дюжиной злобных зубастых голов, который бы ненавидел всех людей и разрывал бы на куски каждого, кто приблизится к его пещере.

Мальчишка наверняка бы был героем: в меру глупый для всяких самоотверженных поступков.

Хигучи была бы принцессой: красивой девочкой-призом для главного героя, томящейся в плену жестокого тёмного царства и верящей в спасение.

Гин была бы прекрасной дамой днём, а по ночам перевоплощалась бы в хитрую мятежницу, которая появляется из ночи подобно призраку, чтобы вонзить своим недругам кинжал под рёбра.

Накахара был благородным разбойником, который вроде как и плохой, но при этом его все любят, а Тачихара был бы его нелепым подпевалой.

Мори не был бы героем фильма. Он был бы режиссером, который пишет на бумаге судьбы героев и выставляет приговоры: кто получит в этой истории счастливый конец, а кто не заслужит даже могильного камня.

Акутагава не мог придумать, кем бы были Дазай и Ёсано. Возможно хитрыми богами или демонами, поступки которых — нерешаемая загадка для простых смертных.

Поразмыслив ещё, он решил, что Дазая и Ёсано в фильме бы просто не было, потому что они намного выше того, чтобы быть персонажами какой-то глупой постановки.

Акутагава прикрыл глаза: в конце фильма герой бы спас принцессу из тёмного царства и увез в королевство, в котором всегда светит солнце; мятежница убила бы всех своих врагов и смогла зажить спокойной жизнью, возможно отправилась бы в путешествие вместе с разбойником, чтобы повидать мир.

А дракон бы обязательно умер. Ведь злодеи не заслуживают счастливого конца.