Стрелец А, или история о Вездесущем (джен)

Кассиан сглотнул слюну. На секунду ему показалось, что он вновь выпил пилюлю, которую пару минут назад ощущал стеклом. Затем мужчине почудилось, что в нутри-зоне душновато. Он ослабил слегка ворот, проведя пальцем от края до края, освобождая пространство, чтобы отдышаться. Мужчина запрокинул голову к потолку.

Однако вместо облегчения появилось непреодолимое желание разорвать рубашку и остаться с голым, не будучи очередной его разработкой, торсом. Но сознание стремилось контролировать движения рук, в попытке напомнить, что нутри-зона — идеальное пространство, с совершенной подачей воздуха и охлаждением, происходящим даже не за счет старомодных кондиционеров.

Посмотрев пару секунд в потолок, надеясь надышаться стерильным воздухом, Кассиан вдруг ослеп. Одна из ламп ударила в глаза. Этого помутнения было достаточно, чтобы он вспомнил кое-что важное.

— Лин… — внезапно проговорил мужчина, а затем оглянулся за спину, ожидая увидеть девушку с каре, через призму зайчиков, появившихся от ламп.

Девушки не было. На ее месте лишь красовался опустошенный, идеально чистый, стол, который, как показалось Кассиану, будь он человеком — ухмыльнулся. Он почти увидел в этом столе союзника Норда.

Кассиан встряхнул головой.

“Что за бред я сейчас несу…” — подумал было он про себя, а после коснулся кружочка за левым виском и сдвинул его на пару градусов. Перед глазами вспыхнуло время: 16:03. Таймер на полтора часа запустился.

Все также погрузившись в мысли, мужчина поднялся из-за стола, переключившись от девушки к насущным проблемам.

Он прокручивал варианты в голове, механически, словно тем же колесиком за левым виском. Дурацкая привычка.

Почти бегом, перегруженный мыслями, Кассиан направился в свою стазис-камеру. Ненавидел это слово. Оно звучало как приговор. Однако, когда поблизости нет ходячих ушей, он тихо произносил: “Спальня”, чтобы не забыть это слово, как когда-то смог забыть запах шоколада.

“Заткнись, заткнись, заткнись” — прошептал он, сжимая кулак. Голос не слушался. Линда. Норд. Голос, который говорил, что он сходит с ума. Никто не замолкал.

У кулака же от перенапряжения побледнели костяшки, и, будь у Кассиана не идеальный маникюр, а как раньше, слегка отросшие ногти, запачканные внутри землей и какой-то еще посторонней грязью, мужчина точно в ладони продавил бы дыру.

Сознание не хотело отбрасывать мысли о диверсии и философские рассуждения, из-за чего каждый день тянулся как вечность.

Ударив себя по щеке с силой, которой когда-то начальник бил по столу на его прошлой — устаревшей — работе, мужчина наконец взял себя в руки. Он направился в спальню…

Зайдя в стазис-камеру, Кассиан захлопнул за собой дверь, прижавшись к ней так, словно он от кого-то прячется. Посмотрев в потолок, он вновь повторил движение, что совершил в нутри-зоне. Словно какой-то ритуал, благодаря которому, ему казалось, становилось легче.

Однако трусящиеся руки и расширенные зрачки говорили об обратном. Мужчина со всей силы разорвал рубашку, после чего, оставшись в одних штанах, побежал в биосанитарный модуль. Открыв кран с водой, он уперся руками в сливную зону, и внимательно смотрел, как струя, словно что-то лишнее в этом мире, беспощадно утекает как время из рук.

— Время… время… — прошептал Кассиан, после чего дотронулся до нейро-интерфейса, и показалась табличка с временем: 16:13

— Хватит ли мне времени… — подумал было мужчина, вглядываясь в зеркало, в котором он считывал на своей мимике сомнение. Упорно желая не замечать в своем лице страха, Кассиан смочил руки в воде, после чего коснулся своего лица, в надежде смыть тревогу.

— У меня нет времени на весь этот детский сад. Процедура занимает полтора часа, — проговорил мужчина, проскальзывая руками по лицу, словно пытаясь вдавить их в кожу.

Не ожидая от себя такой резкости, архитектор закрыл, даже можно сказать, захлопнул клапан, после чего вода прекратила свое бесконечно течение в никуда.

Кассиан направился к стазис-платформе. Посмотрев на нее с полминуты, он неуверенно нажал на красную кнопку в нижней боковой части бортика. Стазис платформа сделала оборот на сто восемьдесят градусов, и на ее месте появился блок санации памяти. У мужчины, глядя в блок, сразу выступил пот на лбу, а тело задрожало в такт рукам. Казалось, что у него лихорадка. Возможно, Кассиан так бы и подумал, если бы в Лимбо кто-то когда-либо болел по настоящему.

— Не думал, что когда-нибудь воспользуюсь чисткой, — проговорил мужчина, вытирая мокрыми руками нескончаемый пот с лица.

Он нажал на синюю кнопку внутри блока. Пока вода набиралась мужчина снял штаны.

Вода моментально наполнилась до нужного уровня, после чего, архитектор дрожащими кистями аккуратно опустился в блок санации. Температура идеальная для человеческого тела. Любой другой после процедуры мечтал бы вновь опуститься в эту капсулу. Однако Кассиану она казалась чересчур холодной. Мурашки за доли секунды выступили по всему телу.

Он ввел пин-код рядом с запускающей кнопкой, после чего симпатичный женский голос блока заговорил.

— Сейчас начнется запуск блока санации памяти. Вы забудете абсолютно все человеческие чувства, а также потеряете воспоминания. Данная процедура продлится девяносто минут, а эффект продержится сто двадцать минут. Все данные о памяти будут записаны в головной узел. Вы готовы приступить?

— Да, — ответил он роботу дрожащим голосом.

— Отлично! В таком случае назовите свое имя, после чего нажмите на зеленую кнопку на стекле.

— Вега, — произнес Кассиан неуверенно, вспоминая старого сотрудника, который семь лет назад исчез из Лимбо. После чего нажал на зеленую кнопку.

— Начинаю запуск, Вега. Давно не слышала о вас, обязательно посетите на днях стазис платформу. Приятного очищения.

После того, как голос договорил, капсула закрылась. По различным частям тела Кассиана впились иглы с проводами разных цветов. Щурясь от неприятного чувства, которое когда-то называлось болью, мужчина зажмурил глаза. Он сделал последний вдох — и вода хлынула в легкие, унося сознание.

Жидкость покрыла все пространство, и начала кристаллизоваться, превращаясь в прозрачный лед. Гипотермия наступила через секунду.

* * *

Темнота из капсулы превратилась в ослепительный белый свет. Абсолютная пустота. Бесконечность, не имеющая стен, потолка, пола и углов.

— Добро пожаловать в пустой буфер, — произнес знакомый голос, который мгновение назад оповестил о запуске блока санации памяти.

Кассиан в полностью белой одежде, практически той же, в которой он всегда находился в Лимбо, оглядывался по сторонам, в надежде увидеть хоть что-то, кроме пустоты белого шума.

— Начинаем временную архивацию ваших воспоминаний, — издалась доброжелательная реплика, пронизывающий до костей.

На данный момент лишь голос был спасением в этой бесконечности, где было ничто. Однако мгновение спустя в сознании мужчины заполонились белые стены. Это была его стазис камера.

Кассиан увидел себя со стороны. С каким раздражением посмотрел на гигро-сорбер — которому предпочел махровое старое полотенце. В ту же секунду картинка сменилась на равнодушие к чистящей ткани. Мужчина после процедуры со спокойным лицом не мешкая схватил гигро-сорбер, и аккуратно вытер лицо. Оно выражало равнодушие, вперемешку с заряженным оптимизмом.

Кассиан резко расширил глаза, наблюдая за этим зрелищем. Он не верил в то, что только что увидел. Однако удивление и страх быстро сменились спокойствием и гордостью за свою давнюю разработку. Никогда он не пользовался блоком санации, и не мог представить — насколько же хороша его разработка. Моментально воспоминания о раздражении стерлись, и все то, что он видел минутой раннее, словно заблокировалось в разуме. Не давая возможности проходящему чистку даже на секунду взаимодействовать и что-то решать в архивации, картинки сменялись ежесекундно, подменяя память так, словно настоящего никогда и не существовало.

Следующий кадр с завязыванием шнурка — заменился настоящими развязанными белоснежными веревками на туфлях. Каблук же — не имел априори варианта отодвинуться, с возможностью там что-то спрятать. Мужчина со спокойным лицом, завязав ботинок, направился к кулеру, откуда выпил воду с пустым выражением лица.

Поражаясь каждому увиденному кадру, Кассиан все больше и больше испытывал секундный страх до тех пор, пока новые воспоминания не пропитывались его сознанием.

Таким образом последние семь лет стерлись, положив новое начало видению архитектора, оставляя на месте тревоги лишь гордость за свои изобретения, и желание совершенствовать созданный рай, поднимая планку до максимального значения.

* * *

Белые стены, местами находившиеся в разработке точной чистоты и отсутствия цвета, пульсировали, и меняли окраску где-то на серый, а где-то на бежевый. Создание идеального рабочего места шло полным ходом. Однако тогда — поздним вечером, Кассиан и Вега остались до последнего на рабочем месте в надежде за ночь исправить все погрешности программы. Блондин лет тридцати убрал руки от клавиатуры.

— Слушай, Кас, я так больше не могу, — сказал помощник, занимавший пост заместителя главного архитектора.

Кассиан, не обративший никакого внимания на коллегу, был максимально сосредоточен в разработке. Он услышал лишь обрывки фраз, которые в ушах звенели лишь обращением, без какого-либо подтекста.

— Я тебя слушаю, друг, — ответил архитектор, все еще упираясь в экран. Казалось, если он сейчас не внесет правки и не запишет новые скрипты, то забудет абсолютно все.

— Я хочу уйти, — произнес Вега, с дрожащим голосом. Тело покрылось мурашками, но мужчина понимал, что если сейчас не попросит об этом, будет жалеть всю жизнь. Лучше умереть с верой в любовь, чем потерять ее в этом идеале.

Кассиан отстранился от компьютера, отодвинувшись руками от стола. Кресло скрипнуло в такт мимическому жесту. Поднятая бровь дернулась на секунду, в попытке усмирить тик, предзнаменовавший раздражение. Больше всего мужчина ненавидел, когда его отвлекают от работы, да еще и по пустякам.

— Не понял тебя сейчас, — грубо отозвался брюнет. Голос прошелся эхом по помещению, и казалось, что Кассиан говорит не через голосовые связки, а через самый громкий рупор.

— Отпусти меня. Я хочу завести семью. Детей. У меня есть любимая девушка, и, несмотря на то, что я ее оставил одну, я больше не могу без нее, — Кассиан смотрел молча, в попытке унять свое раздражение. Он прекрасно понимал, что любые эмоции — помеха работе, и лишь допущение ошибок в общем коде.

— Я знаю, что Лимбо еще не по всему миру. Я знаю, что есть острова, и что нежелающие в этом всем находиться, в самом начале, могли спокойно покинуть страну и жить по старым законам. По году от Христа, — продолжал мужчина, теребя пальцы, в надежде вырвать все заусенцы, образовавшиеся от вечно сгрызенных пальцев.

— Ты хоть сам понимаешь что несешь!? Мой помощник, а? — сказал было Кассиан, но его тут же перебил голос: — Я то понимаю! И либо ты, мой лучший друг, с которым мы знакомы дольше, чем Лимбо существует, поможешь мне отсюда убраться, либо подписывай мой приговор. Я больше не буду создавать эту адскую машину! — Вега, осмелев, повысил голос, от чего его голосовые связки напряглись, и вены на шее вздулись. За ними последовала краснота лица исходящая от шеи.

Вега замолчал. Прошлое предложение было высказано на одном дыхании, из-за чего оно сбилось, и мужчине пришлось по меньшей мере секунд пятнадцать восстанавливать дыхание. Кассиан же смотрел на своего напарника взглядом, которым обычно смотрят на предателя. Рот был закрыт слегка прикрытой ладонью.

— Где-то я уже слышал что-то подобное. А ты, может, спелся с моей женой? У тебя, может, и номерок ее найдется? Пока мы не перешли полностью на нейро-интерфейс. Давай! — повышал Кассиан в ответ голос с каждым словом все сильнее, пока не прешел на крик, — Или может это вы все так и задумали? С Линдой. А то странно получается, от нее уже восемь лет ни слуху, ни духу, зато ты внезапно начал нести какую-то ахинею. Вега, ты спятил?

Блондин вопросительно взглянул на своего друга. После услышанного, у мужчины возникла неконтролируемая улыбка, расплывающаяся шире с каждой секундой, и, переходящая на истерический смех, — Ты сам-то понял что ты несешь? Причем тут Линда? Я просто все осознал. Или, ты думаешь, что только твоя жена великий философ, пародирующая Ницше?

Вега продолжал смотреть истеричными глазами на Кассиана, договаривая последнюю фразу, — Я все решил. Если ты меня не отпустишь на остров, я тебе больше не друг, — после чего, мужчина выпрямил и соединил руки вместе. Кисти были сжаты в кулаки, направленные наверх. Блондин стоял решительно, а дрожь постепенно сходила на нет. Он так стоял с полминуты, показывая серьезность мотивов, и в ожидании новомодных наручников, что они с Кассианом разработали буквально пару месяцев назад.

Кассиан, наблюдавший воспоминание, не отводил глаз со своего лучшего друга, пока его прошлое эго стояло, скрестив руки на груди, спиной к предателю.

Мужчина глядел на это воспоминание, как на один из последних глотков воздуха. Как на то, что стало спусковым крючком для его перемен. Из красных глаз, которые были не в силах моргнуть, катились слезы. В горле стоял ком. От понимания, что после этого диалога, последних настоящих семи лет он не помнил.

Хотя Кассиан уже начинал сомневаться что из воспоминаний настоящее, а что нет. Может, это все проверка свыше? Как отреагирует каждый работник Лимбо на поддельные воспоминания, саботирующие на криминал.

Однако все чувства и размышления внезапно скрылись за туманом. Кассиан резко почувствовал пустоту. Вместо кома в горле — был легкий дискомфорт, как от жажды.

Мужчина не понимал что происходит, и почему он находится в белой пустоте, где ничего нет, пока картинка снова не появилась уже со следующим воспоминанием.

Кассиан испытывал недоумение от беспричинного высоко пульса, учитывая, что он абсолютно спокоен. Задумавшись как такое может быть, сердцебиение успокаивалось. Однако, пока мужчина размышлял, он дотронулся пальцем уголка глаза, от внезапного зуда. Тогда мужчина обнаружил что-то мокрое.

— Это… слезы? — с неуверенностью спросил сам себя Кассиан, после чего получил моментальный ответ от блока санации:

— Вовсе нет. Не беспокойтесь, Мистер Вега. Это часть очищения, — произнес женский голос, разразившись эхом, которое на секунду пронзило Кассиана.

Словно молнией его пронзил мгновенный ответ самого себя — “Это ложь, на глазах слезы”. Однако мысль улетучилась с той же скоростью, что и появилась.

То же самое произошло и со следующим вопросом, пришедшим на ум мужчине: “Кто такой Вега?” — подумал он, но, так же, лишь на секунду.

В следующее мгновение появилась картинка с очередным воспоминанием. Это заставило архитектора отвлечься от лишних чувств, и продолжить со спокойным лицом наблюдать за происходящим вокруг себя.

* * *

Пройдя все воспоминания, сознание дошло до самого травмирующего: Линда, дом с камином и уход в омраченную дождем улицу.

Остатки эмоций давали отголоски, отражающиеся в ускоренном сердцебиении и легкой дрожи в руках.

Кассиан наблюдал за сценой, снившейся ему на протяжении пятнадцати лет. Смотрел за тем, как Линда растворяется, словно ее никогда и не было. А мужчина переходил резко от волнения к максимальному спокойствию. Даже к хладнокровию.

Пасмурный вечер ничуть не портил настроение мужчине в воспоминаниях, потому как тот воодушевлялся новыми открытиями для Лимбо. Он шел по потемневшему от капель дождя асфальту, представляя, как обычно, будущее в ярких красках.

Кассиан даже не заметил, как перешел на бег, когда ветер усилился вместе с дождем. Легкое покалывание на лице — то ли от холода, то ли от мелких капель — вмиг сменилось ощущением, что на него выливают ведро воды.

Ливень перешел в наступление и полностью окатил мужчину водой. Борода, за которой тот не ухаживал уже несколько месяцев, осела и немного потяжелела от влаги, пропитавшейся в каждый волос.

Спрятав шею воротником пальто, мужчина наконец добежал до дома. Приложив небольшие усилия, он открыл дверь и вошел внутрь.

Камин не горел. На секунду показалось, что он пылал и издавал звуки, но мгновение спустя Кассиан вновь увидел пустой очаг. Словно в этот раз тот одержал поражение, и тихо спал, пока капли дождя из открывшейся двери пытались до него дотянуться. Мужчина помотал головой, и, увидев неизменность картины, выдохнул, и слегка потер затылок.

На кухне лежали опустевшие бич-пакеты. Десятки из разных фирм. Они валялись на столах и полу, показывая, что в доме давно никто не хозяйничал.

И как с камином — показалась другая картинка. Помещение было наполнено светом и красками. Разбросанной мукой и запачканной улыбающейся девушкой. Мгновение спустя и это изображение исчезло, заменив собой привычное пустое и грязное место.

Мужчина уставился в одну точку, пытаясь промотать видение, но картина не менялась. Он равнодушно оглядел в последний раз кухню, после чего снял пальто, взял ноутбук из тумбочки, стоявшей рядом с диваном, захватил несколько банок пива и уселся на насиженное место, пропитанное потом и алкоголем.

На секунду ему показалось, что на кухне пахнет шоколадом. Обернулся — никого. Только пустые пакеты и холодный камин. Он пожал плечами и открыл пиво.

Внезапно поток воспоминаний прервался. Перед взором наблюдателя вновь появилась белая пустота.

— Поздравляю, Вега, чистка успешно завершена. Через пару минут вы вернетесь в Лимбо.

Внезапно появившийся голос также резко исчез, а перед глазами ничто меняло оттенок на синий, вновь возвращаясь к белому.

Через пару минут появился таймер с отсчетом в десять секунд, по истечению которого, Кассиан должен проснуться. Однако, неожиданно, пустота начала мигать красным, сопровождая свечение звуком тревоги.

Через несколько секунд вакуум стал рассыпаться, превращаясь в маленькие осколки. Эти частицы растворились в мгновенно появившейся темноте. Новый Кассиан непонимающе наблюдал за происходящим. Всевозможные проверки и очистки никогда не выдавали подобного сбоя, кому как ни создателю об этом знать. Однако не было страха, который заставил бы колотиться сердце в бешеном ритме, как это было бы раньше. Мужчина наблюдал за происходящим с интересом. Каждая новая деталь — идея для новых изобретений, и исправление нынешней разработки. Возможность смерти в капсуле была исключена из всевозможных вариаций исхода, приходящих в голову в архитектору.

Слегка обернувшись, чтобы разглядеть детали черной пустоты, и зафиксировать всевозможные баги, Кассиан внезапно увидел белую точку.

Глаз блеснул от первого в жизни непонимания причины появления этой субстанции в его разработке, которую считал идеально выверенной матрицей.

— Неужели я что-то упустил? — говорил вслух мужчина, — кто-то в тайне от меня внедрил систему саморазвития искусственного интеллекта? — сказал он, в надежде услышать ответ капсулы.

Однако вместо приятного женского голоса прозвучало оглушающее заикание звука, словно в компьютере двухтысячных годов процессор застрял на последнем аудио-фрагменте.

Шум продлился несколько секунд, после чего вернулась былая тишина. Кассиан приоткрыл веки и опустил руки, закрывавшие уши.

Стоило ему направить взор на точку, на которую смотрел раннее, как глаза мгновенно расширились.

Там, где была одна, едва заметная, точка — появились тысячи. Ярко светящиеся крапинки. Какие-то были едва видимые и тусклые, на фоне ослепляющих и более крупных.

— Это звезды? — проговорил мужчина фразу вслух так, что показалось, он хотел что-то еще добавить.

После чего коснулся своего горла, попытавшись издать какой-нибудь звук. Пространство поглощало любой шум. Кассиану показалось сначала, что он потерял голос. Однако, коснувшись горла, и, почувствовав вибрацию в области кадыка, мысли перескочили на предположение о потери слуха.

Однако дрожь, появившаяся от своих предположений прошла также быстро как и появилась, когда мужчина осмотрел окончательно пространство, в котором находился.

— Космос, — подумал он про себя.

Огромное скоплений звезд разных размеров, планеты, кометы, даже пыль — все это заставило мужчину отключить все мысли и страх. Он не мог, и не хотел ни уходить отсюда, ни говорить, ни даже ходить. Под ногами пропал построенный искусственным интеллектом пол точно также, как и вся пустая комната, в которой находился Кассиан несколько минут назад.

Архитектор потерял счет времени. И не знал сколько просто наблюдал за чьим-то творением. Возможно прошел час, возможно, пятнадцать минут, однако время его не волновало. Казалось, мужчина позабыл вообще обо всем, словно всегда существовал в космосе, в пространстве, поглощающем любой звук и свет.

Зачарованный космическим пейзажем, он не заметил как двигался. Причем туда, куда хотел. Кассиан на долю секунды задумался о том, что же находится дальше Капеллы, и тело моментально сдвинулось в ее сторону, сокращая дистанцию до звезды.

Когда мужчина осознал, что он может управлять силой мысли своим телом, он, словно потеряв контроль над своим же разумом, разогнался, и начал с максимальной скоростью двигаться от звезд до планет и обратно. Волна адреналина и эйфории пронзила током все тело. Он залился хохотом. Диким, громким, сумасшедшим. Если бы пространство не поглощало звук, смех было бы слышно за милю. Словно это был не Кассиан, а кто-то другой.

Он подлетел к земле, прошел через стратосферу, но не почувствовал изменения температуры ни тела, ни пространства, в котором находился. Единственное чувство, что Кас испытал влетев в земную атмосферу — легкий ветерок, приятно бивший по его лицу. Это приятное ощущение заставило ускориться.

Кассиан никогда не чувствовал ничего подобного. Тело покрылось мурашками, но не от холода. На секунду ему даже показалось — он самый счастливый человек на планете.

Подлетев максимально к земле, мужчина увидел песок.

— Пустыня… — не сдержавшись, истерично крикнул мужчина все еще не унимая смех, и услышал свой голос. Его охватила двойная волна эйфории настолько, что тело содрогнулось. Мужчина вновь коснулся горла. Расплываясь в улыбке, и вспоминая, когда же он в последний раз видел пустыню вживую, он летел над песком, который поднимался от скорости передвижения архитектора, и слегка щекотал босые ноги.

Однако соображения прервал городок, в который он залетел не заметив всего пейзажа над которым летел. Мужчина и сам не успевал перерабатывать полученную информацию. В голове крутились тысячи размышлений, а тело с каждой минутой обдавало все большей эйфорией от песка, ветра скорости, невозможности происходящего, и в тоже время такой реалистичной картинки.

— Мемфис, — проговорил Кассиан, после чего в его итак заполненные мысли стрелой ворвался вопрос — откуда же он знает этот город.

Мужчину не покидало навязчивое чувство, будто он когда-то здесь жил, но никак не мог вспомнить когда. В его голове всплыло — “эффект манделы, может…”, однако в ту же секунду он отмел эту идею. Чтобы предположение легче выскочило из головы он даже помотал головой, и через несколько секунд оказался на одной из улиц Мемфиса. Люди занимались своими делами. Кто-то разносил зины с водой, кто-то развешивал вещи после стирки, кто-то просто прохаживался.

Кассиан летал вокруг этих людей и смеялся. Нет, это не была насмешка, это был истерический смех. Он и сам не понимал почему смеется, но хохот сам вырывался наружу. От такого долгого напряжения мышц даже побаливал живот.

Облетев весь город, архитектор остановился над большим деревом, возле которого стоял до боли знакомый дом. Он его весь облетел, но так и не смог вспомнить, откуда знает его. Остановившись перед огромным древом вновь, он увидел какого-то парнишку. Смуглое личико подбородком почти касалось груди, на которой лежали скрещенные руки. Черные еще не совсем засаленные волосы толи имели форму завитков, толи были спутаны между собой. Этого Кассиан не понял. Все же совладав с собой и уняв хохот, он пытался внимательно рассмотреть мальчишку, после чего тот открыл глаза, и мужчины пересеклись взглядами.

У обоих пронеслась искра перед глазами, словно те друг-друга узнали. Прошло лишь мгновение от встречи, как перед взором Кассиана абсолютно все сжалось до мельчайших размеров, и белая комната словно всосала все пространство.

Мужчина вновь оказалось в белой пустоте.

— Прошу прощения, возникла какая-то ошибка. Я не смогла стереть и занести в архив последнее воспоминание. Я обязательно передам данные об ошибке администрации, и они устранят неполадки. Блок санации успешно заблокировал девяносто девять процентов воспоминаний. Через пять секунд вы вернетесь в Лимбо, — проговорил знакомый женский голос, после чего появился обратный отсчет на зеленом фоне перед глазами Кассиана.