Обещание забвения (гет)

Сердце стучало где-то в районе пяток, и Гермиона нервно переступала с ноги на ногу. Очередная бессонная ночь осталась позади, но ощущение беспомощности не покидало до сих пор. Ранним субботним утром она стояла в коридоре Отделения колдопсихологии госпиталя Св. Мунго, но до сих пор не была уверена, готова ли зайти в нужную дверь.

Просыпаться посреди ночи уже стало чем-то вроде хобби, и со временем стало мешать работе, — два месяца стажировки в министерстве пролетели одним днём, и теперь Гермиона занимала скромный пост в Архиве — поэтому она решила обратиться к новому специалисту, о котором ей рассказала Луна. Как только Гермиона зашла к ней в кабинет, она поняла, почему Луна так её нахваливала. Колдопсихолог Пенни Шортток была похожа то ли на помешанного на рюшках эльфа, то ли на дочь профессора Трелони. Говорила она медленно, растягивая гласные, от чего Гермиону клонило в сон. Она рассказала Шортток про кошмары, вынужденное внезапное одиночество и опасения по поводу работы.

— Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к групповой терапии? — спросила она Гермиону в конце сеанса.

Гермиона на минуту задумалась. Первой мыслью, конечно, был отказ. Обсуждать свои кошмары и бессонницу со специалистом наедине — это одно, но разделять с несколькими людьми сразу — совсем другое.

— Мы в любой момент сможем продолжить встречаться наедине, если ты захочешь, — Шортток закрыла свои записи и положила папку на столик рядом с креслом. — Но в групповой терапии иной подход, и он может помочь тебе взглянуть на кошмары со стороны.

— У этого есть научное обоснование? — спросила Гермиона. — Я мучаюсь с этим уже третью ночь подряд, и это может отразиться на работе…

— Психология — наука сложная и очень интересная, — нараспев ответила Шортток. — А в соединении с магией помогает гораздо лучше. Конечно, индивидуальные сессии важны. Но мне кажется, после всего, что ты пережила, тебе не помешает общение с такими же… как ты.

Гермиона на минуту задумалась. Гарри, Рон, Джинни, Луна, Джордж… Они все пережили одно и то же. Но что-то изменилось, и Гермиона старалась не думать, что именно.

— Хорошо, — с нотой сомнения в голосе согласилась она.

Дверь в зал для терапии была приоткрыта, и Гермиона решила, что колдопсихолог Шортток ещё не пришла. «Тем лучше», — подумала она. Шанс уйти и разобраться со всем самостоятельно всё ещё мягко подталкивал её вернуться домой. А домой ли?

— Мисс Грейнджер!

Она повернулась на голос — по коридору не шла, скорее плыла Шортток, как обычно одаривая каждого встречного широкой улыбкой. Она будто светилась изнутри, что контрастировало с состоянием Гермионы, напоминающим грозовую тучу.

— Все уже собрались, давайте зайдём, — Шортток открыла дверь шире, пропуская её вперёд.

Из зала доносились голоса, но только Гермиона переступила порог — повисла тишина. В центре небольшого зала в круг стояли стулья, в нишах горели свечи, а возле каждой из стен были раскиданы разного размера и цвета подушки. У дальней стены стоял большой буфет с посудой. А возле него — Гермиона затаила дыхание — в недоумении смотрели на неё прервавшие разговор Драко Малфой и Панси Паркинсон.

— Приветствую всех! Кто ещё со мной не знаком, меня зовут Пенни Шортток, — она прошла в центр зала, жестами приглашая всех присесть. — Давайте начнём со знакомства. Представьтесь и расскажите немного о себе.

Гермиона на ватных ногах опустилась на жёсткий стул, и пока остальные занимали места, не сводила глаз с колдопсихолога. Шортток напоминала согревающее солнце, внезапно выглянувшее из-за серых облаков — золотая мантия, белая юбка в пол, блестящий макияж, золотые украшения. Очень много золотых украшений. Смотреть долго, казалось, опасно для зрения. И говорила она мягко, протяжно, усыпляюще. За несколько индивидуальных сеансов Гермиона успела привыкнуть к её внешнему виду, а вот остальные будто всё ещё пребывали в смятении.

— Давайте начнём с девочек, — Шортток повернулась к Панси, но та сохранила молчание. — Я понимаю, что всем вам пришлось нелегко, поэтому мы создадим безопасное пространство, в котором не будет места беспокойствам и тревоге. Для начала нам нужно чуть ближе узнать друг друга. Повторюсь, я — Пенни Шортток. Родилась и училась во Франции, мои родители переехали туда из Лондона много лет назад. Теперь я живу в Лондоне.

— Когда вы вернулись? — спросила соседка Гермионы слева.

— Два месяца назад, — улыбнулась она в ответ. — Как тебя зовут?

— Значит, вы не участвовали в битве?

— Нет, но я слышала, как это было ужасно, — Шортток подалась вперёд, пытаясь поймать взгляд говорящей с ней девушки. — Как тебя зовут?

— Меня зовут Эмма Ноббс, и я не понимаю, как нам может помочь человек, который не видел того ужаса, что видели мы?! Как вы, — она смерила Пенни недоверчивым взглядом, — можете помочь мне перестать кричать по ночам?

Гермиона вспомнила Эмму — на два года младше неё, Когтевран. Во время Битвы за Хогвартс её ранил в ногу один из пожирателей и уже заносил палочку для очередного удара, но Фред выскочил из укрытия и оглушил его.

— Очень приятно, Эмма, — как обычно спокойно сказала Шортток. — Я понимаю твои сомнения, это абсолютно нормально. Ты в праве выбирать — остаться или уйти, это абсолютно добровольно.

— Я что, один здесь не по своей воле? — ледяным тоном спросил Драко Малфой, от чего Гермиона вздрогнула.

— Конечно, ты можешь уйти в любой момент! Как тебя зовут?

Гермиона впервые слышала, чтобы кто-то обращался к Малфою таким нежным, практически поющим тоном.

— Я здесь по распоряжению суда.

— Мистер Малфой, — улыбка Шорттолк стала ещё шире, — приятно познакомиться. Да, я читала бумаги. Добро пожаловать. Для тебя правила немного иные, но я уверена, что всё будет в порядке. Расскажи, что тебя тревожит?

Гермиона затаила дыхание, глядя на Малфоя. Он выглядел как персонаж фильма о Хэллоуине — впалые щеки и синюшные тени под глазами. Панси медленно поглаживала его предплечье. Спустя пару секунд тяжёлого молчания он фыркнул и сказал:

— Меня тревожит то, что моя свобода зависит от блаженной шарлатанки в костюме снитча, — он отстранился от Панси и скрестил руки на груди.

Шортток на самом деле напоминала снитч, вот только движениями и манерой общения больше походила на пьяную эльфийку. К собственному удивлению Гермиона улыбнулась этому сравнению и не успела скрыть улыбку до того, как Малфой на неё посмотрел. Ей внезапно захотелось согласиться с ним вслух. Она немного была знакома с психологией и различными видами терапии из маггловских книг, но сомневалась, что кому-либо из присутствующих такие методы помогут справиться с кошмарами, паническими атаками или же посттравматическим синдромом. Но это был единственный вариант, не считая алкоголя.

— Я очень люблю квиддич! — Шортток хлопнула в ладоши. — Можем обсудить любой матч, начиная с 1980, я помню всех победителей Чемпионатов!

— Вы шутите? — удивилась Эмма. — Будем обсуждать квиддич? Серьёзно?

— Мы будем обсуждать всё, что вы посчитаете комфортным, — спокойно ответила Пенни. — Моя задача — помочь всем вам, и я готова обсуждать квиддич, виды палочек, сливочное пиво, сказки барда Биддля…

— А нет других специалистов? — ехидно спросила Панси, сделав акцент на последнем слове, но Шортток её не услышала и вместо этого повернулась к Эмме.

— О чём бы ты хотела поговорить?

— О моём ранении, — выпалила та. — Во время Битвы меня ранили в плечо, но удар прошёл по касательной. А позже какой-то пожиратель запустил разрывающее заклятие, и попал мне в левую ногу. Ощущение было, что я горю заживо и вот-вот умру, но я выжила. Уже месяц у меня протез ниже колена, и когда кто-то узнаёт об этом, я слышу это протяжное «Оооу…», от которого уже тошнит.

— Да, это так бесит, — кивнул сосед Гермионы справа. — Как будто нас всех надо жалеть и обращаться с нами, как с хрустальными, мать их, кубками!

— Как тебя зовут? — обратилась к нему Шорттолк, полностью игнорируя его интонацию.

— Эдвард Сэллоу, —бросил он и тут же замолк.

Теперь, когда оба её соседа высказались, Гермиона поняла, что все остальные, кроме Панси, которая не сводила своего фирменного щенячьего взгляда с Малфоя, смотрели на неё. «У тебя-то какие могут быть проблемы?» — подумала Гермиона. Последний раз она видела Панси в Хогвартсе, когда та кричала, что необходимо схватить Гарри и отдать его Волдеморту. От того, чтобы вцепиться ей в волосы, Гермиону отделяла тотальная усталость и понимание, что вырванные волосы подарят лишь минутное удовлетворение, а вот царапины от её острых ногтей, покрытых чёрным лаком, могут заживать очень долго.

— Рада видеть тебя, Эдвард, — она едва слышала голос Шортток сквозь свои мысли, — вот так постепенно мы сегодня все познакомимся, а потом попробуем несколько упражнений.

Игривый тон Пенни совсем не помогал разрядить обстановку, но хотя бы отвлекал всех присутствующих от Гермионы, и ей удалось внимательнее их рассмотреть — Эрни Макмиллана, Сьюзен Боунс и Терри Бута она знала по Отряду Дамблдора. А вот Эдварда помнила смутно и предположила, что он тоже учился на Слизерине, раз сидел близко к Панси и иногда поглядывал на неё. Если бы группа состояла только из членов Отряда Дамблдора, Гермиона бы гораздо меньше переживала и не сомневалась в решении присоединиться к группе. Вот только нахождение рядом с Малфоем и Паркинсон в замкнутом пространстве нагоняло тревогу. Она надеялась, что хотя бы Панси добровольно откажется прийти снова. Но её рука, опустившаяся на плечо Малфоя, давала понять, что она готова каждую субботу сидеть рядом, как верная собачка. Гермиона заранее сочувствовала Шортток, которой придётся вытаскивать его на откровенный разговор в присутствии стольких людей. И в то же время задумалась, сможет ли она дойти до конца и открыться.

Обычно она делилась переживаниями с Гарри, Роном и Джинни. А с тех пор как Рон уехал в Румынию, Джинни которую неделю пропадала на тренировках, а Гарри на стажировке, Гермиона проводила всё свободное время одна. Возможно, поэтому и возникли кошмары — она уже не помнила, когда последний раз в доме на площади Гриммо ночью был кто-то ещё, кроме неё и Кикимера. После заката дом ощущался холодным и неуютным — из крана в ванной капала вода, где-то в углу спальни паук плёл паутину, шаркающие шаги Кикимера на кухне будто отдавались эхом повсюду.

Гермиона была благодарна Гарри за, казалось, спонтанное предложение пожить какое-то время у него, но теперь всерьёз задумывалась о переезде.

— Дом большой, можешь занять любую спальню, — он приобнял Гермиону, когда они вернулись в Нору после похорон Фреда. — Или вы…

— Мы ещё ни о чём не говорили, — перебила она, глядя на стоящего возле стола Рона. — Нужно время, чтобы прийти в себя. А вы?

— Джинни знает, что в любой момент может переехать ко мне. Но как я и сказал, дом большой. Думаю, она будет рада жить сразу и с парнем, и с лучшей подругой.

Гермиона не стала его тогда переубеждать в надежде, что остановится у Гарри всего на несколько недель, пока проходит стажировку в Министерстве магии. Но вот уже три месяца она занимала бывшую комнату Регулуса, а Джинни так и жила в Норе, хотя большую часть времени проводила на полях для квиддича. Дорога от дома на площади Гриммо до Министерства занимала всего пятнадцать минут — так Гермиона объясняла себе то, что до сих пор не нашла собственное жильё. И всё было нормально, пока Гарри не стал возвращаться с рассветом, а уходить, когда Гермиона ещё не вернулась. Рон с июня пропадал в «Волшебных вредилках», и приходил пару раз в неделю на ужины. Когда неделю назад он объявил, что поедет в Бухарест открывать магазин, Гермиона почувствовала, как одиночество постепенно зажимает грудную клетку в тиски.

Первый кошмар она помнит отчётливо — с его описания начался индивидуальный сеанс у Шорттолк месяц назад — разрушенный Хогвартс, множество безжизненных тел волшебников, троллей, эльфов, и Гермиона в эпицентре магического апокалипсиса. Он же повторялся несколько раз за последние две недели, чередуясь с болезненными воспоминаниями, которые приходили во снах.

Гермиона не видела в кошмарах никого из сидящих в зале, но уже понимала, что ей обязательно приснится раненая Эмма и, скорее всего, Фред. Шортток продолжала говорить, и это шло вразрез с её фамилией*. Гермиона поняла, что только к ней колдопсихолог до сих пор не обратилась, и подняла глаза. Сьюзен сидела, прижав ладонь к губам, Терри Бут подпирал рукой подбородок, а Панси продолжала наглаживать плечо Малфоя.

— Сегодня сеанс ознакомительный, поэтому закончим быстро, не переживайте. Но со следующей недели жду от вас полного погружения, — в голосе Шортток звучала искренняя надежда. — Мы окунёмся в ваш внутренний мир и найдём там спокойствие, баланс и поддержку.

Кто-то справа тихо прошептал: «Я что, в психушке?», но Шортток не услышала, продолжая перечислять свои планы на терапию. Гермиона была уверена, что в следующую субботу количество участников сократится как минимум вдвое. Она сама до сих пор сомневалась, но всё же решила дать колдопсихологии шанс, хотя бы до возвращения Рона. Тогда они смогли бы поговорить о жизни вместе, и Гермионе больше бы не пришлось проводить ночи в компании кошмаров.

— Осталась последняя, но не менее важная участница нашей группы, — Шортток указала рукой на неё. — Как тебя зовут?

Панси презрительно прыснула, но Гермиона проигнорировала это. Представление казалось более чем бессмысленным после того, как их с Гарри и Роном фотографии несколько недель печатали в «Ежедневном пророке» под заголовками о победе, реабилитации и судебных процессах, тем более что все, кроме Эдварда и Эммы, были знакомы с ней лично. Аналогичное чувство было и с представлением Малфоя, но он-то как раз своё имя не назвал — это сделала сама Шортток.

— Гермиона Грейнджер, — бесстрастно произнесла она.

— Замечательно! — Пенни хлопнула в ладоши так неожиданно, что Сьюзен и Эмма вздрогнули. — Теперь мы немного расслабимся. Закройте глаза и считайте — вдох на четыре счёта, выдох на восемь. Вдох — четыре, выдох — восемь. Давайте все вместе! Это поможет нам настроиться на общий канал и расслабиться. Вдох… раз, два, три, четыре… И выдох…

Несмотря на несколько минут размеренного дыхания, тревога не отпускала. Сдавшись, Гермиона открыла глаза и наткнулась на взгляд Малфоя. Панси наконец-то отцепилась от него, позволив сесть свободно. Неизвестно, выполнял ли он указания Шортток минуту назад — сама колдопсихолог ни за кем не следила, присоединившись к упражнению и проговаривая время от времени: «Дышите спокойно, прочувствуйте, как лёгкие заполняются воздухом». Драко смотрел будто выжидающе и оценивающе, она едва поёжилась и, на удивление, не отвела взгляд, хоть и почувствовала, как тревога плавно сменяется страхом, поднимающимся из воспоминаний о ночи в Малфой Мэноре. Ничего в жизни она не помнила так отчётливо, как ту ночь. Каждая фраза Беллатрисы, каждое движение её ножа, кашель Люциуса, беспомощный и потерянный взгляд Драко — всё до секунды она могла воспроизвести в своей памяти. То, как она сначала кричала, а потом мысленно звала Гарри, Рона, как прощалась с ними, думая, что умрёт. То, как она поймала мимолётный взгляд обречённых и испуганных глаз, и даже не успела понять, что мысленно зовёт: «Драко…».

Шортток не спросила, что тревожило Гермиону. Только её одну, но именно сейчас она готова была поделиться. Её тревожил Драко Малфой. После суда над Люциусом Драко предписали появляться каждое утро в Министерстве для проверки палочки. Гермиону всегда удивляла некоторая наивность и халатность Аврората в этом вопросе. Как будто Драко или кто-либо ещё не мог взять чужую палочку для совершения преступления. Возможно, если бы не показания Гарри, Рона и её самой, его могли бы на время лишить палочки и запретить колдовать. С другой стороны, если бы он хотел убить её, то нашёл бы способ даже без магии.

Но ведь Драко не собирался этого делать. Навязчивый голос внутри продолжал перечислять способы, которыми тот мог бы воспользоваться, однако Гермиона отказывалась в это верить. Хотелось убежать как можно дальше, желательно в соседнюю страну, только чтобы голос замолчал. Драко мог бы убить её в Мэноре, пока она лежала на холодном полу. Гермиона задумалась, как долго домовики отмывали её маггловскую кровь с чистого, блестящего пола гостиной Малфоев. Драко не признался семье, что узнал её в ту ночь. Пусть это и не спасло Гермиону от пыток Беллатрисы, но хотя бы дало понять в очередной раз, что Драко не убийца.

Шрам на предплечье дал о себе знать, и она дотронулась до него пальцами сквозь рубашку. Не отводя взгляд, Драко медленно повторил её движение и положил ладонь на то место, где под рукавом скрывалась Тёмная метка. Он был Пожирателем смерти. Суд его оправдал, и одним из главных поводов стало письмо Дамблдора. Гермиона не доверяла Дамблдору так же безоговорочно, как Гарри, и допускала, что он может ошибаться. Ей бы, конечно, хотелось прочитать то письмо, но пришлось полагаться только на собственный опыт, так как Кингсли решил не прикладывать его к материалам дела. Хотя Гермиона была уверена, что письмо ключевым образом повлияло на приговор. Тревога медленно поднималась от желудка к горлу, и Гермиона убрала ладонь с предплечья, выпрямилась, но взгляд не отводила.

Она решила попробовать кое-что, чему её успела научить Шортток. Она впервые посмотрела на Драко непредвзято, отстранённо и в моменте будто стала чётче различать черты его лица и цвет глаз. В этот момент пространство мгновенно сжалось — Гермиона не могла вдохнуть. Её будто затягивало в лазурную воронку, но удержаться в реальности всё-таки удалось. Малфой смотрел на неё не так, как на остальных в зале — встревоженно, с долей любопытства. Страх отступил, и Гермиона выпрямила спину. «Ты не причинишь мне вреда», — подумала она, глядя в его глаза, и медленно выдохнула. На секунду ей показалось, что на лице Драко отразилось облегчение, но не смогла объяснить причину. Среди всех в этом зале друг с другом их будто связывало что-то большее, чем Битва за Хогвартс и война с Волдемортом.

* * *

В следующую субботу, к удивлению Гермионы, на терапию пришли все, кроме Эммы Ноббс. Шортток была в своём фирменном наряде и в этот раз заколдовала потолок, чтобы он светился, как самое яркое звёздное небо. От этого блёстки на её мантии ослепляли ещё сильнее, и, когда Шортток спросила, с чего все бы хотели начать, — единогласно была выбрана медитация с закрытыми глазами. Даже Малфой поддержал эту идею.

Накануне Гарри высказал недовольство, узнав, что Гермиона попала в группу к Малфою и Паркинсон. Он заводился почти от каждой темы, но Драко особенно выводил его из себя. Особенно после того, как именно ему поручили каждое утро проверять палочку Малфоя на запрещённые заклинания. Гермиона опасалась, что и без того раздражённый Гарри что-нибудь ему скажет, завяжется спор, а там и до схватки не далеко. Но этим утром Гарри вернулся домой без травм и вовремя.

— Мы когда-нибудь избавимся от удовольствия видеть его? — причитал он за завтраком.

— Мне казалось, ваша вражда в прошлом, — осторожно сказала Гермиона.

— Его дружки чуть нас заживо не сожгли.

— И чуть было сами не погибли, не забывай, — парировала Гермиона. — Мы же под присягой дали показания в защиту Драко. Гарри, всё кончено, пора примириться и жить дальше.

— Не могу, — он просунул пальцы под очки и потёр закрытые веки. — Он не сдал нас в поместье, я спас его из огня, мы квиты. Плюс суд — 2:1 в мою пользу.

— Хорошо, что счёт идёт не с первого курса, — Гермиона тяжело вздохнула, глядя на изнурённого Гарри.

— А я начал новый. Думал, что всё в прошлом, но… Как только вижу его… Рука сама тянется за палочкой.

Гермиона решила больше не поднимать эту тему, чтобы не портить отношения с Гарри, который стал таким раздражительным, будто снова носил при себе медальон с частичкой души Волдеморта. Ему бы тоже не помешал колдопсихолог, но Гермиона понимала, что его ни за что не заставить излить душу постороннему человеку. Иронично, что война их сплотила, а наступивший после этого мир — разделил. И каждый пытался ужиться с одиночеством самостоятельно.

В этот раз Гермиона всё время медитации просидела с закрытыми глазами и дышала по инструкции, но почему-то всё равно была уверена, что Малфой смотрел на неё. Когда от интенсивного дыхания у Гермионы начала кружиться голова, Пенни звонко хлопнула в ладоши, будто выводя всех из транса, и сказала:

— Теперь нас на одного человека меньше, а я так надеялась, что парные упражнения понравятся Эмме! Ну, ничего. Драко, подойди ко мне, — зачем-то попросила она, хотя сама уже шагнула вперёд и притянула его ближе к себе, — я покажу, что мы будем делать. Вы встаёте в пары и говорите всё, что придёт в голову. Одновременно. Просто говорите вслух. Если захотите, можете взяться за руки или обняться, но главное — говорить. Вот так.

Она встала напротив Драко, опустила руки по швам, театрально прокашлялась и начала говорить набор абсолютно бессвязных слов, но через десять секунд остановилась.

— Драко, ты должен говорить вместе со мной.

Он скрестил руки на груди и гневно посмотрел на Пенни, но она нисколько не смутилась и не испугалась.

— Хорошо, если не со мной, то можешь попробовать с кем-то другим, — улыбнулась она.

Естественно, в эту же секунду рядом возникла Панси, и Шортток уступила ей место, но Драко продолжал всё так же холодно смотреть перед собой. Панси вздохнула и начала говорить:

— Драко, я так скучаю по нашим выходным в поместье, когда собирались все и устраивали из сада хаос на первых курсах. Мне не хватает тех дней. Скучаю по нашим разговорам о книгах и волшебных животных, помнишь, ты показывал мне лебедей на озере…

Гермиона сидела, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Даже говоря правду, Панси казалась ей насквозь фальшивой. На секунду она даже пожалела Малфоя — нелегко жить, когда тебя по жизни сопровождает Панси Паркинсон. Гермиону удивляло, что он нейтрально реагировал на её отчётливые приставания. Возможно, за столько лет это уже вошло в привычку. Но через минуту Гермиона заметила, как Драко напрягся. Чем больше Панси говорила, тем шире становились его глаза, и к счастью, Шортток прервала этот приторный словесный поток:

— Нет-нет, Драко, я же сказала, вы должны говорить хором. Панси молодец, она делится переживаниями. Тебе тоже стоит попробовать. Говори всё, что взбредёт в голову!

— Это полный бред, — сквозь зубы прорычал он через несколько секунд. — Я не обязан в этом участвовать. Хватит с меня того, что я трачу время на это сборище! Вы ничего от меня не услышите, понятно? Я абсолютно здоров, и никакой доктор мне не нужен! Не могу поверить, что вынужден здесь находиться…

Он резко замолчал, и Гермиона заметила, как все смотрят на неё. Своего голоса она практически не слышала, поэтому не сразу поняла, что говорила одновременно с Малфоем.

— Ой, — Гермиона ещё сильнее вжалась в стул.

Шортток просияла и подошла к ней:

— Ты большая молодец!

— Я… Я просто повторяла вслух состав Костероста, — она пожала плечами.

— Это прекрасно! — Шортток снова хлопнула в ладоши.

Драко одёрнул пиджак и устремился к выходу. Панси засеменила следом, но он резко повернулся и отрицательно покачал головой.

— Что ж, дадим ему несколько минут, — Пенни оглядела оставшихся в зале. — Попробуем другое упражнение.

Гермиона была уверена, что Малфой не вернётся. Всего за минуту ей в голову пришли три варианта, как он мог бы бесследно покинуть Британию прямо сейчас, чтобы даже авроры его никогда не нашли.

Шортток тут же предложила упражнение «Колокол», чтобы отвлечь всех от обсуждения Малфоя, но Панси наотрез отказалась прикасаться к присутствующим и демонстративно подошла к шкафу, чтобы налить воды. Остальные встали в небольшой круг вплотную друг к другу, и первой в центр зашла Сьюзен. Она скрестила пальцы в замок и прижала их к груди, затем закрыла глаза и начала наклоняться назад, пока спиной не упёрлась в руки Гермионы.

— А теперь, — Шортток перешла на шепот, — качайте. Сьюзен, доверьтесь и расслабьтесь.

Гермиона мягко подтолкнула Сьюзен, чьи ноги оставались на месте, вперёд, и её поймал Терри, тут же оттолкнувший девушку в сторону Эдварда. Тот с неохотой, но поймал Сьюзен кончиками пальцев, чуть отступив назад. Так они продолжали качать Сьюзен несколько минут, и Гермиона заметила, как та на секунду улыбнулась.

— Это и называется «Колокол», — Шортток воодушевлённо водила в воздухе палочкой, из которой струились золотые нити, обвивая всех, кроме Панси.

Гермиона не могла понять, намерено ли Шортток игнорирует недовольство присутствующих, или на самом деле не замечает этого. Их группа разваливалась, не успев сплотиться. Будь они в Хогвартсе, и будь это четвёртый или пятый курс, Гермиона бы взяла на себя задачу сплочения. Она была бы уверена, что сможет помочь всем стать если не друзьями, то хотя бы хорошими приятелями. И если бы от этого зависели результаты экзаменов, она бы даже сказала несколько комплиментов Панси.

Вот только сейчас Гермиона чувствовала внутри разрастающуюся пустоту, в которую стремительно улетали все её лучшие качества. Не самое приятное чувство, когда только-только закончилась стажировка, и началась настоящая работа. Гермиона задумалась о том, что могла бы пойти к психологу магглу и просто опускать при разговоре упоминания магии. Она могла бы придумать себе новое имя и новую личность, сказать, что пережила нечто ужасное вроде смерти близкого друга. Или родителей…

— Гермиона!

Она вздрогнула, услышав своё имя и быстро выставила руки вперёд, едва не упав вместе со Сьюзен, которую толкнул в её сторону Терри.

— О, прости! Я задумалась! — Гермиона держала Сьюзен за локти и медленно ставила на ноги.

— Ничего, я в порядке, спасибо.

Все, кроме Гермионы, сели на свои места, решив, что на этом достаточно упражнений. Она огляделась и увидела Шортток, стоящую возле комода с посудой. Панси очевидно не была в восторге от такой компании и периодически закатывала глаза. Гермиона предвкушала, что Малфой каким-то образом сможет отозвать приказ о посещении терапии, и тогда группу покинет и Панси. Она улыбнулась этой мысли в тот момент, когда открылась дверь.

— Драко, с возвращением! — пропела Шортток.

Гермиона повернулась, увидев в Малфоя в сопровождении двух авроров. Очевидно, желанию её не суждено было сбыться.

*Short talk (англ.) — короткий разговор.