Инженер хаоса (гет)

Январь впился в стёкла Гриммо-плэйс 12 ледяными когтями. В камине трещал огонь, отбрасывая пляшущие тени на разложенные на столе трофеи. Константин перебирал странные, почти чёрные цветы с бархатными лепестками, от которых у Сириуса мурашки бежали по коже даже на расстоянии.

— Итак, итоги июльской миссии, — бубнил Константин, будто составляя отчёт. — Операция по освобождению заложников. Волшебница «Б», её родители, банда Пожирателей-любителей. Всё чисто. Платили, кстати, не только золотом.

Он отложил цветок и достал из кармана обычный на вид камень.

— Видишь? — Он прикоснулся палочкой к камню, и его кончик на мгновение стал похож на стальное лезвие. — Частичная трансфигурация. Не весь предмет, а только его часть. Один парень на задании научил. Говорит, в Хогвартсе такому не учат — опасно. Превратишь не ту часть яблока — и получишь вместо сердцевины стрихнин. Но если рука твёрдая... — Он усмехнулся. — Теперь мой булыжник может быть и молотком, и отмычкой.

Сириус смотрел с одобрением. Он сам всегда предпочитал нестандартные подходы.

— А это что за мерзость? — он кивнул на цветы.

— Ах, это... — Константин взял один цветок, и Сириус невольно отшатнулся. От растения исходила леденящая аура пустоты, сходная с ощущением от дементора, но более... безликая. — Цветы Суссур. Редкая дрянь. Магоподавитель. В радиусе десяти метров от того, кто их несёт, магия глохнет. Полностью. Волшебник становится маглом. Все вокруг — тоже. Считаются бесполезными — ну, кому охота добровольно становиться беспомощным? Я взял их в качестве оплаты.

Он отложил цветок, и гнетущее чувство тут же отступило.

— Гениально и безумно, — прошептал Сириус. — Ты представляешь, что можно сделать с такой штукой? Зайти в логово Пожирателей и просто... выключить их магию.

— Именно, — Константин убрал цветы в свинцовый контейнер, который тут же закрыл на ключ. — Опасный инструмент. Но в умелых руках...

Он замолчал, его взгляд стал отсутствующим. Сириус знал этот взгляд.

— О чём ты сейчас подумал?

— Вспомнил август, — тихо сказал Константин. — Тонкс. Бурный роман, прерванный стариком с бородой. — Он горько усмехнулся. — Знаешь, она оказалась единственной нормальной. Остальные... либо шарахаются, как от чёрного мага, либо смотрят свысока, как на магглокровку. А с ней... с ней было прикольно. Она не боялась. И не смотрела свысока. Надеюсь, после войны найду её. Извинюсь, что бросил. Хотя бы дружить... — Он замолчал, глядя в огонь. — А честно? Рядом со мной она чувствовала себя лодкой в шторм. Адреналиново, чертовски весело... но почти не контролируешь ситуацию.

Сириус подошёл и грубо ткнул его в плечо.

— Эй. После войны — так после войны. Сейчас не время для сожалений. Ты сделал то, что должен был. Ради Гарри. Она, если у неё есть голова на плечах, поймёт. А если нет — то и хрен с ней.

Константин кивнул, но в глазах осталась тоска.

— Знаю. Просто... ладно.

— Ладно, — Сириус сел в кресло, и его лицо стало серьёзным. — Но, Кость, у меня-то часики тикают. Времени всё меньше.

Константин резко поднял голову, словно очнувшись. Он хлопнул себя по лбу.

— Чёрт! У тебя тут похороны в мае-июне запланированы, судьба мира на кону, а я с какой-то ерундой лезу! Прости, старик. Забываю иногда.

— Ничего, — Сириус махнул рукой с показной небрежностью, но Константин видел напряжение в его плечах. — Успеем. Или не успеем. От этого азартнее. Расскажи-ка лучше, что там в твоём мире было. Про ПВО. Ты вроде говорил, не на передовой был.

Константин откинулся на спинку стула, его взгляд ушёл в прошлое.

— ПВО... Да. Это значит, что ты сидишь в тёмной комнате перед экраном радара и ждёшь. Иногда прилетают ракеты, беспилотники... ерунда, в общем-то. Мелочёвка. — Он сделал паузу, и в его голосе появилась стальная поволока. — Но нас готовили не к этому. Нас готовили к Третьей мировой.

Он посмотрел прямо на Сириуса, и в его глазах не было ни страха, ни бравады — лишь космический холод.

— Война всегда начинается вдруг, Сириус. Не тогда, когда все её ждут. В одну секунду. Минуту назад на экране чисто. Тишина. А через минуту... — он щёлкнул пальцами, — ...на экране будет двести целей. Двести самолётов. И у каждого — по атомной бомбе на борту. И если ты замешкаешься, если будешь долго соображать... они пролетят. И уничтожат всё. Твою страну. Твой дом. Всё.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Сириус смотрел на этого коренастого, странного маггла, который говорил о гибели целых стран с таким же спокойствием, с каким Сириус мог говорить о смене погоды.

— И что... что ты делал? — тихо спросил Сириус.

— Ждал, — просто ответил Константин. — И был готов. Каждую секунду. Потому что знал: расслабишься на миг — и не станет ничего. Вообще ничего.

Он задумчиво посмотрел на контейнер с магоподавляющими цветами.

— Вот и здесь так же. Волан-де-Морт... он как те двести самолётов. Он уже в воздухе. Мы его пока не видим. Но он летит. И если мы не будем готовы... он уничтожит всё, что тебе дорого. Твоего Гарри. Тот хрупкий мир, который ты пытаешься сохранить.

Сириус молчал. Он смотрел на Константина и впервые по-настоящему понимал, что за человек оказался в его доме. Это был не просто безумец или гений. Это был страж. Привыкший к тишине перед бурей. И Сириус понял, что ни за что на свете не хотел бы оказаться по ту сторону экрана его радара.