Наследник Тишины (джен)

Лето 1993 года в поместье Ноттов пахло по-старому — пылью, старой магией и тишиной. Но в воздухе витало нечто новое, едва уловимое, словно далёкий гром перед бурей. Тео, вернувшись после истории с Тайной комнатой, чувствовал это. Его отец, окончательно оправившийся от Азкабана, теперь был не просто фанатиком, а человеком с фокусом. Провал Люциуса Малфоя, позорно потерявшего и дневник Тёмного Лорда, и свободу, открыл для старшего Нотта новые перспективы.

Они редко виделись. Мистер Нотт почти не вылезал из своего кабинета, принимая гости — уже не сломленных узников, а влиятельных, хоть и осторожных, сторонников старого порядка. Однажды за ужином, отпивая из бокала красное вино, он бросил на Тео оценивающий взгляд.

— Говорят, в этом году в Азкабане была дыра. Кто-то сбежал. Сириус Блэк. Тео медленно пережевывал кусок хлеба. Имя Блэка ничего ему не говорило. — Он кого-то убил? — безразлично спросил он. — Куда хуже. Он предал Поттеров. Отдал их Темному Лорду. — Отец усмехнулся. — И теперь, я слышал, он охотится на того же пацанёнка, что и все. На твоего однокурсника.

Тео кивнул, проглатывая пищу. Ему было всё равно. Ещё один сумасшедший, бегающий за Поттером. Декорации менялись, но спектакль оставался прежним.

— Тебе стоит быть внимательнее, — неожиданно добавил отец. Его голос потерял насмешливый оттенок. — Блэк — нелюдь. Опасный зверь. И его побег... это знак. Ветер меняется.

Впервые за долгое время Тео почувствовал в словах отца не идеологическую трескотню, а нечто иное — реальное предупреждение. Возможно, даже заботу. Это странное чувство было куда неприятнее привычного безразличия.

Он ушёл в библиотеку, но уже не мог сосредоточиться. Мысль о том, что где-то рядом бродит одержимый убийца, который мог ворваться и в его личное пространство, нарушала его покой. Это было не страшно. Это было... раздражающе. Как назойливая муха, которую нельзя прихлопнуть.

Он подошёл к портрету Пенелопы Нотт. — Сириус Блэк. Вы что-нибудь о нём знаете? — Блэки? — она сморщила нос. — Выродившееся семейство. Отпрыск, опозоривший и без того гнилую ветвь. Предатель — худшее, что может быть. Даже хуже, чем твой отец, — она бросила колкий взгляд в сторону кабинета.

Тео не ответил. Он смотрел в окно на тёмный парк. Мир, состоящий из предателей, фанатиков, охотников и их добычи, был до отвращения примитивен. Он хотел отгородиться от него ещё выше, ещё прочнее.

В августе, незадолго до отъезда, отец снова вызвал его. В кабинете стоял незнакомец — высокий, худой мужчина с пронзительными голубыми глазами и лицом, источающим холодную надменность. — Теодор, это господин Уолден Макнейр. Старый друг, — представил отец. Макнейр кивком одарил Тео взглядом, которым осматривают породистого щенка на предмет брака. — Растёт, — коротко бросил он. — Слизеринец? — Да, — так же коротко ответил Тео. — На втором курсе видел, как Тёмный Лорд был изгнан мальчишкой? — в голосе Макнейра сквозила насмешка. — Я видел, как Джинни Уизли чуть не умерла, а Поттер её спас, — нейтрально констатировал Тео. — Я не видел Тёмного Лорда. Только его дневник.

Макнейр усмехнулся, обнажив желтоватые зубы. — Умно сказано. Не видел, значит, не был. Учится держаться в стороне. Полезный навык.

Отец выглядел довольным. Эта встреча, короткая и ничего не значащая, была для Тео как удар хлыста. Его уже не просто считали «странным сыном». На него начали смотреть как на потенциальный актив. Его отстранённость, которую он считал своей защитой, другие могли расценить как расчётливую осторожность.

Это было опасно.

В день отъезда в Хогвартс он стоял на перроне Кингс-Кросс, сжимая в кармане ручку своей старой сумки. Вокруг кипела жизнь, родители напутствовали детей, совы кричали. Он видел, как семья Уизли окружила своих отпрысков, шумная и любящая. Видел Гермиону Грейнджер, которая обнимала родителей-магглов. На секунду его пронзило острое, чужое чувство, которое он не смог сразу опознать. Потом понял — это была зависть. Не к их веселью, а к их простоте. К их принадлежности.

Он резко отвернулся и вошёл в вагон один. Он нашёл своё привычное купе в конце поезда, сел у окна и достал книгу. Но слова расплывались перед глазами. Он смотрел на своё отражение в стекле — бледное лицо, серые глаза, ничего не выражающие.

Он был Теодором Ноттом, наследником древнего рода, сыном Пожирателя Смерти, студентом Слизерина. У него было всё, кроме одного — места, где он бы не чувствовал себя призраком.

Поезд тронулся, увозя его обратно в Хогвартс. Обратно к суете, к Поттеру, к Блэку, к ожиданиям отца и к насмешливому взгляду Уолдена Макнейра. Он закрыл глаза.

В этом году ему придётся быть ещё тише. Ещё незаметнее. Он должен был стать не просто серой стеной, а самой тенью, которую не разглядеть даже при ярком свете.

Ибо только в полной невидимости была его единственная, хрупкая свобода.