Возвращение ( Цена равновесия) (гет)

Удар — спина. Удар — плечо. Кажется, я кувыркалась, как тряпичная кукла. Тело совсем не слушается. «Да открой же ты глаза!» Снова удар — на сей раз в шею что-то хрустнуло. Такими темпами я развалюсь на куски ещё до приземления. Почему я не могу открыть глаза? Хотя бы смягчить падение… Я должна сопротивляться. Должна вернуться. «Лен!»

Удар. Темнота…

Очнулась я от мелодичного звука — то ли свист, то ли мычание. Было бы даже уютно, знай я, что происходит. Правую половину лица не чувствовала совсем. Во рту — вкус крови. Попыталась пошевелиться — тело будто переломали пополам, а потом кое-как собрали. Глаза не открывались. По ощущениям понимала лишь, что жива — и куда-то движусь. На этом — всё. Пустота.

Глаза открылись не сразу — и лучше бы не открывались. Их выжигало огнём. Сухо, противно, мучила жажда. На груди лежало что-то тяжёлое. Левая рука вроде цела, но шевелить ею было трудно. Правая не слушалась и дико болела. В какой-то момент я подумала, что её вообще нет. Ног не чувствовала совсем — хуже, чем если бы они болели: тогда бы я хотя бы знала, что они на месте.

— Очнулась! Хорошо.

Голос был неприятным, лающим, женским.

Мою голову приподняли, и в рот потекла тёплая вода с травяным привкусом. Я жадно глотала. «А если это яд?» От этой мысли закашлялась, начала задыхаться. «Кажется, с лёгкими что-то не так». Меня резко перевернули на бок. Рука ушла за спину, причиняя невыносимую боль, но сдвинуть её обратно я не могла. В лёгких булькало и хрипело. Снова во рту появился вкус крови. Я провалилась в темноту. Или в смерть.

Я была лёгкой и невесомой. Бежала сквозь заросли папоротника, пружиня всеми четырьмя лапами. Сколько силы в этом теле! Казалось, могу бежать без конца. Знакомые тропинки, знакомые запахи… И свобода. Что ещё желать после смерти, кроме как стать белым волком? Тем самым — вернуться. Вернуться к тебе, Лен.

— Sargere! (Очнись!)

«Нет, не нужно… Я ведь умерла. Оставьте меня».

— Iubeo te redire in corpus! (Приказываю вернуться в своё тело!)

«Нет, ведьма, не сможешь… Я уже далеко».

Сознание пронзило огнём. Яркий свет. Боль. Столько боли! Крик… Кто кричит? Убейте меня, только бы не слышать этого душераздирающего звука!

Потребовалось время, чтобы понять: кричу я.

Доносились обрывки незнакомой формулы. Я отчаянно сопротивлялась — чему, сама не знала. В рот потекла противная, тягучая и приторная жидкость. Дыхание перехватило.

— Respirare! (Дыши!)

Резкий, болезненный вздох — и всё тело сковала судорога.

— Вот уж упёртая. Спи теперь.

Я хотела возразить, но, как собачонка, повиновалась.

Где-то далеко, возможно, в другой жизни, белый зверь сбился с бега, закрутился на месте, ловя внезапное видение. Но оно ушло. Показалось? Возможно…

Пронзительный вой пронёсся над долиной.

Глаза открылись резко, от испуга. Сердце бешено колотилось. «Где я?» Тело ныло, хотелось пошевелиться, но не получалось. Чернота. «Я ослепла?» А потом — дикая мысль: «Я в гробу!» Возможно, именно она дала мне силы закричать.

— Закрой рот! Что ты такая горластая!

Я повернула голову на звук, но ничего не увидела — только черноту. Вдох… выдох… Сознание прояснялось.

— Где я? — Голос был слабым и хриплым. Тело оставалось свинцовым. — Почему я не вижу?

Где-то над ухом раздался тихий смех. Резкий свет ударил в лицо. Пальцы принялись прощупывать лицо, бесцеремонно опустились ниже, сгибали суставы, давили на рёбра. Боль была жуткой — казалось, слышала хруст костей. Всё закончилось так же внезапно, как началось. Я выдохнула, пытаясь разглядеть, кто так бесцеремонно меня осязал.

— О-о-о, даже не отключилась, — голос был противным, хриплым. — Уже что-то. А я-то думала, зря за тебя взялась.

«Этот голос я слышу не впервые». Пыталась вспомнить — в голове лишь обрывки и ощущения.

Единственное, что твёрдо и нерушимо жило во мне: я должна вернуться.

— Сожми пальцы в кулак.

Я послушно попыталась — они едва шевельнулись.

— Так… Хорошо. — Ничего хорошего. Сознание металось: почему я не могу двигаться? — А теперь ноги. Попробуй пошевелить.

Я начала шевелить ногами, слегка суетливо. Это отняло последние силы; на лбу выступила испарина.

— Да я молодец, — тот же голос рассмеялся. — И ты живучая, как нежить.

Я выдохнула. «Шевелятся… Это лучшая новость с тех пор, как я открыла глаза».

— Думаю, хватит с тебя зелий и настоев.

Она поставила на табуретку металлическую кружку с чем-то непонятным. «Надеюсь, я не должна это есть». Желудок заурчал — видимо, он был со мной не согласен.

— Почему мне так тяжело? Почему я не могу двигаться как следует?

Женщина присела рядом, внимательно посмотрела в глаза.

— Что последнее помнишь?

Я задумалась. В основном — несвязные обрывки и ощущения. Боль, безысходность… и распахнутые серые глаза. «Боги, Лен… Как я могла забыть?»

Женщина скривила лицо — видимо, усмехнулась.

— Ты умирала.

«Это я поняла и по обрывкам памяти, и по нынешнему состоянию. Выжила чудом». Видимо, мысли отразились на лице, потому что женщина пояснила:

— Ты не была при смерти. Ты умирала несколько раз. — Я смотрела на неё во все глаза, не понимая, шутит ли она. Иначе не могла в это поверить. — В последний раз мне пришлось постараться, чтобы вернуть тебя. Ты ушла очень далеко.

Она замолчала, машинально помешивая содержимое кружки. Я тоже молчала, мысленно переваривая информацию. Теперь те обрывки, что всплывали в памяти, обретали смысл. Хотя до конца верить ей не решалась. Теперь я точно знала: она ведьма. И довольно сильная. Некромант, если быть откровенной.

— Ты была трупом. Давно. Это кретин мог сразу понять — ты не дотянешь до города. Но жадность… — Махнула рукой на мой удивлённый взгляд. — У тебя не было ни одной целой кости. А органы можно было панировать и жарить — так они были отбиты. Каким чудом ты дотянула — загадка. — Насмешливо посмотрела на меня. — Возможно, всё дело в твоём упрямстве.

Женщина попробовала на вкус содержимое кружки и скривилась.

— Ты противилась смерти с той же страстью, что и возврату. Я едва не оставила тебя там, за гранью. Думаю, лет пять на тебя потратила.

Я не знала, что сказать. Более смешанных чувств не испытывала никогда. Всё казалось нереальным. Если верить ей — она совершила чудо.

Женщина продолжала как ни в чём не бывало:

— После последнего вызова ты закрепилась в теле. Но я не думала, что из этого что-то выйдет. Прошёл восемьдесят один день. За это время ты приходила в себя пару раз, но вряд ли помнишь. — Взглянула на меня вопросительно. Я покачала головой. Возможно, позже вспомню, но не сейчас. Тело требовало отдыха.

— Нет. Не смей уплывать. Тебе нужно набраться сил. — В голосе спасительницы прозвучало раздражение. — Давай, не сопротивляйся. Я не дам тебе подохнуть — всю зиму с тобой мучаюсь.

Она начала вливать мне в рот содержимое кружки. Оказалось, это просто бульон с хлебными крошками. Она что-то ещё говорила, но я уже не разбирала слов, погружаясь в тяжёлый, без сновидений сон.

Женщина долго смотрела на разгладившееся во сне лицо девушки… Впервые та заснула, а не провалилась в мир духов. Потом тяжело вздохнула и пробормотала:

— Ты ещё не выиграла войну. Ты лишь выиграла первую битву — и то не сама. Ты ещё пожалеешь, что не осталась там, за гранью. — Поправила одеяло, погасила лампу. — И зачем ты мне?

Я задыхалась. Мне не хватало воздуха. «Помогите!» Я не могла говорить, кричать… Да и кому? Я сама не понимала, где нахожусь.

Я видела себя маленькой девочкой. Нет, не так — я и была ею. Наконец-то поняла: под завалами своего дома. Дым. «Копать… Я задыхаюсь… Никто не поможет, как и в прошлый раз. Я одна». Хотела закричать: «Мама!» — но вырвалось другое имя: «Лен, помоги!»

Но никто не придёт. Я помню — никто не придёт. «Как я выбралась тогда? Выбралась ли вообще? Может, ничего и не было? Может, мой умирающий мозг придумал себе жизнь, о которой мечтала маленькая девочка из деревни? Ведь когда одинока, слаба и потеряла надежду, так хочется быть сильной… Боевым магом, например».

«Нет! Я не должна так думать! Я была магом! У меня была жизнь! Я выбралась тогда — выберусь и сейчас!» Но семя сомнения было посеяно и быстро прорастало.

А была ли та жизнь? У детей потрясающая фантазия. Какая деревенская девочка не мечтает о приключениях? Кто не рисует в мечтах сильного защитника, достойного принца? «Ты пошла дальше всех — придумала себе повелителя, да не человека — вампира».

«Нет! Ты не запутаешь меня! Этот мир реален! Я жила в нём!» Я не знала, с кем спорила, но мне не нравилось, что сама начинаю верить в эти доводы.

«Подумай — откуда в тебе магия? Тебе хорошо известно, что это наследственная черта, как и рыжие волосы».

«Нет!» Но я уже чувствовала, как стирается грань реальности. «А мои друзья?» — это был уже вопрос, а не утверждение. Я сдавалась. Возможно, виной угарный газ, мешавший думать.

«Всё это — твоё воображение. У умирающего мозга большой нерастраченный резерв, и, умирая, он использует его по максимуму. Ты умираешь. Сгораешь в доме своих предков».

«Но я должна вернуться! Я обещала!»

«Нет, не должна. Этого не было. Это тоже твоё воображение».

«Но он будет ждать…»

«Нет. Его не существует. Это просто идеальный образ».

Из глаз потекли слёзы. «Я умираю. Моя жизнь умирает». В глазах начали таять образы. Ролар, Орсана, Вал, будь он неладен, гхыров тролль… Всё это умирает вместе со мной. С моим воображением. Я уже ничего не видела.

«Но я хочу жить! Хочу — независимо от того, маг я или нет! Это моя жизнь! И чёрт побери, я хочу её спасти!» Мысль была настолько спонтанной и кощунственной с точки зрения магического сообщества, что я засмеялась. «Да и какое это имеет значение в моём придуманном мире?»

Я встала и напрягла память. «Где-то здесь должен быть погреб. Там есть вентиляция — если спрячусь, не сгорю и не задохнусь. Кажется, так я поступила в той, другой жизни». Ноги понесли по знакомой дороге. Нащупала качающуюся половицу. «Нужно только открыть крышку и спрыгнуть… Хватит ли сил?» Со второй попытки крышка поддалась. Я всегда была очень маленькой — меньше своих братьев. Закрыла глаза и прыгнула в чёрное отверстие. «Будь что будет».

Я висела в воздухе. Нет, сидела. Или лежала. Вообще, не была уверена, что это воздух. Я находилась — назовём это так — в черноте. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Ничего. Даже времени. Мне не нужно было дышать. Я просто была. В нигде.

Куда бы ни повернулась — ничто. «Куда дальше? Что дальше? Это и есть смерть?»

Попыталась пойти. Ничего не изменилось. А что может измениться в черноте? «Может, меня затянула Чёрная Дыра? И всё это время я в ней?» Сознание было напряжено, глаза — распахнуты, вглядывались в черноту.

«Если я жива — здесь смерть мне не грозит. Если умерла — один чёрт, хуже не будет». В любом случае, здесь нравилось больше, чем в предыдущем месте. И можно было подумать. Разложить всё по полочкам.

— Итак, что мы имеем? — Специально произнесла вслух, чтобы понять, будет ли разница. Но нет — всё равно, говорила я или думала. — С одной стороны, я — ведьма, спасшая мир. С другой — я умерла в детстве и сейчас в нигде.

«Что ни говори, выбор невелик. Обе идеи бредовые. А чтобы разобраться, нужно понять, где я сейчас. В общем, всё просто. И всё сложно…» — Я легла на спину. Ну, или мне так казалось. Здесь все чувства и ощущения — лишь память.

«Нет, так ничего не получится. Орку понятно, что здесь не действуют законы реального мира. Нужно относиться к этому иначе, иначе свихнусь. Хотя, возможно, уже свихнулась — раз не могу назвать место, где нахожусь, и дать оценку своему состоянию».

Вдруг я почувствовала голос Альмита. Именно почувствовала, а не услышала.

«Наш разум безграничен. Если уйти в себя — можно не вернуться, если нет путеводителя».

«А что такое путеводитель?»

«Вам это может не пригодиться. Обычно человек, маг, всегда находится в процессе и не успевает увязнуть в сознании. Поэтому давайте разберём динамику влияния заклятья на сознание — это поможет уменьшить расход резерва. Итак, открываем тетради…» — Он поднял глаза и недовольно поморщился. — «Вы что-то хотели спросить, Анул? У нас ещё практика впереди».

«А что такое путеводитель?» — Паренёк робко, но настойчиво смотрел на преподавателя. И не он один. Студенты — народ халтурщики; если есть возможность не скрипеть над конспектом, они ею воспользуются. А тут пахло историей, поэтому все загудели.

Альмит ещё какое-то время сохранял суровое выражение лица, потом по-мальчишески улыбнулся и закрыл тетрадь.

«Если вы надеетесь на интересную байку на весь урок — ошибаетесь. Здесь рассказа минут на пятнадцать. Но вы правы — думаю, вам будет полезно это узнать. В жизни всякое бывает».

Студенты разочарованно выдохнули. Хотя пятнадцать минут — тоже время.

«Так вот, как я говорил, наш разум безграничен. И не дай бог быть его пленником. Это бесконечный лабиринт. Попасть в который можно по-разному: побочный эффект заклятья, стресс, потеря близкого, болезнь… Список огромен, но это не важно. Важно в такой ситуации найти путеводителя — то, что сильнее всего связывает вас с реальностью. Это может быть человек, увлечение, обязанность… У каждого своё. Это и станет вашим компасом в чертогах разума. Но это должно быть действительно важно».

«Но это же не сложно! Мы — маги, нам просто нужно помнить об этом! Ведь нет ничего важнее!»

Альмит на минуту задумался и открыл конспект.

«Продолжим».

«Путеводитель… Интересно. Значит, я в чертогах памяти». Я точно помнила, что проспала ту лекцию на последней парте после ночной выходки. А здесь всё сохранилось. «Интересно, что ещё могу выудить из головы?»

— Так, Вольха, соберись! Тебе нужно выбраться!

«И как я могла поверить, что та часть нереальна? Как могла так просто отмести всех, кто мне дорог?» Машинально глянула на руку — туда, где с безымянного пальца смотрит сапфирами волк. И обалдела: в этой черноте от руки исходило фиолетовое свечение. Чудо.

Я подняла голову. Передо мной сидел белоснежный волк — от шерти разливался белый свет. «Чего только не вытворит наше подсознание!»

— Ну, здравствуй, путеводитель. Показывай дорогу.

Волк встал, улыбнулся и потрусил в сторону. Я двинулась за ним.

«Когда-то, очень давно, я вывела тебя, Лен, к свету. А сейчас ты, как верный путеводитель, ведёшь меня из черноты».