Не могу не любить тебя (гет)

— Представляешь, некоторые считают, что магия духов слабее стихийной, — Андерс перелистывал древний фолиант. — Но на самом деле...

Марион слушала, подперев подбородок рукой. После ужасного ужина с матерью разговоры о магии успокаивали. Андерс понимал её как никто — знал цену силы и свободы.

Мягкое мяуканье прервало его рассказ. В приоткрытое окно клиники заглянул рыжий кот, за ним — ещё двое.

— О, привет! — лицо Андерса просветлело. Он достал припрятанную рыбу. — Идите сюда, малыши.

Марион с улыбкой наблюдала, как целитель возится с котами. Один, особенно наглый, забрался к ней на колени.

— Они тебя любят, — заметила она, почёсывая кота за ухом.

— Коты — удивительные создания, — Андерс бережно гладил самого худого. — Свободные, гордые, но умеющие любить. У меня был кот в Башне Бдения, когда я служил Серым Стражам. Сэр Ланселап...

— Ты очень заботливый, — Марион смотрела, как он делит остатки рыбы между котами. — С людьми и животными.

— Ты в порядке? — он заметил её отстранённый взгляд. — Я слышал о вчерашнем... Карвер мимоходом поделился.

— Жить можно, — она улыбнулась. — Спасибо, что спросил.

— Всегда.

Коты мурлыкали, магические трактаты были забыты, и на миг показалось, что в мире всё просто и правильно.

Но таких эпизодов в жизни Марион не хотелось много. Порой ей надо было побыть одной или пошуметь в таверне. Андерс же настигал даже тогда, когда Марион от него мертвецки уставала.

— Марион! — Андерс нагнал её у «Висельника». — Я думал... может, сходим к морю? Я нашёл интересный ритуал...

Она подавила вздох. С Андерсом всегда было интересно — разговоры о магии, истории из жизни в Башне Круга, его понимание и поддержка... Но в последнее время его становилось слишком много. Он появлялся везде: в таверне, у её дома, на улицах Киркволла. Каждый раз с новой идеей, новым предлогом побыть вместе.

Марион видела его уязвимость, замечала, как он тянется к ней. Резкий отказ мог ранить его слишком глубоко. Тем более все в компании побаивались злить или расстраивать Андерса из-за его одержимости духом Справедливости. Только вот с каждым днём становилось всё труднее сдерживать раздражение от этой постоянной осады.

— Хоук! — Варрик появился как по волшебству. — Срочное дело! Очень срочное!

— Но... — начал Андерс.

— Прости, — Марион с облегчением развела руками. — Дела есть дела.

Уходя с Варриком, она чувствовала спиной взгляд Андерса. Тяжёлый, требовательный. И впервые поймала себя на мысли, что скоро вежливых отказов может оказаться недостаточно.

Вечернее море дышало покоем. Солнце опускалось к горизонту, окрашивая воду в медовые тона, а лёгкий бриз приносил запах соли и водорослей. Вдалеке кричали чайки.

— Спасибо, — Марион откинулась на борт лодки. — Ты меня спас.

— От чего? — Варрик сделал вид, что удивлён.

— Андерс... он замечательный. Правда. Но иногда...

— Слишком настойчив?

— Да.

Они помолчали. Волны тихо плескались о борт, убаюкивая. Лодка мягко покачивалась, унося прочь от городской суеты, от навязчивого внимания, от всех проблем. С воды Киркволл казался почти красивым: золотые блики на белых стенах, шпили храмов, тонущие в закатном мареве.

— Знаешь, Мари, — Варрик усмехнулся, нарушая умиротворённую тишину, — готов поспорить, у нашего младшего Хоука роман с Маргариткой.

Оба рассмеялись. Хоук не спешила раскрывать секрет брата. Позже Марион начала говорить, стараясь придать себе невозмутимый вид:

— Ты даже не представляешь...

Она посмотрела на воду, где отражались первые звёзды, думая о другом эльфе. О словах, которые никак не решалась произнести. Прохладные брызги попадали на лицо, принося с собой запах свободы.

— Хоук?

— М?

— Что бы ни тревожило тебя — я рядом. Ты моя хорошая подруга. И то, что ты чувствуешь, важно для меня.

Она благодарно улыбнулась. Может быть, однажды она

найдёт в себе смелость рассказать. Но не сегодня. Пока достаточно было этого

момента: качающейся лодки, умолкающих чаек и друга, который понимал без слов.