Пять минут загадок: трагедия в счастливой семье, или Что на самом деле показано в Предыстории (джен)

Сэм в силу своего возраста пока нуждается только в тепле, еде, своевременном уходе и хоть в видимости общения — для него находиться у отца на руках, пусть тот и погружен в собственные мысли — всё равно чувствовать себя в безопасности и покое. Да, естественно, для него гибель Мэри тоже невосполнимая потеря, наложившая мрачный отпечаток на всю его жизнь — но по большей части, это эхо, отзвук трагедии — сам он ее не пережил ("Да если бы не фотографии мамы, я бы и не знал, как она выглядела...")

Другое дело — Дин. Он запомнил маму, запомнил ее голос, запах, тепло ее тела, когда он к ней прижимался. В его памяти сохранились ее нежные слова, ее ласковые руки. А еще он запомнил, как он в один миг ее лишился, и как следом разрушился весь его мир, казавшийся таким прочным, безопасным и светлым — а кому из нас не казалось точно также в четыре года? И в этот страшный миг его не поддержал, не успокоил, не заслонил от ужаса и тоски тот, кто обязан был это сделать, поэтому Дин Винчестер встретил лицом к лицу самое плохое, что может случиться, в одиночку, и ему пришлось стремительно повзрослеть. И произошло это с ним, когда ему было — дам точный расчёт, а то вдруг кто-то заявит, как бывало на других площадках, что я утрирую, "ведь он же почти пятилетний" — четыре года, девять месяцев и еще одна неделя.

И тут возникает следующий вопрос:

— А где, собсно, все, то есть, окружающие люди?

Если при первой демонстрации осиротевшего семейства еще можно предположить, что рядом с Винчестерами кто-то есть, то после второй становится ясно — они совсем одни. Что происходит? Вокруг толпа, даже короткого фрагмента хватает, чтобы увидеть, что пожар привлек множество зрителей, наверняка, многие из них живут рядом — но Джон сидит с детьми в гордом одиночестве. Нам хотят сказать, что окружающие люди настолько бессердечны и равнодушны, что после случившегося оставили несчастного отца с маленькими детьми совсем одного? Конечно, нет. Нам показывают нечто другое.

Мы выяснили, что с момента приезда пожарных прошло много времени, пожар уже локализован. Детей и Джона к этому времени осмотрели врачи, также, скорее всего, с Винчестером-старшим быстро поговорил кто-то из полицейских — ни правоохранителей, ни парамедиков возле нет. В такой ситуации к убитому горем мужчине с двумя крохотными сыновьями наверняка рванулись бы наперегонки соседи — забрать детей, унести подальше от места трагедии, успокоить, уложить спать — и их бы не останавливали стражи порядка, ведь это не посторонние зеваки. Да и знакомые, друзья уже должны были съехаться, ведь Лоуренс совсем крохотный городок — если бы им кто-то позвонил.

Стоп, заявит кто-то из вас. Допустим, в серии «Nightmare» (1, 14) примерно при таких же обстоятельствах никто не торопится утешать семью, только что потерявшую родного человека. Три человека стоят на крыльце, стараясь поддержать друг друга — во всяком случае, так это выглядит со стороны — и к ним пока никто не подходит, соседи и знакомые остаются поодаль.

Вот именно — трое взрослых близких людей, старающихся поддержать друг друга. Скорее всего, вмешательство кого-то постороннего именно тогда, в самый страшный миг осознания случившегося казалось бы неуместным и несвоевременным. Но с Винчестерами всё не так, как с Миллерами: перед нами — и окружающими — сходящий с ума от внезапно произошедшего несчастья отец с двумя маленькими детьми, которыми он не в силах сейчас заниматься, да и вообще, которым не следует здесь сейчас находиться, тем более что Дин в одной пижамке. Вы можете представить хоть одну женщину — да даже мужчину! — хотя бы немного знакомых с Винчестерами, которые не бросились бы помогать несчастному соседу? Я, лично, нет, не могу. И да, я уверена, что случилось именно так: к Джону с мальчиками, как только от них отошли медики и полицейские, тут же подбежало сразу несколько человек с предложением поддержки и помощи, а главное, чтобы забрать малышей.

Но на момент, когда мы видим Джона, рядом с ним никого нет — не только близких людей, которым он мог уже давно позвонить, но даже соседей. Объяснить такую нестыковку — я уже сто раз говорила, скажу и в сто первый, что в подобные ошибки Создателей я не верю от слова совсем — можно только одним аргументом: Винчестер сделал что-то такое, что заставило окружающих людей оставаться в стороне и лишь наблюдать за тем, что происходит. Можно только предполагать, что именно случилось, но это не слишком важно, да и вариантов не так много: может, начал орать на тех, кто первым предложил ему помощь, может, даже оттолкнул кого-то, кто попытался взять детей, может, рявкнул на Дина, рванувшегося к ласково окликнувшей его соседке… Что бы ни произошло, это заставило людей оставаться на месте в качестве безучастных наблюдателей, и вряд ли кому-то из них эта роль понравилась, и кто-то бы примерил ее на себя без веской причины.

Но и без точного знания о том, как вел себя Джон, предлагаю вглядеться в его лицо. Раньше мы уже это делали, но сейчас мы рассмотрим его крайне внимательно и цепко — и мы увидим то же, что видят столпившиеся вокруг люди, и сможем понять одну из причин того, что они предпочли держаться от него подальше.

Когда я читала различные описания этой сцены, мне не раз попадались подобные определения: убитый горем отец, потерявший голову от обрушившегося на него несчастья мужчина, сошедший с ума от случившейся трагедии несчастный муж и т.д., и т.п. Более того, я сама использовала эти эпитеты чуть раньше, но делала я это с определенной целью — показать, каким Джон Винчестер видится в ту ночь окружающим людям или неискушенным зрителям. И если бы это действительно было так, то все мои предыдущие обвинения относительно того, как он вел тогда себя с Дином, оказались бы несправедливыми и неправомочными: разве можно предъявлять подобные претензии жертве, не понимающей, что произошло, и что теперь делать? Но мы сейчас, не отрываясь, смотрим в его лицо… Хоть кто-то из вас реально видит в нем сломленного горем человека, потерявшего рассудок от страдания и безнадеги? Я сомневаюсь в этом потому, что в выражении его лица, в его мимике, в его взгляде нет ничего подобного. Нам показывают даже не лицо уже, а страшную застывшую маску гнева, ненависти, злобы, но никак не печали и растерянности. И красные блики, мелькающие в его глазах, лишний раз подчеркивают его новоприобретенную инфернальность. Теперь на всё вокруг он будет глядеть через кровавую пелену неутолимой жажды мести.

Вот и окончательный ответ на вопрос — что произошло с Джоном в миг, который мы не увидели — когда его накрыло сверхъестественным пламенем. Да, он выжил, даже остался невредим, но он превратился в монстра. Судя по всему, он и до этого не был образцовым отцом, но произошедшая с ним метаморфоза сделала нахождение рядом с ним для его детей попросту смертельно опасным. А вот и ответ на второй вопрос: из-за чего — или из-за кого — Дин после гибели матери перестал разговаривать, если непосредственно после момента катастрофы он еще говорил, а значит, не это событие стало для его неокрепшей психики непосильным испытанием. Да, с ним случилось еще нечто страшное, и теперь мы можем назвать это нечто по имени — Джон Винчестер.

Чтобы немножечко пояснить эту мысль, которая по-прежнему может казаться кому-то спорной, приведу два возможных объяснения Джона, отвечающего на вопрос старшего сына о том, где мама. Естественно, обе эти реплики придуманы мной, и расценивать их можно только так — как некий элемент фанфикшена, зачем-то вставленный в рассуждения. Но я и не прошу считать мои измышления истиной в последней инстанции — я предлагаю просто выбрать, какая из двух предложенных версий кажется вам более близкой к тому, что на самом деле мог сказать Винчестер — тот, каковым мы его знаем из канона. Итак, два варианта:

1) — Сынок, милый, ты понимаешь… мама сегодня не вернется — и завтра тоже. И вообще, мы ее теперь долго-долго не увидим. Ей пришлось нас покинуть… Она этого очень не хотела — и я, конечно, тоже. Но порой так случается — нам приходится расставаться с теми, кого мы любим. Это, мой маленький, очень грустно, но ты не бойся — мама всё равно осталась с нами. Она будет с тобой всегда, она каждый день будет хранить тебя от любых бед и неприятностей. И я тоже, моё счастье — я сделаю всё, чтобы у нас всё было хорошо, и ты постоянно был радостным и как можно чаще смеялся. Я обязательно позабочусь о тебе и твоем братишке, и мы непременно со всем справимся, и всё у нас будет отлично — ведь мы есть друг у друга, и мы очень друг друга любим. А еще мы постоянно будем помнить маму, часто разговаривать о ней, думать, что бы она сказала, увидев, то, что видим мы, услышав историю о наших с вами приключениях — ведь у нас их будет много. Еще и поэтому она будет с нами — ведь мы ее никогда не забудем, и будем любить всегда…

2) — Дин, послушай… Мамы больше нет — она никогда не вернется. Она умерла, вернее, ее убили… Ты уже большой мальчик и понимаешь, что это значит… Ты видел огонь и пожар и, наверно, догадался, что произошло. Да, она сгорела. Но ты не бойся — я сделаю всё, чтобы убить того, кто это с ней сделал. Я тебе обещаю — я его отыщу и уничтожу. Но ты должен мне помогать. Сэмми еще совсем маленький — мне не справиться одному. Но ты уже достаточно взрослый, чтобы я мог на тебя положиться. Вместе мы разделаемся с этой тварью. Я буду заботиться о вас с братом, но отныне главное моё дело — охота на убийцу вашей матери. Поэтому иногда ты будешь присматривать за Сэмми и беречь его — я на тебя надеюсь, ведь он такой маленький… И вообще, не задавай мне больше подобные вопросы. Я запрещаю тебе впредь разговаривать о матери — со мной, с братом или с кем-нибудь еще. Я тебе всё сказал: ее больше нет, и она не вернется. Не огорчай меня подобными разговорами — иначе я рассержусь. Мне надо отыскать убийцу твоей матери, и мне некогда утешать тебя, нашептывать ласковые бредни и утирать сопли. Ты уже большой — справишься сам...

Ну что, какая из двух вариаций возможных объяснений кажется вам более подходящей? Думаю, для всех, кроме клинических идиотов ясно, что канонический Джон Винчестер ответил бы примерно так, как я предположила во втором случае, пусть это и чересчур утрированный и резкий пересказ его монолога. Просто, первая версия вообще не про него. А знаете, про кого? Про любого хоть чуть-чуть адекватного отца. Но к Джону это определение не относится ни в коей мере. И поэтому, одного подобного ответа хватило бы Дину, чтобы замкнуться в себе и перестать отвечать на любые вопросы, вообще не произносить ни слова — ведь это может опять расстроить или рассердить папу, а у него такое важное дело — он ищет убийцу мамы.

Но что-то мне подсказывает, что кроме похожей отповеди отца вскоре после пожара было ещё кое-что с его стороны, потрясшее и сильно испугавшее его старшего сына. Что, например? Почти наверняка, крики, ругань, пьяные истерики, постоянное раздражение и недовольство. Возможно, скандалы с кем-то из знакомых, с тем, кто посмел сказать что-то о том, как ему поступать с собственными детьми. Ещё? Я не исключаю толчки, шлепки, подзатыльники, пощёчины... не буду накручивать дальше — себя и вас. А также могу предположить, что они жили, где придется, уже тогда, и ели не слишком по распорядку, и ночевали не в теплых постелях у добрых знакомых, а в каких-нибудь грязных мотелях или, что даже вероятнее, в заброшках или в машине — а чё, потом ведь постоянно так и было. Ведь дома у них уже не стало. Сэм спрашивает у Дина в серии «The Journey Home» (1, 9): "Его ведь потом восстановили?"- потому, что не знает об этом, да и брат отвечает ему неуверенно: "Да, вроде". Значит, Джон Винчестер не восстанавливал дом, ведь его сыновья наверняка знали бы об этом, и хотя бы Дин запомнил бы, что они там еще жили. А без восстановительных работ дом был непригоден для жилья. Откуда я это знаю? Всё оттуда же — из канона. Для чего были реплики по поводу стадий тушения пожара? Первая, понятно — показать, что времени прошло достаточно после того, как Джон с детьми оказался во дворе. А вторая, о проливке для промочки, на которую я попросила обратить внимание — для чего в эпизод, занимающий меньше минуты, вставили эту абсолютно техническую фразу, вроде бы не говорящую ничего сверх ее прямого значения? Как раз-таки она говорит о многом: о том, что дом был залит полностью — от чердака до подвала, и значит, без капитального ремонта он весь был совершенно непригоден для житья, весь, а не только сгоревшая комната или, допустим, второй этаж. И думаю, никто из вас не будет спорить, что Джону тогда явно не с руки было заниматься ремонтными долгоиграющими работами — у него другие очень важные дела появились, и, увы, эти дела не были связаны с заботой и воспитанием сыновей.

А теперь вспоминаем ящичек с фотографиями, который Джейн отдала братьям всё в той же девятой серии первого сезона — для многих зрителей осталось непонятным и даже нелогичным его появление: откуда он мог взяться в старом доме, особенно в подвале? Ведь там не одна, не две случайно потерянных фотки — там целая куча семейных снимков, которых до этого у Дина и Сэма не было. Вроде бы бред — люди, переезжая, не бросают чуть ли не самое дорогое сердцу — фотографии семьи, особенно, если на них запечатлен недавно потерянный близкий человек. Всё так, если переезд и сборы происходят запланировано из нормального жилья, а не тогда, когда не слишком адекватный чел вдруг срывается с места, чтобы мчаться туда, не зная куда, да еще и вещи он собирает в частично сгоревшем и полностью залитом водой доме, пусть там уже и более-менее сухо. Представили себе? Я тоже попыталась это сделать вот здесь https://fanfics.me/fic235560 — кому интересно, взгляните. А итоги нашего с вами разбора Вступления мы подведем чуть позже.