Жизненный заложник (джен)

Вечер. На улице кромешная тьма. Желтоватый свет ламп заполнял пустой вагон электрички. Егор и Си Си сидели друг напротив друга. Девушка, оперевшись на столик, смотрела с задумчивым видом в окно. Смотрела она на улицу, в пустоту или на своё отражение — лишь ей одной известно.

— А что ты хочешь сделать со своим одноклассником, когда доберёшься до него?

— Честно, ещё толком не продумал. Некоторые мысли есть, вот прямо сейчас их обдумываю.

— А какая глобальная цель?

— Запугать. Так сильно, чтобы в следующий раз, прежде чем брать у кого‑то в долг, он тысячу раз подумал.

— Ясненько. А ты хоть знаешь, где он живёт? Или ты собираешься по всей Твери его искать?

— Либо он живёт там, где жил всегда, либо пропил или проиграл свою квартиру, доставшуюся от бабушки, и живёт на улице.

— Не очень впечатляюще звучит. Мне бы очень не хотелось с тобой обойти весь город и не увидеть результата.

— Не переживай, я уверен, что он никуда не делся. Ну, на самый крайний случай свяжусь с другим одноклассником, который точно знает, где он.

— А не проще сразу с ним связаться?

— Моя готовящаяся задумка не позволяет мне лишний раз перед кем‑либо светиться.

— Понятно. А твой оптимизм — это очередной способ спастись?

— Э… Чего?

— Ничего, забей. А что ты думаешь обо мне?

— С каких пор тебя это волнует?

— Мне просто скучно.

— Ну, извини, что я не знаю, как развлечь многолетнюю ведьму.

— А я тебя разве в чём‑то упрекаю?

— Прямо сейчас нет. Но по ощущениям скоро начнёшь.

— С чего бы?

— Я так чувствую.

— Неправильно чувствуешь.

— Как скажешь.

— Егор, а тебе не кажется, что за нами следят?

— С чего ты это взяла?

— Не знаю. Я, конечно, могу ошибаться, но за долгие годы моей жизни у меня развилась интуиция, и меня с тех пор, когда мы ходили в бар, не покидает ощущение, что зачастую, когда мы выходим на улицу, кто‑то за нами наблюдает.

Егор осмотрелся:

— Как минимум сейчас за нами точно никто не наблюдает — вагон абсолютно пустой.

— Возможно, я действительно ошибаюсь. Но всё же будь начеку.

— Ты кого‑то боишься?

— Нет. Но мне бы не хотелось, чтобы кто‑то посторонний подглядывал за нами или подслушивал наши разговоры.

На следующей остановке в вагон, где сидели Егор с Си Си, зашла толпа выпивших подростков. Они расположились в конце вагона и сильно шумели.

— Они меня раздражают, убери их, Егор.

— И как я это сделаю? Мне драться с толпой подростков? И всё из‑за того, что тебе не хочется раздражаться?

— Не прикидывайся идиотом.

— Ладно, сейчас.

Егор развернулся к подросткам и применил Гиасс. Ребята резко вскочили и разбежались по разным вагонам.

— Что ты сделал?

— Идущего в их сторону сотрудника полиции.

— Прям как тараканы. Таких и убить было бы не жалко. Спасибо, Егор, теперь мне никто не помешает спать.

— Не слишком ли часто ты спишь?

— Я бы даже сказала, что слишком редко.

* * *

Номер гостиницы, который снял Егор, оказался далеко не лучшим: прожжённая сигаретой постель, старый пузатый телевизор, который ловит только один канал, отсутствие Wi‑Fi, а мобильный интернет работал с переменным успехом из‑за того, что связь плохо ловила. К тому же окна были грязными, в туалете не было седушки, а у крана в ванной был сломан вентиль горячей воды. Си Си условия ничуть не смущали, ей, как обычно, было всё равно.

Уже давно стемнело — Егор и Си Си готовились ко сну.

— А что ты будешь делать, когда мы вернёмся в Москву? — поинтересовалась девушка.

— Не знаю. Когда я брал отпуск, то планировал просто отлежаться, отдохнуть от работы.

— Ты настолько устаёшь от работы, что тебе нужно две недели для отдыха от неё?

— Этого даже мало.

— Какой ужас. А ты не думал найти хобби?

— Нет времени.

— Теперь ты можешь обеспечить себя временем, тебе не обязательно работать. По крайней мере, не обязательно именно на этой работе — можно что‑то проще и интереснее найти.

— Посмотрим сначала, как всё с одноклассником пройдёт, а там уже и подумаю над этим.

— А вот давай пофантазируем. Допустим, тебе не надо работать, деньги сами откуда‑то берутся. Чем бы ты тогда занимался?

— Ох, на самом деле, много чем.

— Например?

— Ну, например, мне в детстве очень нравились «Звёздные войны», поэтому было бы интересно попробовать себя в фехтовании. У меня, вроде бы, даже неплохо получалось, когда в детстве с ребятами палками дрались.

— Я могу научить тебя фехтованию. Я училась у лучших, в том числе у японских самураев. Так что лучшего учителя, чем я, тебе в жизни не отыскать.

— Посмотрим.

— Бе‑бе‑бе. «Смотреть» могу только я, мне ещё вечность существовать, а тебе надо действовать здесь и сейчас.

— Ладно, я поучусь у тебя фехтованию, но, пожалуйста, не сейчас и не в ближайшее время.

— Как знаешь. Ладно, я спать.

— Всё‑таки ты уж слишком много спишь.

— Растущему организму нужен сон.

На следующий день, прежде чем идти к дому бывшего одноклассника, Егор решил поностальгировать и прогуляться по памятным местам родного города. Он показал Си Си свою школу, места, где курил с одноклассниками на переменах, — в общем, разные памятные уголки. Так они добрались до довольно большого густого парка рядом с набережной. Егор и Си Си устроились на лавочке.

— Неплохой город. Зелёный. Я такое люблю.

— Ого, тебе, оказывается, что‑то может нравиться?

Си Си ничего не ответила, а лишь посмотрела на Егора взглядом, в котором читалось: «Заткнись и не беси меня». Егор полез в карман за сигаретами, но вдруг резко наклонился к Си Си и прошептал ей на ухо:

— Мы должны поцеловаться…

— Зачем? — Её это, казалось, абсолютно не смутило.

— Видишь ту девушку, что проходит мимо? Это моя бывшая одноклассница. Нельзя, чтобы меня кто‑то из знакомых видел в этом городе — это может испортить мой план. Если она увидит нас целующимися, то не будет вглядываться в нас, потому что людям неприятно…

— Много говоришь, — не дала Си Си Егору договорить. Она взялась за его лицо двумя руками и начала целовать взасос.

— Клинский, ты что ли? — раздался голос девушки сбоку.

Си Си отпустила Егора. Он повернул голову и увидел, что бывшая одноклассница стоит буквально над ними. Она всегда была очень наглой, но Егор надеялся, что с возрастом эта её черта улетучилась. Однако, судя по всему, напротив, только усилилась.

— Маша Вязова? А ты тут какими судьбами?

— Это я у тебя хотела спросить! Ты что тут делаешь? Ты же в Москву поступал. Что, московская жизнь не удалась и пришлось вернуться в родные края?

— Нет, я просто в отпуске, решил на пару денёчков сюда съездить, ностальгию словить, все дела. А ты тут что делаешь? Ты же вроде в Питер после школы переехала, разве нет?

— Да. Но после учёбы я в Москву переехала: Питер мне как‑то не очень зашёл.

— А, вот оно как.

— Ага.

— А тут что забыла?

— Я тут по работе. Что‑то типа командировки. А что за девушка?

— Это моя девушка С…

— Света. Приятно познакомиться, — Си Си протянула руку Маше.

— О, круто, рада за тебя, Егор, — Маша плюхнулась на лавочку рядом с Си Си, — а ты сама откуда?

— Москвичка коренная.

— Вон оно как. И как тебе наш городок?

— Неплохо. Свежо и зелено, особенно в этом парке, и набережная красивая.

— Да‑а‑а, парк шикарный. Я его очень любила. Вот даже сейчас, как прибыла сюда, первым делом решила в этот парк направиться. Тут особо ничего и не поменялось. Скажи, Егор? И это замечательно. Тут ничего менять и не надо. Не знаю, рассказывал ли Егор тебе это, но мы с ним встречались в десятом классе и после уроков, а иногда и вместо них, приходили сюда гулять — это было та‑а‑а‑ак романтично, — девушка пару секунд мечтательно посмотрела вдаль. — Ладно, что‑то я заболталась. Я вообще в кафе направлялась. Может, составите мне компанию? А то одной скучно будет.

— Есть у нас на это время, Егор?

Егор посмотрел на свои наручные часы:

— Думаю, часик мы можем выделить.

* * *

— …ну и думаю: почему на меня все так смотрят? А у меня, оказывается, футболка была надета наизнанку, а‑ха‑ха‑ха‑ха!

— Хах, да уж. Ну потому что спать надо больше. Вот Света постоянно дрыхнет.

— Вообще‑то пересыпы тоже вредны!

— Вот и я ей об этом говорю, а она всё: «Я растущий организм, мне надо много спать». Ладно, девчат, ненадолго отлучусь по делам естественным.

После ухода Егора Маша обратилась к Си Си:

— Извини за мою бестактность и не прими за грубость, но чисто визуально вы с Егором отвратительно смотритесь вместе.

— О как. И почему же?

— Ты выше, и это очень бросается в глаза.

— Ой, да у нас разница в пару сантиметров.

— Так‑то оно так, но всё равно заметно. А тебя саму это разве не смущает?

— Ничуть. А к чему это вообще? Ревнуешь, что ли?

— Я? Ревную? Ха‑ха‑ха! Боже упаси! То, что было со мной и Егором, — то было тогда, а сейчас — совершенно другое!

«Делает вид, что ревнует и якобы скрывает свою ревность. Но зачем? Кажется, я начинаю догадываться… Надо бы только раскрутить её, чтоб убедиться в том, что это всё…»

— Свет, ты чего задумалась? Расслабься, я правда не претендую на Егора. Могу даже прямо сейчас уйти, якобы мне надо срочно по делам, и больше вы меня не увидите.

— Нет, всё нормально. А расскажешь мне, каким Егор был в школьные времена?

— Ой, он был таким тихим и спокойным, слегка чудаковатым. И вот за эту самую чудаковатость некоторые ребята его гнобили. Ну и не только за неё. Он и отпор толком никому не мог дать — ни физически, ни характером. Конечно, у нас класс был относительно адекватный, поэтому прям жёсткого буллинга, как в сериалах, не было. Ну там, знаешь, подзатыльник ему могли дать, обозвать неприятно, высмеять, пенал отнять — вот такого уровня издёвки, не более. Мне было безумно жаль его. Я чувствовала, что он очень добрый и душевный человек. И не ошиблась. Когда я с ним начала общаться, то узрела его богатейший внутренний мир. Когда начала встречаться, ощутила на себе всю теплоту его души: в отношениях он был чуть ли не ангел во плоти.

— Хех, ангел, значит? — Си Си ухмыльнулась.

— Ну да, а что? Сейчас совсем другой стал, что ли? Абьюзит тебя?

— Нет‑нет, мне сложно даже представить его в роли тирана.

— Получается, Егорушка почти и не изменился с тех пор, как мы с ним последний раз общались.

— Получается, что так.

— А сколько вы встречаетесь?

— Не так уж и много, на самом деле. Почти месяц.

— А как познакомились, если не секрет?

— Я на него в метро упала. А дальше как‑то само завертелось, закрутилось.

— Ой, класс, прямо как в кино. Нелепый случай, что объединил их сердца. Повезло вам! Кстати, я вот упомянула, что он чудаковатый был в школе. А он и сейчас такой? Замечала странности в его поведении?

— Хах, а ты случайно не следователем работаешь? А то я словно на допросе.

— Что ты, что ты, какой следователь, не смеши меня. Я слишком глупенькая для такого. Я и школу с вузом хорошо окончила только за счёт того, что дружила с отличниками, которые помогали мне с учёбой, ха‑ха. Кстати, ты любишь шоколад? Я от одноклассников, которые остались в Твери, слышала, что в этом заведении очень вкусный шоколадный фондан. Может, попробуем?

«Какая бурная реакция на типичную шутку про допрос. Ещё и так открестилась от того, что может быть следователем, хотя моя фраза была очевиднейшей шуткой. Резкая смена темы. К тому же она ведь так и не сказала Егору, кем работает, лишь мельком упомянула, что здесь в командировке. Всё‑таки я права, эта девушка…»

Мысли Си Си прервал вернувшийся из туалета Егор:

— Ну что ж, Маш, хорошо посидели, но нам со Светой пора.

— Пока, надеюсь, ещё увидимся.

— Нам обязательно надо будет пересечься в Москве.

— Это точно!

Егор и Си Си вышли из кафе.

— Прежде чем мы пойдём к дому Андрея, мне надо сходить ещё кое‑куда. И для начала нам нужно зайти в цветочный.

— Ты так вжился в роль моего парня, что хочешь мне цветы подарить? Как это мило, ангелочек мой.

Егор понял, что Си Си в очередной раз ёрничает, поэтому ничего не ответил. Когда они отошли достаточно далеко от кафе, Си Си обернулась, а затем обратилась к Егору:

— Эта одноклассница твоя… Она не та, за кого себя выдаёт.

— То есть ты хочешь сказать, что она все мои школьные годы лишь притворялась моей одноклассницей, а на деле училась в другом классе или, того хуже, в другой школе? Какой ужас!

— Я серьёзно.

— Не беспокойся. Она всегда была простой, за это я её и полюбил в своё время.

— Может, раньше она и была простушкой, но сейчас она ей притворяется.

— С чего ты это решила?

— Просто поверь мне. И я думаю, что именно она за нами следила всё это время.

— Неужели она всё ещё влюблена в меня и теперь сталкерит за мной? Вообще, она на тебя иногда странно поглядывала, я не придавал этому значения, но если твои опасения верны…

— Нет, тут дело не в любви. Я подозреваю, что она из спецслужб.

— Быть не может. Она же даже поступала в… Хм, а ведь я даже не знаю, куда она поступила. Она никогда не рассказывала, куда хочет поступать, и не распространялась, куда поступила. Ладно, даже если она из спецслужб… На кой я им сдался?

— Не знаю. Но будь крайне осторожным.

— Хорошо, спасибо, что предупредила.

— Так, стоп. А в смысле нам надо сходить «кое‑куда»? «Кое‑куда» это куда?!

— На кладбище.

* * *

Егор положил цветы к могиле своих родителей. Си Си стояла рядом.

— Как погибли твои родители?

— В автокатастрофе.

— И сколько тебе было?

— Я уже учился в вузе, мне было 19. Ночью позвонили из реанимации и сообщили мне новость. В этой ситуации меня пугает одна вещь. Когда я узнал, что они погибли, я практически ничего не чувствовал, лишь лёгкую горесть. Хотя у меня с ними были прекрасные отношения, они меня любили, я их любил, но при этом их смерть меня не сильно тронула. И я не знаю, почему.

— Я знаю. Это потому, что ты не любишь себя. Желая скрыть не только от других, но и от себя тоже свою истинную, ненавистную тобой сущность, ты носишь слишком много масок. Настолько много, что уже одни маски накладываются на другие, а те, что были надеты ранее других, намертво въелись в твоё лицо, и теперь ты даже сам не знаешь, кто ты есть на самом деле. Твои тёплые чувства к родителям были скрыты за сотнями масок, вот ты и не смог прочувствовать то, что должен был от их кончины. Ну или наоборот: твои тёплые чувства к ним — и есть маска. Как ты думаешь?

— Не грузи меня, голова другим забита. Идём, пора разбираться с одноклассником.

Уже начинало вечереть. Егор и Си Си стояли перед домом, где жил Андрей — бывший одноклассник Егора.

— В школьные годы я нередко заходил к нему в гости. Удивительно, но я до сих пор помню номер его квартиры.

— Планируешь позвонить ему через домофон, чтобы проверить, живёт ли он здесь сейчас?

— Можно и так, но это слишком ненадёжно. Я могу не узнать его голос. К тому же вдруг он живёт не один, и ответит кто‑то другой, или его попросту нет дома. Есть куда более надёжный способ. Была у него очень противная соседка, жила напротив. Этой женщине, видимо, очень скучно было, и целыми днями она наблюдала за соседями и скандалила с ними. Помню, сбежали мы с ним с уроков, решили отсидеться у него дома. И что ты думаешь? Буквально через 5 минут, как мы зашли домой, ему позвонила мама с вопросом: «Почему не в школе?». Меня эта соседка ещё и беспризорником назвала, а когда мы уже выросли, считала, что я наркоман и мы с Андреем у него наркотики варим, даже полицию несколько раз вызывала. Если она до сих пор жива и до сих пор живёт здесь, то точно всё про всех знает. Вот от неё я всё об Андрее и узнаю.

— А если её нет?

— Узнаю у других соседей. Просто эта тётка — более предпочтительный вариант, так как от неё я смогу получить гораздо больше информации, чем от кого‑либо.

Егор подошёл к подъезду:

— А теперь нужно попасть в подъезд. Вспомнить бы только пароль от домофона…

Он нажал на кнопку с решёткой, а дальше пальцы сами начали вводить нужную комбинацию. Домофон запищал, а на экранчике появилась надпись «open».

— Вот это да! Поверить не могу, что я до сих пор помню пароль и что его до сих пор не сменили, — Егор и Си Си зашли в подъезд и начали подниматься по лестнице. — Си Си, сейчас ты должна будешь постоянно находиться рядом со мной, чтобы ты попадала в зону «стекла», которое будет нас скрывать и стоять перед нами.

Они поднялись на третий этаж. Егор встал напротив двери, оставив приличное расстояние перед собой, а Си Си держалась рядом с ним. Он применил Гиасс. Перед дверью возник мужчина в полицейской форме и постучал. За дверью послышались шаги. Через несколько секунд дверь приоткрылась — оттуда выглянула пожилая женщина со злым выражением лица.

— Здравствуйте! Лейтенант полиции Петров Дмитрий Викторович, участковый уполномоченный.

— Здрасьте, — противным голосом ответила она.

— Фёдорова Клавдия?

— Во‑первых, для тебя, молодой, Клавдия Петровна. Во‑вторых, удостоверение предъяви‑ка для начала.

«Чёрт. Забыл учесть удостоверение. Что же обычно там указывается, помимо ФИО, должности и фото… Эта карга точно знает всё досконально. Надо срочно загуглить, как выглядит удостоверение. Ещё бы в идеале сменить ракурс и встать так, чтобы лицо „полицейского“ было передо мной, чтоб я о нём помнил и оно не замылилось, когда я сконцентрируюсь на удостоверении».

«Участковый» полез во внутренний карман своего пиджака, якобы в поисках удостоверения, а Егор тем временем обратился к Си Си:

— Срочно найди мне фото полицейского удостоверения.

— А она нас не слышит?

— «Стекло» звук изолирует. Быстрее! И перемещайся чуть левее.

— Что‑то долго ты достаёшь корочку. И форма у тебя, по‑моему, старого образца. Если сейчас же не достанешь удостоверение, я вызову полицию! И не думай, что сможешь мне угрожать: меня в этом доме все знают и уважают!

— Подождите секунду, пожалуйста, затерялось в кармане.

«Участковый» вытащил руку из внутреннего кармана и засунул другую руку во внутренний карман другой стороны пиджака.

— Ну что там, Си Си?

— Сейчас, почти нашла.

— Полицию сейчас вызову!!!

— Давай быстрее, Си Си, сейчас все соседи на её крики сбегутся.

— Всё‑всё, нашла.

— Открой фото на весь экран и подставь телефон перед моим левым глазом.

Си Си сделала, как Егор попросил.

— Ближе… Ага, вот так, спасибо.

«Участковый» вытащил руку из внутреннего кармана пиджака и засунул в нагрудный. Егор и Си Си тем временем уже располагались не за спиной «участкового», а у стены слева от двери.

— Ох, вот же оно, простите за заминку, — «участковый» достал «удостоверение», развернул и показал Клавдии.

— Надо запоминать, в какой карман кладёшь документ важный, — она захлопнула дверь.

Егор стоял в недоумении. «Участковый» вновь постучал в дверь. Из квартиры послышался приглушённый голос хозяйки:

— Да подожди ты!

Егор решил не терять время напрасно и внимательно изучал фото удостоверения, открытое в телефоне Си Си:

— Можешь убирать, я запомнил, спасибо.

Примерно через минуту дверь вновь открылась. Клавдия была уже в очках и с лупой в руках. Она внимательно разглядывала «удостоверение».

— Ладно, — она подняла очки на голову и положила лупу на тумбочку, стоявшую у входа, — чего тебе надо от меня? Скороходовы, небось, на меня нажаловались? Вы их слушайте больше! Они алкаши, всё выдумывают всяких небылиц! А можно я на них заявление напишу? Вот знаете, они сами алкаши, и дочь их не лучше: вся татуировками разукрашенная, вся в пирсингах, одевается вызывающе, по ночам где‑то шастает, её проверить надо — она точно занимается проституцией!

— На вас никто не жаловался. Я здесь по поводу вашего соседа из пятьдесят седьмой квартиры — Яковлева Андрея. Дело в том, что мы подозреваем его в хранении и сбыте наркотических средств, хотели бы с ва…

— И правильно делаете, что подозреваете! Проходи, я тебе сейчас всё про него расскажу: и как он баб к себе водит, и как всяких наркоманов к себе приводит. И на Скороходовых заявление я тоже напишу! Проходи‑проходи.

После разговора с соседкой Андрея от лица участкового Егору стало известно всё о распорядке дня бывшего одноклассника — теперь он знал, когда того ждать у дома.

Вечером следующего дня Егор и Си Си сидели на лавочке детской площадки, которая располагалась напротив дома, где жил Андрей. И вот главный виновник торжества наконец вышел из‑за угла, направляясь в сторону своего подъезда.

— Видишь парня‑блондина со сломанным носом? Он нам и нужен.

— А вы точно ровесники? Выглядит на все сорок. Помотала его жизнь, конечно.

— Сейчас мы ему добавим стресса. Не отходи от меня далеко, мы под «куполом».

Андрей хотел пройти к подъезду, но путь ему преградили трое крупных мужчин в спортивных костюмах. Один из них заговорил:

— Пора платить по счетам!

— Ребят, вы меня, наверно, с кем‑то путаете.

— Яковлев Андрей Сергеевич?

— Нет.

— Ты чё тут чешешь нам? — вмешался в разговор второй мужчина и ударил Андрея кулаком по животу чуть ниже солнечного сплетения. От удара тот согнулся и закашлялся.

Мужчина взял его за волосы, тем самым подняв ему голову:

— Когда долг вернёшь, а?

— Какой ещё дол… — Андрей получил удар по лицу.

— Не строй из себя дурачка. Ты задолжал о‑о‑очень серьёзному человеку.

— Вы от Портникова, что ли? — Снова удар по лицу.

— Видишь, сразу как вспомнил, а то строил тут невинную овечку из себя.

— Я всё верну, честно! Меня с работы уволили, но у меня появилась подработка — вот на следующей неделе железобетонно верну!

— Поздно, он устал ждать.

Все трое начали избивать Андрея. После одного из ударов он отлетел на достаточное расстояние от них чтобы успеть выхватить из‑за пояса пистолет и направить его в сторону мужчин:

— А ну стойте, где стоите, мрази!

«Откуда у него пистолет? Главное, чтоб шмалять не начал — лишнее внимание привлечёт же. Надо как‑то его обезоружить, но как? Если кто‑то из „парней“ хоть чуть дёрнется, этот же сразу стрелять начнёт».

Андрей начал подходить к ним, держа мужчину посередине на мушке.

— А теперь, ублюдки, если хотите жить, то прямо сейчас звоните Портникову и скажите ему, что раз он хочет, чтобы я ему вернул деньги, то пусть прямо сейчас приезжает сюда и лично со мной говорит, а не присылает всяких дурачков по типу вас. На колени, быстро!

«Решил поиграть в героя боевика? Другого от такого тупоголового человека, как ты, я и не ожидал. Держал бы ты „их“ на расстоянии… Но ты решил, что со стволом ты неуязвим и можешь диктовать условия, осмелился подойти слишком близко… И это твоя фатальная ошибка, Андрей». Мужчина слева замахнулся. Андрей тут же отреагировал, направив пистолет на него. В этот момент мужчина посередине достал нож и ударил им Андрея в живот. Мужчины разбежались. Андрей выронил пистолет и посмотрел на свой живот. Там была огромная рана, из которой кровь сочилась ручьём, — его белая футболка почти вся стала красной. Боль была невыносимой. Он взялся двумя руками за живот, где была рана, упал на колени, согнулся и стал стонать от боли. Разум охватила паника, тело затряслось. Андрей упал на бок и даже не пытался встать — слишком уж было больно.

— Я даже и не планировал «бить его ножом» и причинять настолько серьёзную «боль». Результат превзошёл ожидания. Я удовлетворён полностью, — Егор посмотрел на Си Си. — Можем идти. Дальше по плану — собрать вещи, купить билет на электричку и уезжать из этого города.

— А тебе удалось меня развеселить, — Си Си выглядела довольной. — Мне, как той, на кого твой Гиасс не действует, было забавно за этим наблюдать: как он дёргался, прыгал, угрожал пистолетом воздуху, а потом вообще упал замертво. Говоришь, «ударил его ножом»? А ведь потом, когда действие Гиасса спадёт, он увидит, что никакой ножевой раны нет. И что тогда?

— Мне всё равно. Тут важен процесс. Я хотел, чтоб он сильно испугался, и это вроде как у меня получилось. А что будет думать дальше — не имеет значения. Пусть верит в происходящее, пусть думает, что белочку словил — не важно.

— Ха‑ха‑ха, не делай вид, будто всё так и запланировано. У тебя и в мыслях не было, что он носит с собой пистолет, ты не планировал наносить ему смертельную рану — это всё импровизация, чтобы выкрутиться из ситуации.

— Зато результат получился лучше, чем ожидалось: у меня появился повод причинить ему страшную боль.

— Упиваешься чужой болью? А мне что-то рассказываешь про благородность. Ну‑ну, — она посмотрела на лежащего Андрея, а потом обратила внимание на то, что Егор даже не смотрит в ту сторону, а значит, Гиасс уже не действует. — Почему он до сих пор корчится от боли?

— Видимо, сработал эффект ноцебо. Это когда у человека возникают или усиливаются симптомы, ухудшения состояния или побочные эффекты из‑за негативных ожиданий, страха или веры в возможный вред, даже если само вещество или процедура не имеют реального негативного воздействия. Когда его били кулаками, мне даже почти не пришлось стараться, чтобы ему было больно: большую часть работы за меня делал эффект ноцебо, то есть его мозг сам вызывал болевые ощущения из‑за веры в то, что его действительно избивают. Ну а когда его пырнули, тут уж я постарался, потому что очень хотелось, чтоб боль была невыносимой. Раза в четыре, наверно, я усилил эффект болевых ощущений, которые подавал его мозг. И теперь он продолжает чувствовать боль, несмотря на то, что я уже ничего не делаю. Ладно, пора сваливать, пока он не очнулся.

Через два с половиной часа Егор и Си Си уже находились в электричке. В один момент телефон Егора начал разрываться от уведомлений.

— Та, блин, кто там меня спамит? — Он достал телефон. — Ого, группа моего класса. Пять лет там никто ничего не писал. Видимо, Андрей поверил, что за ним действительно пришли выбивать долги, и пошёл во все тяжкие, написав в группу с просьбой о помощи с деньгами. Отлично. Хах, сейчас я устрою ему карму и напишу в группу, чтоб никто не давал ему в долг, потому что он никогда не возвращает деньги.

Егор открыл переписку. Ухмылка резко пропала, а лицо, ещё мгновенье назад самодовольное, на глазах побелело.

— Что случилось?

— Андрей Яковлев… умер у своего подъезда. По предварительным данным, инфаркт…

Всю оставшуюся дорогу Егор и Си Си ехали молча. Безусловно, новость о смерти Андрея потрясла Егора: ведь, по сути, это он убил своего бывшего одноклассника. Однако это ещё не всё. С утра появится новость, которая потрясёт уже всю страну: президент Федеративной Республики Россия Сутин Владислав Владимирович погиб.