Чудеса в декабре (джен)

— Свят, свят, свят, — хрипел от страха Лесник, — как же занесло — то нас с тобой сюда, Кощеюшка?

Луна, освещавшая дорогу еще час назад, скрылась за тяжелыми тучами. Кощеева черепушка молчала. А все равно, хотя бы такая компания Леснику была предпочтительней, чем никакой. Забрел он во время своих поисков прямо на старый могильник.

"Уносить ноги надо было еще у Путеводного камня", — сокрушался Лесник, хоронясь за моровой избой.

Камень тот стоял на перекрестке, испещренный весь. Надписи, что высечены были на нем прежде, чья — то злая воля не читаемыми сделала. Да поверх напутствий, что когда — то богатырям служили, высекла новое: "Теперь куда ни пойдешь — везде смерть отыщешь. Боги покинули эти места".

Ближе и ближе раздавался вой нечеловеческий. И не животный это был вой. То вурдалаки, да утопцы вышли на поверхность. Рыщут, в поисках душ заблудших, потерянных, отчаявшихся, дабы насытиться.

"Тут мне и сгинуть, — все ближе к земле припадал Лесник, ватные от страха, ноги его не держали, — да как бездарно жизнь прошла, никто и не хватится."

Небо беззвездное, казалось, подтверждало его мысли: "Дальше только пустота, темнота, забытие". Темные силуэты подступали со всех сторон, скрежет страшных челюстей был все отчетливей.

— Наша добыча, не уйти тебе, — кровь стыла в жилах от услышанного, — тут и сгинешь, один — одинешенек.

— Наш, наш, никому больше не нужен.

Горькие слезы потекли из лесниковых глаз. Запоздалое раскаяние, сожаление, да чувство невосполнимого пред ликом смерти нахлынули на него. Плакал он о не выраженном, не высказанном. О желании быть кому — то нужным, кем — то любимым. О тоске по теплому, человеческому, к чему он не привычен был, да как только узнал — так и стремился к тому всей душой. Прощался он сердечно со всеми, кого успел полюбить. То уже были слезы светлой грусти, слезы очищения, слезы вечной памяти.

Горячие, крупные капли катились по его щекам, собираясь в струйки. Падая в снег, образовывали там прогалины. Не сразу заметил Лесник, да в местах тех, оголенная от снега, жухлая трава зеленеть начинала.

"Полей его — он оживет", — голос Хозяйки прозвучал в голове Лесника, заглушая плотоядные голоса.

Зашарил он по карманам, достал что искал — фляжку свою, выплеснул вино, да прижал горлышко к лицу. Собрал несколько слезинок и упал без сознания.