Дитя Хекстека (джен)

— Звали, профессор? — заглянул я в кабинет после того, как постучался.

Профессор Хеймердингер уже стоял лицом к окнам, и я не смог определить, как долго он ждал меня так.

— А-а, заходи, Джейс! — улыбнувшись, протянул он, оглянувшись на меня. — Представляешь, нашему городу скоро исполнится двести лет!

Радушно сказав это, профессор стал задумчиво разглядывать меня улыбающимися глазами.

— Двухсотлетие... — с некоторым воодушевлением он повернул голову в сторону небольшой статуи, стоящей в стене.

Я, усмехнувшись, подошёл к нему.

— Похоже, день прогресса пройдёт с размахом! — не удержался я от комментария и тоже поднял глаза на статую.

Какое-то время разглядывая памятник, я наклонился к его табличке и вслух прочёл: «Стэнвик Поддитли».

— Хм, не знаю такого... — хмыкнув, я перевёл взгляд на профессора.

— Всё, что он когда-либо создал, взорвалось, растаяло или сломалось! — глядя в окно, ответил мне профессор Хеймердингер. — Но всё-равно... он здесь!

Профессор говорил это с каким-то воодушевлением и толикой вдохновения.

Я снова принялся разглядывать медную статую, изображающую фигуру учёного с довольно угрюмым лицом. Его глаза скрывали большие защитные очки.

— Стэнвик отказался от своих личных амбиций и посвятил себя более важным делам, — профессор перевёл взгляд на меня. — Будущему!

Я продолжал молча его слушать. А он снова отвёл глаза от меня и продолжил:

— Он понял, что его достижения не сравнятся с изобретениями его учеников.

— Я о нём не слышал... — проговорил я, вглядываясь в статую.

— Он принёс себя в жертву, — уже не так задорно ответил мне профессор. — Друг мой... Совет хочет поручить тебе произнести речь на Дне Прогресса!

Я перевёл свои изумлённые глаза на него. Меня поразила резкая смена темы и моё участие...

— Что? — не смог воздержаться я от удивления и непонимания. — Но... Это же ваша привилегия. Я... не займу ваше место!

Профессор задумчиво глядел в окно. После чего перевёл взор на меня:

— Я с ними согласен. Твои хекс-врата вернули городу былую славу! Привели к нам учёных из дальних земель! Возродили страсть к науке и искусствам! Ты заслужил эту честь.

Я вздохнул, не зная, куда деть радость и восторг от подобной похвалы. Даже не верится... Не верится, что несколько лет назад мы могли и не добиться такого успеха... Если бы не Виктор и Хестия... ничего этого бы не было. Я не смог сдержать своей улыбки. Сердце затрепетало от переполнявших меня чувств.

— Я... — мне, естественно, стоило ответить. — Пилтовер будет гордиться мной, профессор!

— Времени на подготовку нет... Но, может, тебе захочется похвастаться новым изобретением? — глядя на меня заинтересованными глазами, проговорил профессор. — Люди любят открытия!

— Мы с Виктором нашли новое применение хекстеку! — естественно, меня пробрало воодушевлением. Что-что, а рассказывать о наших достижениях я люблю... — Приходите, и я вам покажу!

— Жду не дождусь! — лукаво ответил мне Хеймердингер. — Воистину, городу повезло с тобой, мальчик мой!

Он открыл "окна" на балкон, и передо мной предстал вид на наш большой, похорошевший за эти несколько лет город, небо над которым заполонило большое количество дирижаблей. Активно шла подготовка ко Дню Прогресса: открылась ярмарка, на которой показывали различные маленькие изобретения на потеху публике.

* * *

— Думаешь, он одобрит? — спокойно проговорил Виктор. В его голосе вовсе не читалось беспокойство. По своему напарнику я видел, что он абсолютно уверен в пположительной реакции профессора на то, что мы собираемся ему показать. Виктор просто уточнял, есть такая же уверенность и у меня.

— Хеймердингер, как и мы, считает, что наука призвана сделать жизнь лучше, — начал я. — Докажем, что это безопасно!

Пока я об этом говорил, Виктор был занят установкой: доводил её до абсолютного совершенства, докручивая крупный болт с выгравированными на нём рунами.

Помимо привычных звуков работы, по нашей лаборатории разносился звук скрежета карандаша о бумагу. Хестия, склонившись над листом, что-то торопливо выводила, при этом забавно хмурясь. Такой серьезности на её лице я никогда не видел. Жаль, но из-за того, что она прикрывала лист рукой, я не мог разобрать, пишет ли она или просто рисует.

С того раза, как она поглотила тот хекс-кристалл по нашей прихоти, ей стало хватать трёх часов сна в сутки, она...

Однако меня от мыслей отвлёк мой напарник:

— А как же мнение Совета? — Виктор, отложив инструмент, подхватил костыль, чтобы подойти ко мне. В это время я сидел, чуть покачиваясь на двух задних ножках стула, и проверял новую версию самоцвета на наличие трещин, пока мои ноги были на столе. Ну как проверял, ворон считал...

Глядя на самоцвет, я всегда ненароком вспоминаю тот момент, когда Хестия поглотила более раннюю версию кристалла. С того момента она их не поглощала и старательно избегала... Более того, за всё время её проживания с нами, она совсем не выросла, как подобает ребёнку... Всё продолжала оставаться низенькой девочкой, только теперь на вид лет тринадцати. Стоило ей поглотить тот кристалл, как она чуть-чуть подросла. Я могу смело предположить, что она вырастет ещё, если съест ещё кристаллов... но отдавать их ей, честно, страшно. Вдруг она не только растёт, поглощая их?..

— Мы стабилизировали кристалл, как они и хотели! — перевёл я взгляд на своего напарника, немного качнув лупой в руке. После чего на свету окна я, поднеся лупу, повторно оглядел кристалл через неё. — Сделали хекс-врата, как они хотели! Теперь наш черёд решать будущее Хекстека.

Говоря это, я, убрав лупу, вертел круглый, совершенно гладкий голубовато-синий хекс-самоцвет пальцами, любуясь.

В этот момент раздались хрипловатое, тихое "мурчание" и косолапое топанье. Эти звуки всегда издаёт маленький спутник Хеймердингера. Благодаря нему сразу можно догадаться, что профессор здесь. И правда: повернув голову, я увидел подошедшего йордла.

— Профессор! — я поспешил убрать ноги со стола и ровно сесть. — Я рад, что вы пришли!

— Я бы не пропустил такое, мой мальчик! — довольно улыбаясь, профессор глядел на меня.

Хеймердингер тут же оглядел и Хестию, проверяя, в порядке ли она. Убедившись, что девочка при хорошем настроении и занята чем-то своим, он снова обратил всё своё внимание на нас. А я, в свою очередь, поднялся на ноги, отложив лупу.

— Ну? Что тут у нас? — йордл с любопытством качнул головой чуть в бок.

Виктор, не без помощи костыля подойдя к нему, молчаливым жестом указал на небольшой ящичек, в котором мы хранили ранние образцы хекс-кристаллов. Те, что максимально нестабильны и при неправильном обращении опасны.

— Всё началось с этого, — заговорил я, глядя на сверкающие неровные кристаллы, стоящие на своих местах рядами. — Кристалла — волшебной энергии. Слишком нестабильной, чтобы использовать её вне лаборатории.

Хеймердингер внимательно меня слушал. А я чуть наклонился к табуретке и открыл скромную коробочку, показав содержимое Хеймердингеру:

— Хекстек должен был принести магию в жизнь обычных людей.

Профессор заинтересованно уставился на содержимое: абсолютно гладкие хекс-кристаллы.

— И наконец... — продолжил в свою очередь я. — Это свершилось!

Говоря это, я поднял один из трёх образцов новых кристаллов в руку, любуясь.

— Хекстек-самоцвет, — назвал я его своим именем, вглядываясь в переливающуюся энергию внутри этого кристалла.

Однако я недолго так любовался им. Ведь это малая часть того, что стоит показать профессору. Я поместил самоцвет на специальную наковальню и вытянул руку: Виктор тут же, прихромав, положил мне в ладонь небольшой молоток. Под более испуганным взглядом Хеймердингера я подбросил молоток, удобнее поместив его в руке, и тут же замахнулся. Да так, с разгону, чтобы вложить в удар как можно больше силы.

— Стой-стой! — испуганно вскрикнул профессор, зная о последствиях такого удара.

Однако я его не послушал: молоток тут же ударился о кристалл с резким звоном. В ту же секунду раздался рокот магического колебания, наковальню частично обдало ярким голубым светом. Казалось бы: сейчас рванёт. Однако вспышка тут же стихла, оставив после себя лишь дождь из ярких голубых искр.

Я услышал только тихий, кажется, даже разочарованный и раздосадованный вздох Хестии, которая всё это время наблюдала за нами.

«Пёсик» Хеймердингера активно пытался поймать некоторые искры пастью, пока сам профессор, осознав, что взрыва не случилось, ровно встал, отходя от испуганной позы.

— Пресвятые шестерёнки... — ошарашенно пробурчал он.

Я убрал молоток от самоцвета, на котором даже близко не появилось каких-либо трещин.

— Мы сумели укрепить кристаллы, — проговорил Виктор. Мой напарник, опираясь на костыль, повернулся к профессору всем телом. — Новая версия стабильна и на сто процентов безопасна.

Естественно, укреплённый самоцвет — это не всё, что мы хотели продемонстрировать. Я подкатил поближе к Хеймердингеру, уже сидящему на табуретке, небольшую тележку. И мы продемонстрировали ему то, что хотели: портативные устройства на Хекстеке. То, что должно помочь людям. То, чем я горжусь. Устройства, которые работают на энергии самоцветов.

Реакция Хеймердингера очень нас обрадовала. Однако каково было наше удивление и непонимание, когда он с большой уверенностью заявил, что "сглаживание углов" займёт лет десять... Естественно, ни я, ни, тем более, Виктор, такому не были рады. Не я один уверен, наша работа уже сейчас практически совершенна! Что уже сейчас можно использовать технологии на Хекстеке!

Однако профессор высказал другое мнение: мол, такие опыты требуют времени и опасно передавать такую мощь всем подряд. Он сказал нам продолжать и вполне себе позитивно поведал о том, что мы точно сможем защитить Хекстек от неправомерного использования... Мы проводили ушедшего профессора взглядами.

Я перевёл взгляд на Хестию, которая продолжала сидеть с хмурым выражением лица. Я впервые столкнулся с её серьёзным, непривычным мне взглядом. Она смотрела куда-то в пустоту, мимо листа, о чем-то глубоко задумавшись. Жаль, но я не смогу узнать, о чём она так задумалась даже спросив...

После чего мы с Виктором раздосадованно переглянулись. Повисла довольно печальная тишина.

* * *

— Чем могу быть любезна? — ласково, в своей привычной утончённой манере проговорила советница Медарда.

— Дело в Хеймердингере... — ответил я.

На что советница тихо хмыкнула:

— Как обычно.

Я посетил приём Дня Прогресса, где собралось множество влиятельных домов Пилтовера, и мне был нужен совет... Совет не просто от кого-то, а от человека, которому я, как по мне, должен доверять. А именно — от советницы Мэл Медарды.

— Он ознакомился с опытами, считает, что они сыроваты... — продолжил я.

Советница изящно оперлась поясницей о стол, придерживая бокал с напитком в руке. Мы остались наедине для разговора.

— День Прогресса... — советница глядела на меня. — Представители со всего света съехались полюбоваться на новые достижения Пилтовера. Если показывать что-то новое... то сейчас.

Мэл поставила бокал на столешницу, многозначительно оглядев меня.

— ...Класс... — на выдохе ответил ей я, на что советница усмехнулась.

Она отошла от стола и не спеша приблизилась ко мне.

— Хеймердингер — успешный учёный, но... — положив руки на воротник моего пиджака, она взглянула мне в глаза, аккуратно поглаживая мою грудь. — Он стар. Он видит только прошлое. Пилтоверу нужен тот, кто смотрит вперёд. Кто-то вроде тебя.

— Вы правда... так думаете? — промолвил я.

Советница глядела на меня с лукавой улыбкой.

— Хекстек способен всё изменить, — девушка развернулась от меня к столу, глядя на белый макет города, расположенный на столешнице. — Всё на свете! Мир ждёт! — она сложила руки перед собой и, качнув головой, посмотрела на меня через плечо. — Я пообщалась с потенциальными инвесторами.

— Инвесторами?.. — переспросил я, распахнув глаза. Мэл тем временем снова глядела на макет, улыбаясь.

— Конечно! — тут же советница повернулась всем телом в мою сторону. — Каждый хочет урвать Хекстек для себя! В своей речи, — Мэл изящно положила руку мне на плечо и чуть подалась к моему лицу. — Покажи людям кусочек будущего.

После этих слов советница Медарда покинула меня своей изящной походкой. Я же остался стоять один, слушая, как стук её каблуков отдаляется, пока вовсе не скрылся за дверью.

* * *

Как же мне боязно. Боязно настолько, что хочется куда-то спрятаться. Однако в то же время меня переполняют радость, воодушевление и гордость. Я не просто кто-то! Я тот, кому доверили произнести торжественную речь! На моих плечах такая... ответственность. Я не должен подорвать чужие ожидания. И, заимев мотивацию не оборачиваться на свой внутренний страх, я приблизился к Виктору, который сидел за кулисами, кашляя в свой кулак. Увидев меня, он, опираясь о костыль, поднялся:

— Где ты был? Уже меня просили выйти на сцену.

Встав возле напарника, я привычным для себя жестом положил ладонь ему на спину, придерживая.

— Пойдем со мной! Мы же партнёры!.. — начал я, пытаясь поделиться своими воодушевлением и искренней мотивацией. Мне хотелось стоять на этой сцене вместе с Виктором. Показать, что я не один работал и продолжаю работать над этим проектом.

Однако Виктор сжался, притупив взгляд:

— Нет, нет... Только не... Только... не перед всеми... — он поднял свои тёплые янтарные глаза и секундно кинул взгляд на сцену, явно давая понять, что ему слишком боязно, слишком некомфортно представать перед таким огромным количеством людей.

Я ничего не сказал, лишь убрал руку и приблизился к выходу на сцену. Он... всегда отказывался выступать вместе со мной. Соглашался только в случае, когда зрителей было мало и они были ему хотя бы частично знакомы.

— Ты... — продолжил мой напарник. — Подготовил речь, Джейс?..

Мимо аккуратно прошла наша помощница, держа в руках подготовленные документы с моей речью. Девушка приветливо посмотрела на Виктора, после чего приблизилась ко мне.

— Угу! — ответил ему я.

Мне передали документы, и у меня было несколько секунд на то, чтобы попробовать собраться с мыслями.

«...Будущее Пилтовера и всего человечества...» — доносилось со сцены. Я глядел в записи, пытаясь не думать ни о чём. — «Прошу, поприветствуйте того, кто сейчас взойдет на сцену...»

Понимая, что меня сейчас позовут на сцену, я поднял глаза, готовый смотреть и идти только вперёд.

«Джейс Талис!» — наконец вызвали меня и я, глотнув напоследок напиток из своей кружки, двинулся на сцену.

Под аплодисменты я поднялся на неё, не стесняясь приветствовать публику поднятой рукой.

Я встал перед стойкой и начал свою речь со слов «Добрый вечер». Вглядываясь в написанную перед глазами речь после своего неловкого вступления, что шло после приветствия, я секундно пытался подобрать слова. Страх вот так выступать всё равно сеял во мне смятение. Но я продолжал стоять с гордо поднятой головой и вёл речь в нужное русло.

Речь прошла для меня мгновением. Мгновением, что под самый конец посеяло во мне страх. Пожрало сердце какой-то опаской, и я принял поспешное решение не показывать то, что мы подготовили. Эта опаска подпитывалась строгим взглядом Хеймердингера и множеством глаз зрителей, что устремлены только на меня. Я, естественно, поспешил успокоить публику, перевести внимание на другое и торжественно завершил речь. Не знаю, было ли моё решение правильным...

Советница Медарда покинула мероприятие сразу после конца моей речи, что заставило меня ощутить колкую боль в душе. Осознать, что я, вероятно, не оправдал её ожидания... Однако мне всё равно пришлось вернуть улыбку на лицо и торжественно помахать рукой публике.