Грани хаоса (джен)

Портал распахнулся с звуком, похожим на вздох разбитого стекла. Они вывалились на мощёную площадь — но камни под ногами двигались назад: трещины смыкались, пыль втягивалась в щели, капли дождя поднимались в небо.

— Время течёт вспять, — ХГастер поднял руку: капли, зависнув в воздухе, медленно ползли к его ладони. — Каждое действие отматывается. Каждое слово — назад.

Оксана пошатнулась. В голове — обрывки воспоминаний, но не её:

— она кричит на ХГастера;

— бросает зеркало, не пытаясь его понять;

— отворачивается от Найтмера, когда он протягивает руку.

— Это… мои ошибки, — прошептала она. — Они здесь живые.

Найтмер стоял неподвижно. Его тень не подчинялась общему движению — она росла, вытягиваясь в сторону горизонта.

— В Омега‑таймлайне реальность — это плёнка, которую можно перемотать. Но только если знаешь, что исправлять.

Они шли по улице, где дома сами восстанавливались: разбитые окна становились целыми, руины превращались в башни. Оксана остановилась перед дверью, на которой горела надпись: «Ты не спасла».

— Что это? — она коснулась древесины. Под пальцами — шрамы ожогов, ещё горячие.

— Твой выбор, — сказал ХГастер. — Три дня назад ты прошла мимо человека, который просил о помощи. Ты подумала: «Это не моё дело».

— Я не знала! — Она ударила по двери. — Откуда мне было знать, что он…

— Ты знала, — тихо сказал Найтмер. — Но предпочла не слышать.

Дверь открылась.

Внутри — комната, где время остановилось. Мужчина в рваной одежде лежит на полу, его рука тянется к книге с разорванными страницами.

— Он хотел записать историю своего мира, — пояснил Найтмер. — Чтобы память осталась. Но ты не дала ему времени.

Оксана опустилась на колени:

— Как мне исправить это?

— Переиграть, — ХГастер протянул ей перо. — Напиши за него. Но не так, как он хотел. А так, как должна была написать ты.

Она взяла перо. Чернила на бумаге начали двигаться назад — слова растворялись, оставляя пустые строки.

— Не пытайся повторить его текст, — предупредил ХГастер. — Попробуй сказать то, что не сказала тогда.

Оксана закрыла глаза. Перед внутренним взором — лицо мужчины, его взгляд, полный надежды.

И она написала:

«Я вижу тебя. Я слышу тебя. Твоя история важна. Прости, что я не поняла этого раньше».

Перо вспыхнуло. Бумага превратилась в свет, который окутал мужчину. Когда сияние погасло, он стоял — живой, с книгой в руках. Но теперь страницы были целы, а на обложке — её слова.

— Спасибо, — он улыбнулся. — Ты дала мне голос.

Комната начала растворяться.

— Это работает? — Оксана посмотрела на спутников. — Мы действительно исправили ошибку?

— Мы дали ей другую концовку, — Найтмер кивнул. — В Омега‑таймлайне ошибки — это развилки. Ты выбрала новую дорогу.

Они двинулись дальше. Улица становилась всё страннее:

— дети играли, но их смех звучал задом наперёд;

— вывески магазинов меняли язык каждую секунду;

— тени падали не от объектов, а к ним.

ХГастер остановился перед зеркалом, висящим на стене дома. В нём — его отражение, но моложе, с горящими глазами.

— Это я, — прошептал он. — До того, как…

— До того, как стал Создателем, — закончил за него Найтмер. — Ты тоже оставил кого‑то позади.

Отражение в зеркале улыбнулось:

— Помнишь, как обещал защищать? А потом решил, что порядок важнее.

— Я защищал мир! — ХГастер сжал кулаки. — Я не мог…

— Мог. Но выбрал не слышать. Как Оксана. Как все мы.

Зеркало задрожало. Из него вышла фигура — молодой ХГастер, с руками, покрытыми чернилами (не от кисти, а от собственных слов, которые он не сказал).

— Исправишь? — спросил Найтмер. — Или снова спрячешься за «необходимостью»?

ХГастер посмотрел на своё прошлое «я». Тот ждал — без гнева, без упрёка. Просто ждал.

— Я обещал защищать, — сказал он наконец. — Но забыл, что защищать — это не только контролировать. Это слушать.

Он протянул руку. Молодой ХГастер коснулся её — и растворился в свете.

— Что теперь? — спросила Оксана.

— Теперь мы знаем, — ХГастер закрыл глаза, чувствуя, как внутри что‑то встаёт на место. — Мы не исправляем прошлое. Мы даём ему шанс стать другим.

Они подошли к последней точке — площади, где стоял разбитый фонтан. В его центре — зеркало, но не отражающее, а поглощающее свет.

— Твоя очередь, — Оксана повернулась к Найтмеру. — Ты ведь тоже что‑то скрываешь.

Он молчал. Потом кивнул:

— Да. Я не просто пытаюсь спасти свой таймлайн. Я пытаюсь спасти себя.

Зеркало вспыхнуло.

Перед ними — другой Найтмер:

— без плаща, в простой одежде;

— с глазами, полными слёз;

— держащий за руку девочку, которая исчезла в вихре хаоса.

— Моя дочь, — прошептал он. — Я не успел. Не смог. И теперь… я не могу перестать пытаться вернуть её. Даже если это разрушает другие миры.

— Значит, ты тоже ошибался, — сказала Оксана. — Но это не делает тебя монстром.

— А что делает? — он посмотрел на них. — Если я продолжаю, зная, что причиняю боль?

— То, что ты пытаешься, — ХГастер положил руку на его плечо. — Это и есть выбор. Не идеальный. Но настоящий.

Зеркало погасло. Фонтан наполнился чистой водой.

Когда они вышли из Омега‑таймлайна, мир вокруг казался… мягче.

— Первое зеркало мы нашли, — сказал Найтмер, доставая кристалл‑карту. — Оно показало нам наши ошибки. Но теперь мы знаем: их можно переиграть.

— Только если готовы смотреть в лицо прошлому, — добавила Оксана.

ХГастер кивнул:

— И принимать его.

Кристалл вспыхнул новой точкой — на этот раз фиолетовой, как закат в мире, где эмоции становятся материей.

— Следующий таймлайн, — сказал Найтмер. — Там зеркало покажет, как ваши чувства могут стать оружием. Или спасением.

Где‑то вдали — смех. Или это эхо их шагов?

Неважно.

Игра продолжается.