Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Белый свет, к которому шагнул Никс, рванулся навстречу — и взорвался.

Не звуком, не пламенем, а сбоем.

Пространство треснуло, как экран, перегруженный пикселями. Перед Никсом разверзлась пасть искажённой AU — мир, где законы физики, логики и даже цвета работали через раз.

Что он видит:

Деревья с ветвями, растущими вглубь земли; их листья — мерцающие квадраты кода.

Небо, разделённое на сегменты: один участок — багровая заря, другой — чернильная тьма, третий — статичный узор из звёзд, будто замороженный кадр.

Здания, скрученные в спирали; их окна то появляются, то исчезают, оставляя после себя рваные дыры в пространстве.

Тени… не те. Они двигаются сами по себе, иногда принимая формы существ, которых Никс никогда не встречал.

Он сделал шаг — и под ногой хрустнуло. Не гравий, не стекло, а что‑то синтетическое. Огляделся: земля была покрыта осколками, напоминающими битые мониторы. В каждом — мелькающие образы: чужие жизни, чужие миры, чужие смерти.

— Это не мой глюк, — прошептал Никс, сжимая кулаки. Руны на костяшках слабо засветились, но их свет тут же заполыхал — будто его поглощала сама ткань реальности.

Признаки аномалии:

Время шло рывками: то замедлялось до тягучей смолы, то ускорялось, заставляя события накладываться друг на друга.

Звуки искажались: шёпот превращался в ультразвук, ветер звучал как скрежет металла.

Его тень… она отставала. Будто реальность не успевала за ним.

Никс попытался сосредоточиться на «Зове» — том самом импульсе, который вёл его к Сердцу. Но теперь он чувствовал лишь белый шум — хаотичный, режущий сознание.

— Кто это сделал? — спросил он вслух, зная, что ответа не будет.

И тогда он увидел первый знак.

На горизонте, среди скрученных небоскрёбов, вспыхнул синий свет — холодный, как лезвие. Он пульсировал в ритме, который Никс узнал. Это был не ритм сердца, а…

…ритм разрушения.

Никс двинулся вперёд, пробираясь через мир, который распадался на глазах. С каждым шагом он чувствовал, как реальность отталкивает его — будто он тоже стал «багом», который нужно стереть.

Вдалеке, на вершине искажённого шпиля, стояла фигура.

Скелет в чёрной толстовке.

Глаза — асимметричные, один белый, другой синий с жёлтым кольцом.

Эррор.

Он поднял руку — и пространство вокруг него разорвалось.

Не с грохотом, не с вспышкой, а с тихим треском, будто рвалась тонкая ткань. Осколки реальности посыпались вниз, превращаясь в синие нити, которые тут же вплетались в узор разрушений.

Никс замер. Он узнал эту энергию — ту самую, что пульсировала в Зале Зеркал, когда его память запечатывали.

— Ты… — начал он, но голос утонул в шуме распадающегося мира.

Эррор стоит на краю шпиля, словно статуя из чёрного мрамора и синего огня. Его глаза — асимметричные, один белый, другой синий с жёлтым кольцом — сканируют пространство, выискивая «дефекты».

Вокруг него кружатся фрагменты AU: обрывки диалогов, застывшие кадры чужих жизней, искажённые силуэты существ, которых уже нет. Всё это втягивается в синие нити, растворяясь без следа.

На земле — следы его работы: идеально круглые провалы, где раньше были целые кварталы. В них нет ничего — только белоснежная пустота, от которой сводит зубы.

Эррор опустил руку. Нити замерли, но не исчезли. Они вибрировали, как струны, готовые снова ударить.

— Ещё один баг, — произнёс он. Голос звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась усталость. — Этот мир слишком гнилой. Пора его стереть.

Никс шагнул вперёд, несмотря на то, что земля под ним дрожала, угрожая рассыпаться.

— Это не баг, — сказал он. — Это просто… мир.

Эррор повернул голову. Его синий глаз вспыхнул ярче.

— «Просто мир»? — повторил он. — Он трещит по швам. Его код искажён. Он — угроза.

— Кто дал тебе право решать?

Эррор усмехнулся. Улыбка вышла кривой, почти болезненной.

— Никто. Я сам взял это право. Потому что если не я, то кто?

Никс чувствует, как его тень шевелится за спиной — она реагирует на энергию Эррора, будто узнаёт в ней что‑то знакомое.

В воздухе пахнет озоном и металлом. Каждый вдох отдаётся эхом чужих криков.

Мир вокруг продолжает распадаться: здания складываются, как карточные домики, небо трескается, обнажая черноту за пределами реальности.

Эррор делает шаг вперёд. Его ноги не касаются шпиля — он парит, окружённый вихрем синих нитей.

— Ты тоже аномалия, — говорит он, глядя прямо на Никса. — Я чувствую это. Твоя тень… она не твоя. Или, может, она — вся ты?

Никс сжимает кулаки. Руны на костяшках загораются, но свет их неровный, прерывистый.

— Я не баг.

— А что тогда? — Эррор наклоняет голову. — Ты блуждаешь между мирами, не помня, кто ты. Ты управляешь тенями, но не знаешь, откуда это умение. Ты — ошибка, которую ещё не исправили.

Никс молчит. Слова Эррора бьют точно в цель — они задевают что‑то глубоко внутри, что‑то, что он сам боится признать.

Но прежде чем он успевает ответить, Эррор поднимает руку снова.

Синие нити рвутся вперёд — не к Никсу, а сквозь него.

Они целятся в его тень.

Часть 3: Бой

Синие нити рванулись вперёд — не как удар, а как щупальца. Они пронзили воздух с тихим, режущим свистом, целясь в тень Никса.

Он отпрыгнул, но одна нить зацепила его запястье. Кожа зашипела, будто к ней приложили раскалённый металл. Руны на руке вспыхнули — и тут же погаснули.

— Твоя тень — не твоя, — повторил Эррор, не двигаясь с места. Его глаза горели: белый — холодным светом, синий — пульсирующим алым ядром. — Она знает меня. И я знаю её.

Первая атака Никса

Никс сжал кулак. Из тени вырвался клин — сгусток тёмной энергии, похожий на лезвие. Он метнул его в Эррора, но нити перехватили снаряд на полпути, разорвав его на осколки.

Эррор усмехнулся:

— Ты даже не понимаешь, чем пользуешься.

Контрнаступление Эррора

Синие нити взвились в вихрь. Теперь их было десятки — они кружились вокруг Никса, отрезая пути к отступлению. Одна вонзилась в землю у его ног — и пространство разорвалось, образовав бездонную трещину.

Никс прыгнул, но другая нить обвила его лодыжку. Он рухнул, ударившись о край трещины. Внизу — только тьма и эхо чужих криков.

— Ты — ошибка, — произнёс Эррор, медленно приближаясь. — Но ошибки можно исправить.

Ответный ход

Никс вцепился в землю. Руны на пальцах затрещали, выпуская искры. Он ударил ладонью вниз — и тень вздыбилась, превратившись в щит.

Нити врезались в барьер, но он выдержал.

— Я не баг, — прохрипел Никс, поднимаясь. — Я — ключ.

Разворот ситуации

Тень за его спиной начала меняться. Вместо расплывчатого силуэта она обрела очертания — руки, ноги, голову. Это была фигура, почти идентичная Никсу, но с глазами, горящими руническим огнём.

— О, — протянул Эррор, впервые проявив интерес. — Ты наконец выпустил её.

«Она» — его тень — шагнула вперёд. Между её ладоней зародился шар тьмы, пульсирующий в такт сердцу Никса.

— Убирайся, — сказала тень голосом Никса, но глубже, древнее.

Шар рванулся вперёд.

Взрыв

Синие нити Эррора столкнулись с тьмой.

Пространство трещало. Реальность рвалась на лоскуты, обнажая пустоту за её пределами.

Никс почувствовал, как его кости вибрируют — будто он сам становился частью кода, который пытались стереть.

Эррор отступил на шаг. Его нити дрогнули, но не сломались.

— Интересная защита, — сказал он, и в его голосе прозвучало что‑то похожее на уважение. — Но ты не сможешь удерживать её вечно.

Критический момент

Тень Никса начала растворяться. Шар тьмы угасал, а нити Эррора вновь потянулись к нему, теперь — к горлу.

— Конец, — прошептал Эррор.

Но в этот миг Никс услышал.

Не голос. Не слово. А ритм.

Тот самый, что вёл его к Сердцу.

Он закрыл глаза.

И активировал резерв.

Вспышка

Руны на его теле взорвались светом. Не синим, не чёрным — а белым, как чистый код.

Нити Эррора расплавились.

Мир остановился.

На долю секунды Никс увидел:

Эррора — с расширенными глазами, впервые застигнутого врасплох;

свою тень — теперь целую, стоящую рядом, а не за спиной;

далёкий образ Сердца — пульсирующего, ждущего.

Затем реальность щёлкнула обратно.

Итог схватки

Никс лежал на земле. Его тело дрожало, руны тускнели, оставляя после себя лишь слабые шрамы света.

Эррор стоял в двадцати шагах, его нити были разорваны, но глаза всё так же горели.

— Ты… — начал он, но замолчал.

Никс попытался встать. Голова кружилась. Перед глазами мелькали образы:

Зал Зеркал;

мужчина с его чертами, держащий кристалл;

синяя нить, пронзающая чью‑то душу.

— Это ещё не конец, — сказал Эррор, разворачиваясь. Его фигура начала растворяться в синеве. — Ты — баг. И баги всегда ломаются.

Он исчез.

Последствия

Никс остался один.

Его тень легла рядом — не как оружие, а как… спутник.

Вдалеке, среди развалин искажённой AU, мерцал алый свет.

Тот самый, что привёл его сюда.

Но теперь он знал:

Это не просто свет.

Это — след.

* * *

После вспышки рун мир не просто потемнел — он рассыпался.

Никс упал на колени, но не почувствовал земли. Под ним не было ничего: ни опоры, ни гравитации, ни даже ощущения собственного тела. Он словно завис в пустоте, где реальность складывалась и раскладывалась, как сломанная головоломка.

Перед глазами вспыхнули образы — не его воспоминания, а чужие.

Комната с картами. Мужчина в мантии Совета склонился над столом, на котором разложены схемы мультивселенной. Его пальцы дрожат, когда он обводит точку, помеченную символом глаза.

Зал Зеркал. Но не тот, что Никс видел раньше: здесь зеркала говорили. Их поверхности пульсировали, повторяя: «Ты не должен помнить».

Тень. Не его тень — другая, выше, с длинными руками, похожими на ветви. Она шептала что‑то на языке, которого Никс не знал, но смысл проникал в сознание: «Мы — одно».

Он попытался закрыть глаза, но видения не исчезли. Они впечатывались в разум.

— Хватит… — прошептал он.

Нарастающая дезориентация

Пространство вокруг него начало меняться:

Стены из чёрного мрамора превратились в экран, на котором мелькали кадры:

Никс, стоящий над телом неизвестного существа;

Эррор, протягивающий ему руку, но в последний момент сжимающий пальцы в кулак;

Сердце, заключённое в хрустальную сферу, пульсирующее в ритме его дыхания.

Звуки наложились друг на друга: голос Лиры («Найди сердце…»); шёпот теней («Ты забыл…»); смех Эррора («Баг всегда ломается»).

Никс схватился за голову. Руны на его руках горели, но не светом, а холодом.

— Это не настоящее… — прохрипел он. — Это побочка.

Он сосредоточился на одном — на ритме.

Тот самый пульс, что вёл его к Сердцу.

Никс закрыл глаза (хотя не был уверен, что они были открыты) и повторил про себя:

«Я — ключ. Я — не баг».

Видения дрогнули.

На миг он снова увидел себя:

стоящим на краю пропасти;

с тенью, прижавшейся к ногам, как верный пёс;

с рунами, мерцающими на коже, словно звёзды в ночном небе.

Но затем реальность разорвалась снова.

Новая волна образов

Теперь он видел:

Себя в детстве — но не в межмирье, а в другом месте. Рядом женщина с глазами, как у Эррора, говорит: «Ты должен забыть, чтобы выжить».

Запечатанный ритуал. Его руки скованы цепями, а Совет читает заклинание. В центре круга — символ, похожий на паука, но с человеческим лицом.

Эррора, стоящего перед ним, но не враждебного. Тот протягивает руку и произносит: «Мы оба — ошибки. Но только одна из нас должна выжить».

Никс закричал.

Не от боли — от ярости.

Он ударил кулаком по пустоте.

И мир ответил.

Руны на его теле вспыхнули белым.

Видения рассыпались, как разбитые зеркала.

Он снова ощутил землю под ногами.

Перед ним — искажённая AU, но теперь он видел её настоящую суть:

трещины в пространстве — не случайность, а следы чьих‑то когтей;

тени — не просто тени, а наблюдатели;

свет вдалеке — не алый, а золотистый, как обещание.

Никс тяжело опустился на колени. Его дыхание вырывалось облачками пара, хотя воздух был неподвижен.

Тень рядом с ним шевельнулась.

— Ты… — начал он, но голос дрогнул.

Тень не ответила. Она просто была.

В голове всё ещё звучали отголоски видений, но теперь они затихали, оставляя после себя лишь вопросы:

Кто была та женщина?

Почему Эррор говорил о «выживании»?

Что скрывает Сердце?

Никс поднял взгляд.

Вдалеке, среди развалин, мерцал золотистый свет.

Он знал:

Это — не конец.

Это — начало.