А это точно курорт (джен)

-

Первый луч бразильского солнца, игривый и настойчивый, проник сквозь щели в жалюзи и залил теплым светом номер отеля в Натале. Дерву потянулся, с наслаждением ощущая хруст в суставах после долгого перелета. Воздух был густым, сладким от ароматов тропических цветов и далекого-далекого океана. Он был уверен, что проснулся раньше всех — таков был его план, чтобы без суеты насладиться утренним покоем. Одевшись в легкие шорты и футболку, он направился в ресторан отеля, расположенный под открытым небом, где уже шелестели пальмы и звенела посуда.

К его удивлению, у столика с видом на бирюзовый бассейн уже сидели Ден и Алм. На их тарелках остались лишь крошки от завтрака, а в руках они сжимали почти пустые чашки с кофе.

— Я что, первый, что ли? — недоверчиво спросил Дерву, подходя к их столику.

— О, привет! — в унисон обернулись они. — Мы тут уже минут десять сидим, — уточнил Ден.

— А я и вовсе все пятнадцать, — с легкой улыбкой добавил Алм, отодвигая стул. — Местный кофе просто божественный, советую.

— Понятно, ладно. Тогда пойду наверстаю упущенное, — сказал Дерву и направился к шведскому столу.

Разнообразие было ошеломляющим: сочные тропические фрукты — манго, папайя, гуава; традиционные бразильские сыры и колбаски; и целая армия десертов. Его взгляд метался между экзотикой и привычным. «Начну с чего-то основательного», — решил он и положил на тарелку пухлый омлет с нежными перепелиными яйцами, щедро приправленный зеленью, и несколько поджаристых сосисок с характерным красно-розовым, почти черно-бордовым оттенком. На десерт же, не раздумывая, взял стопку золотистых панкейков и маленькую пиалу с Nutella.

Возвращаясь к столу, он столкнулся с Хоком, который с сосредоточенным видом конструировал на тарелке высокую башню из фруктов.

— О, Хок, привет! И с добрым утром! — оживился Дерву.

— Привет, Дерву. И тебе доброго, — кивнул Хок, не прекращая своего архитектурного творчества. — Торопись, через полтора часа, в десять, выезд. Не забудь.

Усевшись, Дерву с головой погрузился в завтрак, пока Ден и Алм вполголоса обсуждали маршрут предстоящей морской прогулки. План на день у Дерву был прост: максимум впечатлений и ноль технологий. «Так, ладно, сейчас быстренько соберусь. Ни одного гаджета с собой, только я и океан», — мысленно постановил он, доедая последний кусочек панкейка.

К 9:45 вся компания в сборе стояла на причале Marina Badauê, где на них уже ждала белоснежная яхта, размеры которой вызывали неподдельный восторг. Она покачивалась на легкой волне, сверкая хромом и свежевымытыми стеклами.

— Вау! Чо, пошли на борт скорее, скорее! Она такая огромная! — не смог сдержать эмоций Дерву, указывая на судно.

— Погоди, горячая голова, — спокойно остановил его Фат, поправляя дорогие солнечные очки. — Щас придет капитан, пройдем инструктаж, и тогда поплывем.

Фат, как всегда, был безупречен: идеально сидящие белые бриджи, поло от известного дизайнера, часы, браслеты которых стоили больше, чем вся их недельная аренда яхты. Его новый образ давно вызывал вопросы.

— Кстати, Фат, — начал Саинс, прищурившись от солнца и изучающе глядя на приятеля. — Откуда у тебя вообще появились шмотки такого уровня? И еще… ходят слухи, что тебя якобы подозревают в причастности к тому несчастному случаю с банкиром. Тому, что выпал из окна после вечеринки в казино.

Наступила краткая, но густая пауза, в которой было слышно только крик чаек и плеск воды. В голове у Фата пронеслись обрывки мыслей: «Если скажу правду — что выиграл в рулетку сумму с шестью нулями — не поверят или начнут клянчить. А тот идиот… кто ж знал, что он из-за своего проигрыша и моей удачи решит свести счеты с жизнью?». Нужно было что-то говорить.

— А… Это… Ну, как сказать… — замялся Фат, стараясь выглядеть непринужденно. — А, точно! Мне просто пришла… зарплата. Премия большая. А то, что меня подозревают в убийстве… это же смешно, правда? Зарплата.

Он произнес это с напускной уверенностью, которая не убедила никого.

— Подожди-ка, стоп. Ты понял, что сейчас сказал? — медленно, с расстановкой переспросил Дерву, отрываясь от созерцания яхты.

— Да, а что, что-то не так? — с наигранным непониманием ответил Фат.

— Ну, тут почти всё не так, — не выдержал Ден. — Какого… фига тебя объявляют в убийстве «зарплатой», а деньги пришли «не знайкой»? Ты сам-то свою легенду запомни!

Фат покраснел. — Ой, перепутал! Зарплата пришла, да. А про того человека я вообще ничего не знаю. Случайность.

Тему прервал Хок, обратившись к Ноуту, который молча стоял в сторонке: — О, Ноут, а ты чего вчера вечером с нами не пошел? Опять в свои тайны погрузился?

— Дела были, — коротко и без улыбки ответил Ноут, и в его тоне было что-то, что не располагало к дальнейшим расспросам.

— Владелец идет! — предупредил Тхаг, и к группе направился загорелый мужчина в белой капитанерке.

— Bom dia, senhores! — поздоровался он. — Всё готово к выходу.

— Здравствуйте! — шагнул вперед Саинс, вручая ему плотный конверт. — Вот оговоренная сумма, 800 евро. Все тут.

— Отлично. Напоминаю, яхта ваша на пять часов. Берегите ее, океан сегодня хоть и красив, но может показать характер, — сказал владелец, пересчитав деньги. — Приятного плавания!

— Спасибо, помним! До свидания! — хором ответили ребята и один за другим поднялись на борт.

Яхта ожила под низкий гул двигателей. Ден, как самый опытный, взял на себя управление и уверенно вывел судно из гавани в открытые воды. Кто-то расположился на мягких подушках на корме, кто-то спустился в просторный салон. Они шли на юг, вдоль бесконечных пляжей Потиленга и Пипа, пока прибрежная линия не превратилась в тонкую золотую ниточку на горизонте. Примерно в 80 километрах от берега, в месте, где лазурь океана сменялась глубоким синим кобальтом, Ден заглушил двигатели. Наступила тишина, нарушаемая лишь легким поскрипыванием корпуса и плеском волн.

— Ну что, отрабатываем программу? — первым нарушил покой Саинс, уже стягивая футболку. — Дерву, давай, кто больше сделает сальто с борта?

Не дожидаясь ответа, он разбежался и прыгнул в воду, чисто исполнив два стремительных сальто перед самым касанием поверхности.

— Всего два? Я и больше могу! — с азартом крикнул Дерву и, сделав мощный толчок, взвился в воздух, совершив три четких оборота, прежде чем с легким всплеском исчезнуть в пучине.

— Ну ладно, признаю поражение, — с улыбкой сказал Саинс, выныривая и отряхиваясь.

— Тхаг, Нот! Давайте, кто последний останется на борту! — предложил Ден, и через секунду началась веселая толкотня.

— Гооо! А-а-а! — почти одновременно закричали Тхаг и Нот, сцепившись в комической борьбе, и с грохотом свалились за борт.

— Ну, я победиии… а-а-а! — начал торжествовать Ден, но в этот момент сзади к нему подкрался Алм и легонько столкнул его.

— Ну, я тоже играю, — невозмутимо констатировал Алм.

— Тогда пока! — не унимался Фат, сделав вид, что хочет столкнуть Алма, но Хок, оказавшийся рядом, легонько подтолкнул самого Фата.

— Ха-ха-ха! Пока, Фат! — прокричал Хок.

— Раз уж я упал, то пусть никто не выиграет! — с мокрой палубы крикнул Ден и, сделав выпад, попытался стащить в воду Хока. Тот, потеряв равновесие, судорожно ухватился за Дена, и они вместе, смешно сплетясь, рухнули в океан.

— Ха-ха-ха! В итоге победила дружба, или уж точно не выиграл никто! — весело прокричал из воды Дерву.

Два часа пролетели как один миг. Но тропическая идиллия коварна. С запада, откуда-то со стороны континента, начали наползать тяжелые, свинцово-сизые тучи. Они закрывали солнце с пугающей скоростью. Свежий бриз превратился в порывистый, злой ветер, который засвистел в снастях и начал рвать гребни волн в белоснежную пену.

— Ребят, похоже, погода портится, — серьезным тоном сказал Ден, глядя на барометр, стрелка которого неумолимо ползла вниз. — Пора возвращаться.

Пока он разворачивал яхту и давал полный ход назад, к берегу, ветер усилился до 35 метров в секунду. Волны, еще недавно ласковые, теперь били в борт с глухим стуком, обдавая палубу ледяными брызгами. Находиться снаружи стало не просто некомфортно, а опасно. Все, кроме мирно спящего в салоне Фата, столпились у иллюминаторов, наблюдая, как небо сливается с морем в единую серую ярость.

— Алм, Нот, нужно закрыть герметичную дверь в кормовом отсеке! Ее вырвет, если хлынет вода! — скомандовал Ден, едва удерживая штурвал.

Нот и Алм, переглянувшись, кивнули. Цепляясь за поручни, они протиснулись к корме. Дверь действительно болталась на петлях, и через щели уже проникали струи воды и воющий ветер.

— Быстро, вместе! — крикнул Алм, перекрывая рев стихии.

Они ухватились за массивную ручку и начали тянуть. Но силы ветра, который теперь дул со скоростью урагана — под 78 метров в секунду, — было не одолеть. Дверь вырывалась, как живая. В этот момент от толчка яхты накренился и проснулся Фат. Не понимая, что происходит, он вышел из каюты как раз в момент очередного мощного крена. Вихрь, ворвавшийся в проем, подхватил его и потащил, как пушинку, прямо к зияющему выходу в бушующую пучину!

— Фат! — закричал Нот.

Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Фат на лету ухватился за дверной косяк, и его тело натянулось, как струна, между спасением и гибелью. Этот отчаянный рывок добавил веса, и в следующее мгновение Ноут и Алм, используя момент, с нечеловеческим усилием рванули дверь на себя. Раздался оглушительный щелчок запорного механизма. Герметичность была восстановлена. Фат, бледный как полотно, сполз по стене на пол, тяжело дыша.

— Я… я проверяю… через радар, — с трудом выговорил Ден, вцепившись в штурвал. — Скорость ветра… может достигать 130 метров в секунду.

— Погоди, это в метрах в секунду? — переспросил Саинс, с ужасом делая быстрый расчет в уме. — Ладно, я понимаю километры в час, но это перебор! Ураганом называют ветер от 32 метров в секунду, а тут до 130! Это уже уровень катастрофического урагана пятой категории!

— Кажись, так, — мрачно подтвердил Ден.

В этот момент, лежа на холодном полу салона, Фат на миг потерял сознание от пережитого шока. И ему привиделся сон, настолько ясный и реальный, что его пробудила леденящая душу волна ужаса.

Сон Фата.

Он стоял в абсолютной, давящей пустоте. Перед ним, из мрака, материализовалась фигура в длинном белом халате, с лицом, скрытым в тени. Это был Вирусолог, но не тот, которого он знал. Это было воплощение холодного, бездушного рока.

— Фат, — прозвучал голос, металлический и безэмоциональный. — Я забираю у тебя дар. Силу видеть блики будущего. На всю вторую часть твоего пути. Или же… на очень, очень долго. Ты обременен знанием, которое тебе не принадлежит.

Фат попытался что-то сказать, но не мог издать ни звука.

— Ну, а что до твоего настоящего… — голос сменился на игриво-зловещий, будто ученый, наблюдающий за гибелью подопытного жука. — Ха-ха-ха-ха… Ну ладно. Скорость достигнет 350 метров в секунду. Это слишком даже для моих расчетов. Поэтому… вы не выживите. Никто. Прощай, любопытный субъект.

Конец сна.

Фат очнулся от собственного крика, который потонул в оглушительном реве, заполнившем весь мир. Яхту бросало, как щепку. Стрелка анемометра на приборной панели Дена, освещенная аварийным светом, бешено металась и зависла у отметки 270 метров в секунду. Это была не стихия, это был гнев планеты, апокалипсис в миниатюре.

В следующее мгновение случилось немыслимое. Чудовищный воздушный поток, ударивший под точно рассчитанным углом, подхватил многотонное судно, как перышко. Яхта оторвалась от кипящей поверхности океана и взмыла в воздух, в самое сердце черной бури.

Перегрузки, невыносимый грохот, стремительная потеря ориентации… Сознание не выдержало. Одна за другой, как лампочки в перегруженной сети, погасли мысли каждого, кто находился на борту. Последнее, что успел зафиксировать мозг Дерву, — это немыслимая картина: иллюминатор, за которым проплывали не волны, а клочья бешеных туч, и далеко внизу — ослепительная молния, разрезавшая мрак там, где должен был быть океан.

Белоснежная яхта, недавний символ роскоши и беззаботности, исчезла во тьме урагана, унося в своем стальном чреве восемь потерявших сознание тел в неведомом направлении. Океан, проглоченный штормом, будто и не существовал вовсе. Началось что-то совершенно иное.