Сказки 4 (джен)

Когда, впоследствии, у друзей Поттера спрашивали, в какой момент времени Гарри изменился, то они, не сговариваясь, называли вполне определённую дату. Первое сентября тысяча девятьсот девяносто третьего года. А если их просили дополнить их воспоминания и уточнить, в какой именно момент они это поняли, то они говорили, что произошло это после того как к ним заглянул дементор. Прямо в купе, в поезде, когда они в Хогвартс ехали. И добавляли, что во время этого самого посещения Гарри тогда чуть не поцеловали, а сам он в обморок упал.

А спрашивали их потому, что изменился не только их друг Поттер. Ведь, по идее, изменения наступившие с одним конкретно взятым человеком, обычно, большой роли в истории не играют. Обычно, но только не в данном, конкретном случае. Потому что изменившийся Поттер поднял хай, результатами ... э-э-э... поднятия которого, так наверное, стали изменения в некоторых областях повседневной жизни граждан магической Британии.

Кстати, если у них ещё уточняли пошло ли то, что Гарри изменился ему на пользу, то тут ответы у его друзей становились разными. Гермиона Грэйнджер, разумеется, утверждала что пошло. Что, положительно эти перемены на Гарри сказались. Он и ответственным более стал, и все дела. А вот Рон Уизли был противоположного мнения. Типа, стал Гарри слишком... гермионистым, наверное. И про учёбу стал думать, и в библиотеке больше времени зависать, и, что самое главное, на квиддич он подзабил. Причём, настолько что он его почти перестал интересовать. Да и мнением самого Рона, по тому или иному вопросу, Поттер теперь не слишком интересуется.

Но, пожалуй, самым главным минусом для Рона в частности и всей их рыжей семейки вообще, было то что хвосты им прикрутили. А прикрутили им их потому, что прежде всего, этот самый хвост прикрутили Дамблдору. Который Уизли покровительствовал. Так что, не чувствовали они себя больше, так вольготно как раньше.

А вот, если бы спросили самого Гарри, мол, как так получилось-то, что в одночасье он из доброго, всепрощающего мальчика вдруг превратился в совершенно другого человека, то он бы ответил, что произошло это не в две секунды. И, что, в принципе, на третий курс он ехал уже почти другим человеком. Вот только не хватало самой малости, что бы проявились изменения в его натуре. А встреча с дементором стала... ну, тем самым моментом, в который человек запускающий в полёт баллистическую ракету нажимает на кнопку «Старт». В общем, в тот самый момент закончилось, так сказать, обновление системы, изменения окончательно вступили в силу и стали уже необратимыми.

А начались они, эти самые изменения, пожалуй, ещё тогда, когда они в конце второго курса из Тайной комнаты выбрались. А если ещё точнее, то в тот момент, когда Дамблдор отправил Джинни Уизли в санчасть, а самого Гарри, практически, допрашивать начал. Вот тогда-то Гарри подумал. Кстати, впервые.

А подумалось ему тот момент, почему Джинни сразу к мадам Помфри, а он тут на вопросы отвечать должен? Как будто бы то, что он тут сидит весь в кровище и грязище, значения никакого не имеет. Ведь это его, а не Джинни василиск куснул. Да, на рану Фоукс поплакал, конечно, но провериться-то всё равно нужно было бы. Чтобы последствий потом не было. Но, этот старый мудель решил, почему-то, что самое лучшее лекарство, в данном случае, это чашка горячего шоколада.

В общем, в этот самый момент Гарри и стал задумываться, а действительно ли Дамблдор настолько хороший человек, каковым он его до этого момента считал? И о том, а кто он сам для него, для Альбуса. Человек или марионетка? Правда, в тот момент Гарри этого ещё не понял, но вот сомнения, с тех-то самых пор, в его душе́ и поселились. ̕

А дальше были каникулы, которые он снова проводил у своих родственничков и визит в гости к ним, этим самым его родственничкам, сестры дяди Вернона, тётушки Марджори. Которая выбесила Гарри настолько, что взял он да и надул её, как воздушный шар. И удрал из дома на Диагон Аллею, в бар «Дырявый котёл», владелец которого сдавал комнаты внаём. Тогда же, кстати, задался он вопросом, а почему он вообще каждый год, на каникулах возвращается в дом ставший ему ненавистным?

И ещё, заодно, появилась у него вопрос о том, а почему он именно на школе-то так зациклился. Что, кроме Хогвартса мест других нет, что ли? Ну, где на каникулах остановиться можно. Вот нафига он к Дамблдору каждый раз подходит и в школе его на лето просит оставить? Да и вообще, кто такой Дамблдор чтобы указывать ему где каникулы проводить?

Ведь вот же он, «Дырявый котёл», который и явился решением данного вопроса. Да и в Хогсмиде наверняка подобные заведения имеются.

Ну, и какого, тогда, спрашивается хрена или Мерлина лысого он как идиот едет к родственничкам, общение с которыми никакого удовольствия не доставляет? Ни ему, ни им. И почему на этом так настаивает Дамблдор?

«Материнская защита», — рассуждал он. Ведь именно из-за этого Даблдор-то и настаивал. «В задницу меня пусть поцелует. Потому что, если даже она и защищает меня от кого-то внешнего, то от того с чем я сталкиваюсь внутри — нифига. Например, как этим летом от тётушки Мардж и её бульдогов. Или когда я по улицам хожу, в магазин, например, то что, работает эта самая защита? А вот сомневаюсь я в этом».

В общем, рад был Гарри, что этим летом он здесь оказался. А не в гостях у Уизли. Нет, семья они, конечно, неплохая. Но... например, выяснить всё то, о чём Гарри расспрашивал других взрослых, с которыми пересекался во время своих, так сказать, исследований Диагон Аллеи, у него бы там не получилось. Потому как отвлекали бы его постоянно от добычи нужной информации. И «дружище» Рон, и другие его братья, вместе с сестрой Джинни. А миссис Уизли, скорее всего, сказала бы, что он ещё слишком юн, чтобы забивать себе всем этим голову.

И, при других обстоятельствах, Гарри с ней бы согласился. Вот только не было у него родителей, наличие которых позволило бы ему продлить пору его детства. Как тому же Рону, например. Потому как сиротой был Гарри. Вот он и интересовался.

А ещё этим летом из их магической тюрьмы Азкабан сбежал какой-то Сириус Блэк, который, по словам Гарриных собеседников, собирался его убить. Потому как, типа, был он Правой рукой Сами-Знаете-Кого и является чуть ли не вселенским злом. Поэтому теперь, в довершение ко всему, в этом году Хогвартс будут охранять дементоры. Азкабанская стража.

Гарри тогда подумал, подумал да и уточнил, а есть ли у магов что-то вроде полиции? И если есть, то кто ею командует? В общем, рассказали ему, что есть такая. Аврорат называется. Но, помимо Аврората, есть в их Министерстве ещё Департамент магического правопорядка. И уточнили, что если Гарри хочет получить на свои вопросы более обстоятельные ответы, то именно к Главе этого самого Департамента и стоит обращаться. А ещё ему рассказали что зовут её Амелия Сьюзен Боунс и, что обращаться к ней следовало «Мадам».

Так что Гарри, после обобщения, так сказать, полученной информации, взял лист пергамента, да и написал этой самой мадам. И задал интересующие его вопросы. Например, кто такой этот самый Блэк и чем он, так сказать, прославился? Как ему удалось из Азкабана удрать, ведь по слухам это совершенно нереально? Кто такие дементоры? Ну, и всё в таком же духе. А так же он попросил разъяснить ему ситуацию в которой он оказался этим летом из-за тётушки Мардж. Ведь, по идее, «Статут о серетности» он нарушил, применив волшебство.

На что мадам Боунс ему ответила, что никаким нарушением это не является, потому как, колданул Гарри, скажем так, по независящим от него причинам. Неосознанно и не применяя волшебную палочку. Ну, и насчёт всего остального тоже объяснила. Как и насчёт дементоров. И ещё сообщила она, что дельце это обтяпали за её спиной, а её просто перед фактом поставили, когда дементоры уже вокруг Хогвартса сосредоточены были. Так что нужна какая-то веская причина чтобы их оттуда убрать. А то, не в восторге она от этого. Да и не только от этого.

И ещё посетовала она что ей, особенно в последнее время, не очень нравится то, что творится в школе. Слухи, мол, какие-то непонятные ходят. И про тролля, и про слизеринского монстра какого-то и так далее. И, мол, не мог бы мистер Поттер ей пояснить насколько правдивы эти слухи, ведь, почему-то, может быть и по чистой случайности, но, тем не менее, упоминаются в каждом из этих самых слухов фамилия Поттер.

Разумеется, мистер Поттер, не преминул поделиться подробностями, а мадам Боунс в ответ пообещала посмотреть что со всем этим сделать можно. Но, если, вдруг, ещё что-то такое случится, то пусть мистер Поттер сразу же сообщит.

Что Гарри и сделал. Но, не прямо сейчас, а первого сентября, когда они в школу ехали. А прямо сейчас Гарри продолжил исследование Диагон Аллеи как, собственно, и получение ответов на возникшие у него вопросы. И ещё, этим летом, Гарри, понял, вдруг, что он не командный игрок.

А натолкнула его на эту мысль новая спортивная метла «Молния», появившаяся в продаже этим летом. Подумалось тогда Гарри, что неплохо было бы её опробовать. А дальше у него появилась мысль, что если бы эта метла оказалась у него, то капитан их квиддичной команды совсем бы помешался и потребовал бы от них чуть ли не ночевать на квиддичном поле.

Квиддич, кстати, был командной спортивной игрой. В которую играли летая на этих самых мётлах. А Гарри, хоть и состоял в команде, но его задачей было снитч поймать. Только делалось это дело совершенно самостоятельно, так что, в команде он вроде как был, но, в то же время, как бы и не был.

А Оливер Вуд, капитан их факультетской команды был фанатом этого вида спорта. Настолько, что собирался после школы идти в профессиональные квиддичисты. И их школьную команду, на тренировках, гонял, что называется, до седьмого пота. Вот тогда-то и мелькнула у Гарри мысль что, мол, не командный он игрок.

«Нет, — рассуждал он глядя на метлу, — новая метла штука, конечно, классная. Но, пусть она лучше в магазине подольше побудет. А то ведь Оливер совсем охренеет».

Так-то, с одной стороны, Гарри его понимал и даже, где-то, поддерживал его стремление профи стать. Но за чужой счёт-то почему? Типа, вы давайте, жилы на тренировках рвите, мы в школьном чемпионате победим и меня тогда без вопросов в профессионалы примут. Дескать, вот какой я молодец. Вот только не интересует его, при этом, что, например, сам Гарри в профи идти не собирался. Да и сам квиддич ему не очень-то нравится. Ну и нафига, спрашивается, Поттеру тогда на тренировках так надрываться? И, кстати, чем тогда Дамблдор от него отличается?

А дальше, в последний день каникул встретил он своих лучших друзей. Рона и Гермиону. И пришлось ему Гермиону осаживать. Потому как наехала она на него из-за того что он тётку надул. Был у неё недостаток такой, что любила она, порой, требовать от друзей неукоснительного соблюдения правил. Чуть ли не в приказном порядке. Не особо разбираясь, при этом, из-за чего они нарушены были.

Этим она их декана, профессора Макгонагалл напоминала. Которую, как говорится, хлебом не корми, дай только баллы с кого-то снять или отработку назначить. И разбирательства она никакие не проводила. Никогда. Чуть что, так сразу же шашкой... вжик. Только приседать успевай, чтобы голова не слетела.

Разве что, Гермионе, хоть потом объяснить можно было как, что и почему и она, в дальнейшем, это учитывала. Впрочем, Гарри эта черта её характера дружить с ней не мешала.

«Подумаешь, недостатки. А у кого их только нет? И у меня тоже они есть. А уж если Рона брать, то он вообще почти один «большой рыжий недостаток». Ведь идеальных людей-то, не бывает. Да что там про людей говорить, если даже на Солнце есть пятна», — рассуждал он при этом.

Нет, так-то Гермина девчонка боевая была и тоже могла, при случае, эти самые правила нарушить на раз, два. Как она тогда Снэйпу мантию-то подпалила, когда все сопли жевали и только то и делали, что недоумевали? Типа, что Гарри со своей метлой делает? Это ещё на их первом курсе было, когда во время их первой игры его с метлы Квиррелл скинуть пытался, а они тогда что это Снэйп думали. Ведь никто же кроме неё не помог тогда. В общем, не обижался на неё Гарри.

«Да пусть себе бухтит. Жалко что ли. Может она таким образом снимает стресс», — думалось ему иногда.

Так что, объяснил ей Гарри ситуацию и она успокоилась. И даже извинилась. А потом объяснила, что наехала она на него из-за того что за него переволновалась, ну, в первую очередь.

Ещё, в этот раз, у Гарри вызвал... даже не удивление, а недоумение Артур Уизли. Папа Рона. Он, практически перед самой посадкой в поезд, за несколько минут до его отправления, вдруг принялся уговаривать его ни в коем случае не охотиться на Сириуса Блэка. Самостоятельно.

«Я не понял, он что идиот, что ли? Или, может он идиотом меня считает? Вот как, скажите на милость, я за ним охотиться буду, если он матёрый зэк, а я школьник-недоучка? Н-да. Права Гермиона. Тысячу раз права, когда говорит что маги с логикой совсем не дружат», — подумалось Гарри про мистера Уизли.

Ну, а потом, часа, примерно, за полтора до момента как Хогвартс Экспресс до Хогсмида добраться был должен, остановили поезд и запустили в вагоны дементоров. Для того, чтобы Сириуса Блэка найти. Ага. Конечно. Вот делать ему больше нефиг кроме как в поезде прятаться. Ну да, везде он уже прятался, только в поезде ещё не пробовал.

Но, даже если бы и так дело было, то почему поезд только сейчас обыскать решили? Ведь, если бы Блэк тут действительно спрятался, то он Гарри сто раз бы убить успел.

В общем, когда Гарри в себя после обморока пришёл и выяснил что это за хрен к ним в купе заглянул, то разозлился он. «Ну, суки! Дурачьё с инициативой! Уж я-то вам её... прикручу. Так, прикручу, что взвоете у меня! Уроды», — думалось ему после этого.

И чтобы слова с делом не разошлись, залез он в чемодан, достал лист пергамента, быстренько нацарапал записку и выпустив из клетки свою сову отправил её с посланием. Но только не сказал к кому он её отправил. Единственное, что он сообщил, так то, что кое-кого сюрприз ожидает.

Кстати, спросил Гарри у мадам Боунс насчёт того кто был инициатором размещения дементоров вокруг школы. И оказалось, что это их Министр Фадж подсуетился, вместе с Дамблдором. А на вопрос Гарри, уверена ли она что без Дамблдора не обошлось, она даже фырканье в письме изобразила. Дескать, не смешите мои тапочки, мистер Поттер. Потому как если бы Дамблдор не захотел, то и фиг бы чего с этим делом получилось.

Вот Гарри и решил что настроение он кое-кому испортит. А то сильно умные все.

Поэтому у входа в школу их встретила мадам Боунс. С группой сопровождения, конечно.

— Что опять произошло такого, что потребовало моего присутствия, мистер Поттер? — уточнила она у него после того как они поздоровались.

Правда, немедленно Гарри объяснить ситуацию не смог. Потому как к ним подошёл Малфой, со своей обычной, глумливой ухмылочкой на лице, и влез в их разговор.

— Эй, Поттер, — обратился он к Гарри. — Я слышал что ты грохнулся в обморок при встрече со стариной дементором? Ха-ха-ха.

А Гарри глянул на него, как на идиота, и попросил Грэйнджер:

— Слушай, Гермиона, двинь-ка ему, что ли, — и пояснил почему он её об этом просит. — У тебя удар послабже.

А Гермиона, как уже говорилось девчонка была боевая, так что не стала она лишних вопросов задавать, а зарядила Малфёнышу знатную оплеуху. С разворота. Да так, что тот на пятую точку уселся, а сам Гарри, подскочил к нему и ухватил за лацканы мантии. И, типа, помогая вставать, дёрнул его на себя. После чего прошипел:

— Ты чё, сука, не видишь с кем я разговариваю? Что, совсем ни ума, ни такта в твоей тупой, чистокровной башке не осталось? Так ты только попроси, я тебя быстро научу хоть чуть-чуть головой думать.

— Ну, амбец вам, — пообещал ему в ответ Малфой. — Когда мой отец узнает...

— Да не волнует это никого, что будет когда твой отец что-то там узнает. Иди и расскажи это тем кому это интересно, — отмахнулся от него Гарри.

После чего ещё и дополнил свои слова действием, развернув Малфоя спиной к себе и придав ему ускорение. Пинком. А мадам Боунс сделал вид, что ничего такого не заметила.

В общем, рассказал ей Гарри о произошедшем и спросил, какого, мол, простите хрена, вместо того чтобы в каждом вагоне по парочке авроров разместить какой-то идиот дементоров использовал? Ведь если бы не их новый преподаватель ЗОТИ, то вместо праздничного пира в школе сегодня была бы панихида по одному конкретному Гарри Поттеру. А может и не только по нему.

Потому что, была у дементоров такая функция, если так сказать можно было. Любвеобильными они были и очень любили целоваться. Причём, с любым существом обладающим разумом. Правда, был при этом один существенный недостаток, потому как, при поцелуе дементор из разумного душу высасывал. Но, это уже были, так сказать, сопутствующие потери. С точки зрения дементоров, конечно.

А дальше мадам Боунс взяла дело в свои руки. Правда, при этом, попробовал Дамблдор вмешаться, типа, Амелия, девочка моя, а что это ты делаешь в моей школе? И почему я об этом ни сном, ни духом? На что получил ответ, что она ему не девочка, а Глава ДМП. И если он пыл свой не поумерит, то их дальнейшая беседа в другом месте проходить будет. И добавила, что школа тоже не его.

В итоге, для начала Гарри обследовала их школьная медсестра, мадам Помфри, а уже после этого Боунс прихватив его и Дамблдора, отправилась к последнему к кабинет. Разумеется, не обошлось, при этом, и без Макгонагалл, и без Снэйпа. И парочки авроров. А Флитвику со Спраут поручили распределение провести и последующий праздничный пир.

Альбус, конечно, потребовал чтобы Гарри со всеми в Большой зал отправился. Дескать, нечего ему взрослые разговоры слушать. Но мадам Боунс воспротивилась и заявила Дамблдору, что, Поттеру как раз, таки, полезно будет в их разговоре поучаствовать, тем более, что он лицо заинтересованное.

А дальше имел Дамблдор что послушать. Нет, Боунс, конечно, выражалась корректно, в целом, но суть её разговора сводилась к тому что один старый мудаковатый козлодранец в конец заигрался. И что он, вместо того чтобы на поводу у Фаджа идти, лучше бы надавил на него, чтобы он дополнительную охрану выделил. И тогда бы по поезду дементоры не разгуливали и народ не пугали.

— Но ведь ничего же не случилось, — Дамблдор попытался было нивелировать наезд мадам Боунс.

— Да, не случилось, — согласилась с ним Боунс. — Вот только не благодаря тебе, старому мудаку. И скажи-ка мне вот что, Альбус, что за хрень стала твориться в школе с момента поступления в неё мистера Поттера. То тролль, то одержимый учитель, а то вообще василиск по школе свободно ползал. Ты чего, старый ты козёл, совсем нюх потерял? Так вали на пенсию, если у тебя старческий маразм прогрессирует.

— Но, снова повторю, Амелия... — начал было отбрыкиваться Дамблдор.

— А я, снова поторю, что не благодаря тебе, Альбус, — вновь перебила его Боунс. — А благодаря ему. — Она указала на Гарри. — Подростку, которому едва тринадцать лет исполнилось. Потому как именно он завалил и тролля, и одержимого, и василиска.

— Тролля, вообще-то, победил мистер Уизли, — как бы между прочим заметил Альбус.

— А вот ничего подобного, — заявила, вдруг, Макгонагалл. — После вскрытия выяснилось, что на самом деле, тролль умер от того что ему мозги кто-то магией взболтал, сунув палочку прямо в нос. И этим кем-то был отнюдь не мистер Уизли.

— В общем, — подвела итог Боунс. — Теряешь ты хватку, Альбус. Так что, давай-ка ты на пенсию. Сам. Добровольно. А то ведь выпрут, с позором. И, если ты спросишь, кто же это осмелится, то я тебе отвечу. Найдутся люди. А для начала ознакомься вот с этим документом.

— Что-о-о?! — возмутился Дамблдор прочитав его содержание. — Какой ещё отдел образования? Почему меня никто в известность не поставил. Я бы своего согласия не дал.

— А оно никому и не требуется, Альбус, — пояснила Боунс. — Особенно в данном случае, потому что это дело Министерства, к которому ты никакого отношения не имеешь.

— Но, я всё ещё Верховный чародей Визенгамота! — возмутился Дамблдор ещё больше.

— Недолго, Альбус. Буквально до следующего заседания. Можешь мне поверить, — ухмыльнулась она ему в ответ. — Да и вообще, надоели мне твои шашни с Фаджем. Так что, предлагаю тебе в последний раз. Уйти добровольно. В противном случае ты узнаешь, что далеко не все относятся к тебе как ко второму Мерлину. И предупреждаю, если ты попробуешь противодействовать, то я подниму из небытия дела полувековой давности, и привлеку для этого ребят из Европы. А ещё, если ты и после этого не уймёшься, то мы вспомним о более недавних временах. В частности о произошедшем в восемьдесят первом году.

Разумеется, при всех мадам Боунс фамилии не озвучила, но те кто помнил те времена понял, что речь про Геллерта Гриндевальда идёт и про Сириуса Блэка. Того самого, который в этом году из Азкабана сбежать умудрился. Она вообще в разговоре паузу сделала, давая Дамблдору осмыслить свои слова. После чего добавила. Напоследок:

— Да, и вот что ещё, Альбус. Если ты думаешь, что дух Волдеморта жив и Гарри Поттеру ещё предстоит с ним встретиться, чтобы выполнить какое-то там его предназначение, то забудь об этом.

— О чём это ты, Амелия? — удивлённо спросил он её.

— А я о том, что пока ты тут разыгрываешь многоходовые партии, в Албанию съездили подготовленные люди и выловили его. Так что нету его там, Альбус. И где он сейчас находится, даже я тебе сказать не могу.

Ну, и само собой, что Гарри, послушав эти разговоры, тоже в стороне не остался. Он, в конце, встал и заявил, что если в течении завтрашнего дня от школы не уберут дементоров, то послезавтра, эту самую школу покинет уже он. И отправится прямо в Европу, а уже там поднимет хай. Ну, и покажет, заодно, тем местным снобам которые думают, что за Каналом и земли нет, и что люди там не живут всю глубину их заблуждений.

Вот такое случилось событие первого сентября девяносто третьего года, которое и стало тем самым камешком стронувшим с места горную лавину. И в жизни граждан магической Британии, начались перемены, которые вызвал ни кто иной как Гарри Поттер. И история потекла, так сказать, совсем в другом направлении.