Круг (гет)

— Это невыносимо, — вздохнула Аяно, оторвавшись от учебника по защите от Темных искусств. — Никаких заклинаний, практики — сплошной текст! Почти так же скучно, как и на истории Магии!

Ева подняла глаза на сокурсницу, моментально вспоминая об Отряде Дамблдора. Не так давно Гарри нашел место для занятий их небольшой группы. Она ничего раньше не знала о Выручай-комнате, но знакомство с новым секретом школы теплилось в ней, словно нагретый солнцем мёд.

— К черту, — констатировала Аяно, откладывая несчастный учебник в сторону. — Знал бы отец об этом позоре, я бы тут же...

— Ты говоришь прямо как Малфой, — хмыкнула Ева, не отрывая взгляда от строчек на странице. Кавагучи одарила ее недовольным взглядом.

— А тебя эта ситуация, похоже, не особенно волнует, — заметила она, скрестив руки на груди. — Только и знаешь, как якшаться со своими гриффиндорцами по углам замка.

— Это действительно отвратительно, не правда ли? — раздался надменный голос прямо над ухом Евы, и та вздрогнула от неожиданности. Поняв, что голос принадлежит Драко, она почувствовала невыносимый жар в области шеи и желание исчезнуть из этого черного лакированного кресла, в котором сидела.

— Ты как всегда появляешься невовремя, — пробормотала Ева, не поворачиваясь к парню и слепо глядя в учебник, пытаясь безуспешно продолжить читать.

— Это общая гостиная, Хейг, — усмехнувшись, сказал Драко. — Но сегодня мне не до тебя, уж извини.

— Не смею вас задерживать, мистер Малфой, — фыркнула Ева, пряча микроскопическую улыбку.

Драко только ухмыльнулся и покинул гостиную факультета. Аяно проводила его задумчивым взглядом и с подозрением повернула голову к своей приятельнице, которая все еще смотрела в учебник.

— Я чую странную атмосферу, — сказала она, подперев рукой подбородок. — Все нормально?

Ева совершила усилие и оторвала взгляд от учебника, посмотрев на Аяно.

— Что странного-то? Так же, как и обычно, — пожала она плечами. — Раздражает, бесит, надоедает. С каждым днем все больше и больше.

— Бесит, да? — уточнила Аяно. — Мне же кажется, что он начинает тебе нравиться.

Ева только поморщилась от её слов.

— Это еще не хватало! — сказала она, вперив взгляд в учебник. — Тебе кажется!

— Как и всегда, — хмыкнула Аяно, взяв со стола свой учебник по защите от Темных искусств. — Всего лишь кажется.

Ева проигнорировала её сарказм, предпочитая промолчать, и углубилась в чтение параграфа. Когда она уже начала что-то соображать, почувствовала нечто теплое в кармане мантии. Ева быстро сообразила, что это фальшивый галеон ОД, сообщающий о времени проведения следующего занятия.

Ева закрыла книгу и встала с кресла, что заставило Аяно поднять голову.

— Я в спальню, — сообщила она, на что японка коротко кивнула и вновь опустила голову к страницам.

Захватив собственный учебник, Ева быстро поднялась по лестнице в спальню, где она достала свой фальшивый галеон и пригляделась к новой дате.

«Уже завтра».

С улыбкой спрятав галеон ОД, Ева откинулась на спину, упав на кровать. Некоторое время она лежала так, глядя в потолок, пока ей не пришла в голову отличная мысль. Ева спустилась с кровати, заглядывая под неё: пишущая машинка все еще стояла там, где ей и положено было стоять. Ева взяла аппарат в руки и поставила на ближайший письменный стол, завороженно опускаясь на стул.

* * *

Ева тратила лист за листом, однако это были лишь бессмысленные, никак не связанные между собой обрывки идей, которые возникали у неё в голове. Полноценной работы не получалось, пока в конце концов, это занятие начало угнетать. Она подперла голову рукой, размышляя о совершенно новом сюжете. Но никаких идей в голову не шло.

— Чем это ты там занимаешься? — спросила Аяно, появившись в спальне.

Ева убрала руку от лица и посмотрела на японку.

— Я придумываю сюжет для рассказа, — вздохнув, ответила она. — Но что-то я немного бездарность. А может, и не немного.

— Ты это брось! Лучше выйди на улицу и проветрись, — строго сказала Аяно. — Будешь так сидеть — ничего не придумаешь!

— Возможно, ты права, — сказала она, поднявшись из-за стола. — Последую твоему совету.

— Вот и вперед!

Хейг оделась потеплее, взяла свою черную записную книгу и направилась прочь из спальни.

* * *

Малфой шел по сугробам, чувствуя, как ледяной холод проникает сквозь его верхнюю одежду. Зима стремительно захватывала первенство, не давая теплой погоде и мысли для проявления в ближайшее время. Холодное время года Драко не очень любил, как и присущую ей низкую температуру воздуха, а потому его настроение было подпорчено: он желал как можно скорее оказаться в своей гостиной.

Позади слизеринца шли его «телохранители». Хруст от соприкосновения лапищ Крэбба и Гойла был просто чудовищным, однако он вдруг резко прекратился.

— Это ещё что? — пробормотал Гойл, и Драко обернулся не без раздражения.

— Ну что там у тебя? — спросил тот и опустил взгляд. Нога Гойла возвышалась над чем-то черным, прямоугольной формы.

Глаза Драко загорелись, и он даже позабыл о холоде. Он поднял неизвестный предмет, который оказался чьим-то потерянным дневником.

— Забавно, — пробормотал Малфой, разглядывая находку. Дневник был в хорошем состоянии, однако больше половины страниц были исписаны красивым и ровным почерком.

Нахально улыбнувшись, Малфой сунул книжицу во внутренний карман своего пальто. Такие подарки судьбы он всегда любил.

* * *

Вечером, когда большая часть его однокурсников уже ушла спать, Драко в одиночестве сел в своей гостиной поближе к камину и достал из своей сумки чужой дневник. На форзаце не было никаких лишних записей, по которым можно было бы определить хозяина, тогда Малфой пролистал несколько страниц, пока вдруг мельком не заметил собственную фамилию. Драко пролистал назад и, действительно увидев свою фамилию, с интересом принялся читать.

«У него довольно красивые руки. Бледные, с тонкими и длинными пальцами. Он мог бы играть на фортепиано, не будь такой занозой и таким гадом. Чистокровный нытик Малфой с красивыми руками. Просто смешно.

Но это не единственное открытие. Оказывается, Снейп ставит ему «превосходно» не просто так. Завышает, естественно, но способности у него всё же есть. А вот что со мной происходило в тот день, я не знаю. Мне было сложно даже правильно рассчитать семена клещевины…»

«Хейг», — Драко расплылся в злорадной улыбке, чувствуя, как сердце начинает отбивать быстрый ритм. — «Красивые руки, значит? Ну ты попала, сестричка.»

Не в силах сдержать улыбки, Драко перевернул страницы и принялся читать с самого начала.

«Это пятое июля. Летние каникулы.

Скоро наступит мой пятый курс, а я чувствую себя так, будто я трухлявое полено, которая желает только успокоения до конца жизни. Я не могу спать. Мне всё ещё снятся кошмары, словно всё это произошло только вчера.

Мне снится один и тот же сон. Полыхающее зарево. Крики, от которых кровь стынет в жилах. Мольбы о помощи на иностранном языке. И я, глядящая на это со стороны. Как всегда беспомощная.

Я знаю, что была слишком маленькой и ничего не могла сделать. Бабушка говорила мне об этом сотни раз. Но это не отменяет того, что они появились в том поселении именно из-за меня. Этот факт никогда не изменить, сколько бы слез я не пролила, сколько бы лет не минуло.

Они убили их всех. Убивая, они ржали словно гиены. Они самые безумные Пожиратели смерти из всех хотя бы потому, что находят другие заклинания помимо «Круцио», которые могут приносить боль другим людям. Хотя нужно еще проверить, кто из них безумнее — мой папаша или убийцы моих невинных друзей.

Имена выжжены в моей голове незаживающим ожогом.

Редсеб и Иизакки Маллиган. Братья-близнецы, уничтожившие одно из коренных поселений Африки. Люди, ненависть к которым отравляет меня многие годы. Их стремление исполнить желание отца оказалось таким сильным, что они прибыли в Африку из Британии, чтобы сравнять небольшой поселение с безжизненной землей тех мест. И всё потому, что в тот роковой день мы с бабушкой оказались там, я это знаю.

Эйодел, Джикони, Сифо, Ониекачукву, Иму, Мневай, Асида, Болэйд, Таффари, Рефилв, Олууосеий, Буджьюн, Мазози, Гвандоя…

Я помню каждого из вас. Часть моей души навечно сожжена дотла, и пепел её унесен горячим ветром Африки.

Я никогда вас не забуду.»

Драко захлопнул дневник, некоторое время бессмысленно глядя перед собой, прокручивая в голове строчки. Он опустил глаза к камину, где языки пламени неспешно пожирали поленья. Ему будто бы и самому привиделось что-то отвратительное и ужасное в пламени.

Не подобное он ожидал прочесть. Малфой думал, что увидит в дневнике Евы обычные подростковые проблемы, может быть, узнает имя человека, в которого она тайно влюблена или же какую-нибудь личную сокровенную тайну, чтобы потом или шантажировать её или рассказать всем что-то интересное.

Почему Африка? Как её занесло туда? Как там оказались близнецы Маллиган, которых сам Драко видел не раз? И что там вообще произошло?

Малфоя раздирало любопытство пополам с легким чувством стыда, которое он не ожидал испытать в подобной ситуации. Он взглянул на дневник сокурсницы, который сейчас держал в руках: теперь он смотрел на него иначе.

Быть может, тут он сможет найти ответы на свои вопросы?

Драко вновь раскрыл книжку на нужной ему странице и с противоречивыми чувствами ушел в чтение.

* * *

— Аяно!

— Что?

— Ты не видела мою черную записную книжку?

— Ту, в которой ты вечно что-то пишешь? Нет, не видела. А что?

— Мерлин подери... Кажется, я её потеряла, — Ева была не на шутку обеспокоена.

— Ты же брала её вчера на улицу, — припомнила Аяно, разглаживая свою школьную мантию. — Может, на улице оставила?

Ева выпрямилась, задумчиво глядя перед собой. Она помнила, что брала дневник с собой, когда уходила на прогулку, но также она точно помнила, что клала его во внутренний карман пальто. Она взглянула в окно: под толщей воды всегда было сложно опознать состояние погоды, но уже вчера обещали сильные заморозки.

— Скажи профессору Трелони, что мне стало плохо, и я ушла в больничное крыло, — пробормотала Ева, всё ещё задумчиво глядя в окно.

— С ума сошла? — фыркнула Аяно, обернувшись к приятельнице. — Если тебя там кто-то увидит — получишь по полной программе!

Ева повернулась к Аяно, серьезно посмотрев на неё.

— Пусть накажут, но я должна найти мой дневник, — возразила она.

И не желая слушать ответа на свои слова, Ева принялась натягивать вместо школьной мантии теплый свитер.

Стоило вырваться из стен замка, Ева быстро ощутила, как ледяной ветер обволакивает её лицо, но деваться было некуда. Снега на ночь навалило донельзя. Ева доковыляла до занесённой снегом тропинки, по которой вчера возвращалась, дрожащими руками вытащила волшебную палочку и направила её к образовавшейся снежной поляне.

— Акцио, — произнесла она, все еще щурясь от ветра.

Но ничего не происходило. Ева попыталась произнести заклинание еще раз, однако ничего не менялось, и только потом она с ужасом вспомнила, как сама же накладывала на свой дневник контрзаклятие от Манящих чар, дабы Ричи с подружками вдруг не покусилась на её вещи.

Иронично хмыкнув, Ева запрятала свою волшебную палочку, после чего нагнулась и принялась быстро разгребать снег руками. Свои перчатки она в спешке забыла, поэтому руки очень быстро замерзали. Ева про себя выругалась, ведь она, как человек, играющий на скрипке, должна с особым вниманием заботиться о руках.

Но выбора у неё не было.

* * *

— Извините, профессор, — раздалось вдруг в дверях кабинета. Ученики как на зов повернули головы в сторону двери и увидели Еву. — Я была в больничном крыле. Можно мне зайти?

— Заходите, мисс Хейг, — проговорил профессор Флитвик. — Но впредь больше не опаздывайте, иначе я буду вынужден снять с вас баллы.

— Да, профессор.

Малфой проводил взглядом свою сокурсницу, чей вид был довольно болезненным и удрученным. Ева быстро прошла между партами и присела за парту с Гермионой Грейнджер, поскольку сегодня была пара спаренных уроков Заклинаний вместе с гриффиндорцами.

Драко вспоминал сотни написанных слов, которые прочно засели у него в голове. После первой записи в своем дневнике Ева старалась не упоминать о случившемся в Африке, поэтому он не нашел больше никакой информации, хотя периодически в записях всплывали имена близнецов Маллиган, которых она, судя по всему, наполовину боялась и наполовину ненавидела. Малфой и сам не знал, какую еще информацию он надеялся узнать о том дне, но прочитанное тогда почему-то произвело на него неизгладимое впечатление.

Качнув головой, Малфой взял перо в руки и поднял глаза на профессора. Краем глаза он вдруг заметил, что на него смотрит Кавагучи Аяно. Драко намеренно повернул голову в её сторону, но японка продолжала сверлить его своим невозмутимым взглядом. Он слегка напрягся, но Аяно всё же перевела взгляд на преподавателя.

Спустя некоторое время прозвенел звонок. Профессор Флитвик дал своим ученикам домашнее задание, и они начали собираться на последний урок. У слизеринцев осталась защита от Темных искусств.

Малфой поднялся со своего места, сложил учебник, тетрадь и перо в сумку. Он прошелся взглядом по книгам в привычной манере, и его словно пронзило током.

Дневника в сумке не было.

Драко не поверил собственным глазам. Он принялся рыться в сумке, перебирая учебники и тетради, но книжица как сквозь землю провалилась: её будто бы вообще и не было. Мог ли он сам потерять дневник, или же кто-то додумался рыться в его сумке? Ответов не было, но любой из них не приносил ему ничего хорошего.

После окончания последнего урока первой, кто покинул класс, была Ева. Она пулей вылетела из кабинета, даже не успев убрать в сумку перо с тетрадью и делая это на ходу. Драко проводил её внимательным взглядом, прекрасно понимая причину её спешки, а затем вновь наткнулся на Аяно, которая стояла прямо перед ним. Скрестив руки на груди, она выжидающе глядела на него.

— Что тебе нужно, Кавагучи? — спросил тот, укладывая учебник в сумку.

— Поговорить, — без тени улыбки сообщила Аяно.

— Неужели? — хмыкнул Малфой, внутренне напрягаясь. — Прости, но мне сегодня не до свиданий.

— Я всё Еве расскажу, если ты сейчас же не поговоришь со мной, — сказала Кавагучи, чуть наклонив голову вбок.

Драко застегнул сумку и посмотрел на свою сокурсницу. Выглядела она более чем серьёзно, и это не могло не привлечь его внимания.

— Не знаю, что ты там собралась рассказывать, но так уж и быть, давай поговорим, — сказал Драко и направился прочь из класса. Пэнси и Аяно направились следом за ним. — Оставь нас, — обратился он к Паркинсон. Девушка недовольно надулась, одарила японку неприязненным взглядом и гордым топотом направилась прочь.

— Ну и о чём ты хотела поговорить? — безразличным тоном спросил Малфой.

— Отдай мне дневник Евы, — без предисловий сказала Кавагучи.

Драко перевел на неё взгляд и сощурился, размышляя над тем, как она вообще могла узнать о том, что тот был у него всё это время.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал он, нахально улыбнувшись. — У меня нет никакого дневника.

— Неправда, — возразила Аяно. — Я видела его сегодня у тебя в руках. Ты читал его рано утром, а потом положил в сумку.

Малфой улыбнулся и вдруг неожиданно протянул свою сумку девушке. Аяно застопорилась, а затем подняла на Драко резкий взгляд карих глаз. Они так и полнились подозрительностью.

— Можешь проверить, — сказал тот, всё ещё протягивая сумку.

Вопреки его ожиданиям, Кавагучи без стеснения взяла портфель и раскрыла, осмотрев содержимое. Удостоверившись, что дневника Хейг там действительно нет, она вернула Драко вещь.

— Ты как обычно в своем репертуаре, — заметила она. — Плетёшь какие-то нелепые и детские интриги. Однако ты сразу согласился поговорить со мной, как только я упомянула её имя.

— Ну, я же должен был удостовериться в том, что ты ничего лишнего не скажешь ей, — с самодовольной улыбкой сказал Малфой.

— Довольно чистосердечно.

Драко ухмыльнулся.

— Не понимаю, о чём ты.

Аяно выпрямилась, оглядывая его своим безразличным взглядом.

— Паясничай, сколько душе угодно, Малфой, — сказала она. — Но стоит ей узнать, что дневник был у тебя, она тебя ни за что не простит. И закончатся на этом твои развлечения.

С этими словами Аяно направилась прочь, оставив Малфоя глядеть вслед этой маленькой и хрупкой девчонке с паршивыми ощущениями на душе.

Драко повесил сумку на плечо и направился в гостиную своего факультета, погрузившись в свои мысли. Он стал часто наблюдать за этими двумя закадычными подружками. Они и раньше казались ему выделяющимися из всего слизеринского строя, только должного внимания он им не уделял. Конечно, больше всего выделялась Хейг со своим открытым отношением к чистоте крови, но и Кавагучи не так проста. Японка достаточно прохладно относилась к нечистокровным волшебникам, хоть это и не выражалось в открытой ненависти к ним, однако она, как Малфой не раз слышал от сокурсников, постоянно пыталась защитить Еву от любых напастей. Как и сейчас, когда пришла за её дневником. Только сама Хейг, похоже, не воспринимает их общение как крепкую и настоящую дружбу.

Но что тогда может связывать этих двоих? Сама Аяно? Или же нечто другое? У Драко по этому поводу складывалось ощущение, что эти двое скрывают между собой нечто связывающее их друг с другом. И Малфою было интересно, что именно.

Однако сейчас ему было куда больше интересно то, что случилось с дневником Евы.