Тихая жизнь Киберпанк 2077 (гет)

За два месяца реабилитации я привык, что у всех есть план. У Круза — план, у Роу — план, у медиков — план. У меня — расписание. В столовой — план, чем меня кормить. Всё должно идти так, как запланировано, как положено, на месяцы вперёд. И ты очень быстро привыкаешь, когда всё идёт по плану. Пусть и по чужому. Два месяца размеренной, предсказуемой жизни сделали своё — я начал верить, что у корпораций всё под контролем. Что их планы — это закон, а хаос где-то далеко, за стенами.

Поэтому я сразу понял, как планы поменялись, когда увидел после первого КПП Шоу с группой оперативников. В нём что-то изменилось, я не мог сразу сформулировать что именно. На нём не было очков.

— Ви, Соломон, — поздоровался он ровным, слишком спокойным голосом. Профессиональная улыбка казалась натянутой. — Прогулка удалась?

— Всё в порядке, доктор, — ответил Рид, и его голос сразу стал осторожным, плоским. — Что-то случилось?

— Небольшие осложнения по проекту, — сказал Шоу, не моргнув глазом. — Ви, пойдёмте со мной. Нужны дополнительные уточнения. Соломон, вас попросят подождать здесь.

Его тон был мягким, но в слове «попросят» и в том, как оперативники сместились, блокируя Риду путь, сквозила сталь.

— Он остаётся со мной, — твёрдо заявил Рид, делая шаг вперёд. — По протоколу сопровождения я неотлучен.

— Протокол изменён, — без колебаний парировал Шоу. В его спокойствии чувствовалась ледяная, не терпящая возражений сила. — Это приказ, Рид.

Из боковых дверей, словно из-под земли, выросли ещё шесть фигур в полном штурмовом обмундировании, с закрытыми шлемами без визоров, со «слепыми» масками сенсоров. Они двигались с пугающей синхронностью. Двое навалились на Рида, не применяя грубую силу, но жёстко блокируя его руки и оттесняя в сторону.

— Не усложняй! — рявкнул один из них, и в его голосе не было ни капли уважения к агенту ФРУ.

Меня окружили остальные. Никакого насилия, просто плотное кольцо тел, ведущих меня на допрос. Какие тут тренировки с Роу…

Меня плотным кольцом отвели в глухую комнату без окон, обитую звукопоглощающими панелями. Стол, два стула. Комната для допросов. Меня усадили, провели ручным сканером по всему телу. Сканер пискнул, подтвердив, что я «чист».

За мной сразу зашёл Шоу, остальные вышли. Без умных очков его лицо казалось ещё более острым и лишённым эмпатии. В руке он небрежно держал «Лексингтон», стандартный пистолет Милитеха. Он не направил его на меня, но и на стол класть не собирался.

На том уровне, на котором находился Шоу, уже не было просто учёных, или просто солдат, или просто докторов. Это были универсалы. Люди-орудия, способные в один день препарировать мозг, а на следующий — штурмовать укрепрайон. И сейчас передо мной был именно такой человек-инструмент, переключившийся в режим «контроль угрозы».

— Внимательно слушай, — его голос резал воздух, как скальпель. — Я буду задавать вопросы. Ты будешь отвечать. Быстро. Чётко. Без размышлений. Первый вопрос: чья была изначальная идея привезти тебя сюда? Кто предложил твой перевод в Найт-Сити?

Я замолчал, мозг лихорадочно пытался сообразить, что за ловушка в этом вопросе.

— Херли ты думаешь? — его голос не повысился, но в нём прозвучало стальное нетерпение. — Отвечай. Быстро.

— Мне… предложили, — выпалил я. — Сегодня утром. Рассказали про ваших пленных из «Арасаки», про «Сущность». Сказали, нужен эксперт. Это не был приказ. Это была просьба. Озвучивал её Рид. Но кто был инициатором… я не знаю.

Шоу не отреагировал, как будто проверяя только скорость ответа. Сразу задал следующий.

— Второй вопрос. Ты видел Грегори Стивенса, вашего медика, до сегодняшнего дня? И что именно он с тобой сделал, когда подходил к тебе во время обеда с Ридом?

Вопрос был настолько неожиданным, что я опешил.

— Нет. Познакомились только сегодня. Во время обеда… он померил давление, глянул на показания сканера, спросил, как самочувствие. И ушёл. Всё. Я не знаю, к чему эти вопросы. Ты можешь сказать, что произошло? Где Рид?

— Здесь я задаю вопросы, — холодно отрезал он. — Вопрос третий. Что вы делали на улице?

— Гуляли, — ответил я, и в голосе уже прорывалось раздражение, замешанное на страхе.

Он откинулся на стул, пальцы по-прежнему лежали рядом с пистолетом.

— Что произошло… — он выдохнул, и впервые в его тоне появилась тень усталости. — После вашего ухода в парк, нашим «образцам» одновременно прожарили мозги. По датчикам — секунда в секунду. Совпадение? Наш нетраннер получил цифровой ожог через интерфейс. А у Грегори случился приступ, схожий с киберпсихозом. Его засекли камеры, когда он носился по служебным этажам. Его задержали. Признаки… схожи с начальными симптомами у Анны и Даниеля. Как будто его «Кироши» тоже были взломаны. Что есть идеи, почему это случилось?

Шоу пристально смотрел на меня. Я молчал. Просто не знал, что сказать. Импланты могут сделать тебя сильнее, быстрее, ловчее. Но нет импланта, который сделает тебя умнее. Я чувствовал себя максимально тупым от невозможности понять, что происходит. Да уж, бегать и стрелять у меня получалось явно лучше.

Ну конечно, клубень, — язвительно вклинился в мои мысли голос Джонни. — Тебя делали солдатом, а не аналитиком. Твои главные аргументы — кулаки и ствол. А когда этого нет, ты бесполезный кусок говна, не способный сложить два и два.

— У тебя нет «Кироши», у меня их тоже нет. Я пользуюсь очками. Теперь единственный способ быть уверенным, что твои глаза — только твои. Все остальные под подозрением. Других идей, откуда их ломают, у нас всё равно нет.

Потом его лицо снова окаменело.

— Круза, Рида и Грегори изолировали. Потому что… — его голос стал ядовитым, — мы рассчитывали на помощь. А получили катастрофу. Трое ценных активов нейтрализованы за час. Координация нападения была безупречной.

И тут он взял пистолет. Медленно, целенаправленно поднял его и навёл прямо на меня. Не для устрашения. Для дела.

— Я получил отчёт Круза о твоём состоянии. «Стабилен, лоялен, интегрируется». И теперь я не знаю, кому верить. Последний вопрос. У тебя в голове сейчас что-то есть? То, что электроника не может обнаружить.

Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Я вспомнил Дешона и его ствол. Только теперь у меня за душой не было призрака-спасителя. Если умру, то умру.

Ну давай, — прошипел знакомый, хриплый голос, полный торжества. — Скажи ему про меня. Он же только этого и ждёт. Один выстрел, и ты будешь свободен. От них. От меня. От себя самого.

Я посмотрел прямо в ствол, а потом в ледяные глаза Шоу.

— Стреляй чё, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — А потом поковыряешься в моей голове, может, что и найдёшь.

Мы смотрели друг на друга несколько вечностей. Потом Шоу медленно, очень медленно опустил пистолет. Он не убрал его, просто положил обратно на стол.

— То, что сидело в головах у этих кретинов из «Арасаки»… по последним обрывкам данных, которые успел записать сканер перед их откатом… оно их использовало как антенны. И оно искало кого-то. Сигнал был не случайным. Он был… структурированным. Как запрос.

— Запрос? К кому?

«К тебе, клубень. Все дороги ведут к тебе.»

Он тяжело вздохнул, и в его взгляде не было торжества открытия — только глубокая, вымотанная растерянность.

— Не знаю. Я в тупике. Сканеры засекли паттерн. Повторяющийся. Как… серийный номер. Но чей? Зачем эта штука кричит в эфир чужой нейронный отпечаток?

Он достал из кармана планшет, швырнул его на стол. На экране — дикая синусоида с чётким, зазубренным ритмом в самом её хаосе.

— Видишь? Это «крик» Сущности. А это… — он провёл пальцем, и рядом возникла вторая, старая волна. Её рисунок был смазан, изношен, но основа… основа была той же. Та же последовательность пиков и провалов. — Твой базовый нейросигнатур, сделанный «Матрицей». Просто технический снимок твоего мозга после матрицы.

Я уставился на два графика. Совпадение было жутким, неоспоримым. Как будто смотришь на свою старую, изуродованную фотографию, которую кто-то использует как ориентир.

— Это… мой? — пробормотал я. — Оно ищет мой отпечаток?

— Возможно, — Шоу говорил тихо, словно боялся, что его слова материализуют кошмар. — Или ищет все, кто носит такой отпечаток. Но это только гипотеза. Самая безумная. Меня, честно говоря, больше волнует кому она это отправляет.

Тут в моей голове что-то щёлкнуло. Воспоминание, обрывок. Не Джонни. Что-то более старое, более глубокое и скользкое.

— Когда Джонни был в моей голове… — начал я медленно, ловя ускользающее ощущение. — Это было не всегда. Иногда, между его тирадами… был фон. Тихий, едва уловимый. Не его голос. Не его воспоминания. Треск. Просто… присутствие. Как будто кто-то слушает линию. Проверяет связь.

Шоу замер, его пальцы перестали теребить край стола.

— Проверяет связь, — повторил он без интонации. Потом его взгляд резко сфокусировался на мне. — И ты чувствовал это до того, как «Релик» начал переписывать тебя? Или после?

Я задумался. Всё было перемешано. Боль, страх, чужая память…

— После, — сказал я увереннее. — Когда барьеры уже рухнули. Когда его энграмма и моя нейросеть уже… сплетались. После Киносуры. Там было больнее всего.

— Сплетались, — прошептал Шоу. Его глаза бегали по графикам, складывая пазл с пугающей скоростью. — «Матрица» не просто вылечила тебя. Она сделала слепок этой… сплетённой структуры. Она записала результат контакта. Контакта не только с Джонни, а с чем-то еще. Твой мозг после «Релика» — это не чистый лист. Это документ, испещрённый метками. И если «Сущность» ищет именно эти метки… — Он посмотрел на дверь. — Грегори сканировал тебя за обедом. Снимал показания. Его «Кироши» были онлайн. Что, если он невольно считал этот отпечаток? И передал его, как маяк, в Сеть?

Теперь страх обрёл форму. Чёткую, неумолимую.

— Сука. — Шоу поднялся, его движения стали резкими, лихорадочными. — Цель бы подтверждена. Маяк сменился командой атаки. «Образец подтверждён. Координаты получены. Ликвидировать или захватить». И наши пленные… они сгорели, потому что были расходным материалом. А Грегори получил приказ через свои же глаза. Найти тебя. Но вы пошли гулять, это тебя и спасло. Сука.

Он схватил планшет, его лицо исказила гримаса отчаяния и ярости.

— Я ничего не знаю, Ви. Я строю худший из возможных сценариев из обрывков! Матрица — ключ. Ты — слепок, который этот ключ оставил. А «Сущность»… это слепая, голодная машина, которая ищет все слепки, сделанные этим ключом. Или того, кто когда-то держал этот ключ. В Вашингтоне тебя бы не нашли. Не запеленговали бы. Мы сами привезли тебя к её порогу. Рождественский подарок.

— Так что теперь? — моё собственное отчаяние начало прорываться наружу. — Я мишень?

— Хуже, — Шоу прошипел, уже хватая свой «Лексингтон». — Ты — живой артефакт. Уникальный экземпляр. В тебе есть то, что нужно ему. И за тобой охотится нечто, что может жечь разумы через городские импланты. И я не знаю, кто следующий. Круз? Рид? Любой в этой башне с «Кироши»? Через кого оно к тебе доберется. Мы уезжаем. Сейчас. Пока эта штука не осознала, что ты уже здесь, в самой её пасти. Вставай.

— Куда?

— Туда, где нет глаз. В подполье. Где нет ничего, что можно взломать. Здесь слишком много техники.

Шоу рванул к выходу, но на полпути развернулся, как на пружине. Он впился в меня взглядом, в котором не осталось ничего, кроме первобытной решимости выжить, и с силой прижал ствол пистолета мне под рёбра.

— И слушай внимательно. Это не партнёрство. Это эвакуация ценного и опасного груза. Шаг в сторону, любое движение, которое мне не понравится… Я не буду стрелять, чтобы убить. Я выбью тебе колени и потащу как багаж. Понял?