Волшебницы Пяти Стихий. Том 1. Пробуждение (гет)

Утро выдалось на редкость ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна академии, рассыпая по каменным плитам разноцветные блики. Милана сидела в библиотеке, погружённая в изучение древнего трактата о стихийной магии, когда к её столу бесшумно подошёл Эван.

— Снова за книгами? — его голос прозвучал неожиданно близко.

Она вздрогнула, подняла глаза:

— А, это ты… Да, пытаюсь разобраться в этой абракадабре. Тут написано, что лёд может хранить память о прошлых заклинаниях, но я не понимаю, как это работает.

Эван склонился над раскрытой страницей, его пальцы легко коснулись пожелтевшего пергамента:

— Видишь этот символ? Это не просто руна холода. Это ключ к энергетическому отпечатку. Когда ты создаёшь ледяное заклинание, часть твоей энергии остаётся в структуре кристалла.

Он начал объяснять, и Милана невольно заслушалась — его объяснения всегда были чёткими, образными, с неожиданными сравнениями. Через несколько минут она осознала, что смотрит не на текст, а на его лицо — на лёгкую складку между бровей, когда он задумывался, на то, как свет из окна подчёркивает золотистые искорки в его глазах.

— …и тогда ты сможешь считывать эти отпечатки, — закончил он, поднимая взгляд. — Ну как, понятно?

— Более‑менее, — она поспешно вернулась к книге. — Но всё равно сложно.

Эван улыбнулся:

— Иногда нужно отвлечься от теории. Давай прогуляемся? В лесу сейчас красиво — первые весенние цветы, птицы поют. И свежий воздух поможет лучше усвоить материал.

Милана колебалась всего секунду:

— Хорошо. Только возьму плащ.

Они вышли через восточные ворота академии, оставив позади каменные стены и шумные коридоры. Лес встретил их тишиной, напоённой ароматами хвои и влажной земли. Солнечные пятна дрожали на тропе, вытканной корнями старых деревьев.

— Здесь я ещё не была, — призналась Милана, оглядываясь. — Академия такая огромная, а я до сих пор нахожу новые места.

— Это одна из моих любимых троп, — Эван шёл впереди, легко перепрыгивая через корни. — Я часто прихожу сюда, когда нужно подумать.

Они шли молча, наслаждаясь покоем. Где‑то вдали стучал дятел, ветер шелестел в кронах, а под ногами мягко пружинил мох.

— Знаешь, — вдруг сказал Эван, останавливаясь, — я рад, что мы можем вот так просто гулять. Без всех этих формальностей, без взглядов со стороны.

Милана улыбнулась:

— Да. Иногда кажется, что вне академии мы были бы просто… обычными подростками.

— Обычными? — он приподнял бровь. — Ты серьёзно? С нашими способностями, с нашими семьями… Мы никогда не будем обычными.

— Но можем притвориться, — она шагнула вперёд, задев ветку. На голову ей упала капля росы. — Ой!

Эван рассмеялся:

— Вот видишь? Даже природа против твоего притворства.

Она фыркнула, стряхивая влагу, но не смогла сдержать улыбку.

Тропа стала круче, деревья — гуще. Они поднялись на небольшой холм, откуда открывался вид на долину с серебристой лентой реки.

— Красота, — выдохнула Милана, подходя к краю.

— Ага, — Эван встал рядом. — Иногда я представляю, что это мой собственный мир. Без правил, без ожиданий.

Она повернулась к нему:

— И что бы ты делал в этом мире?

— Хм… — он задумался. — Летал бы. Плавал с дельфинами. Ел мороженое на закате. А ты?

— Я… — она запнулась. — Наверное, тоже летала. И разговаривала с животными. Всегда мечтала понимать, о чём они думают.

Эван широко улыбнулся:

— Значит, мы бы отлично провели время вместе.

В этот момент он сделал резкое движение — и исчез за толстым стволом ели.

— Эван? — Милана обернулась, не понимая.

Из‑за дерева раздался приглушённый смех:

— Бу!

Она вскрикнула от неожиданности, потом рассмеялась:

— Ты что, в прятки решил поиграть?!

— Почему бы и нет? — он вышел, всё ещё улыбаясь. — Когда ещё представится шанс напугать наследницу рода Волковых?

— О, ты об этом пожалеешь! — она бросилась к нему, но он ловко увернулся и побежал вглубь леса.

— Поймай меня!

Захваченная игрой, Милана не заметила выступающий корень. Её нога подвернулась, она вскрикнула и начала падать вперёд.

— Милана! — Эван рванулся к ней.

Он успел схватить её за руку, но инерция была слишком велика. Оба потеряли равновесие, и они покатились вниз по склону — сквозь кусты, мимо камней, в вихре листьев и смеха.

Наконец остановились — Эван внизу, Милана сверху, оба запыхавшиеся, с растрёпанными волосами и искрящимися глазами.

— Ты… цела? — он первым нарушил молчание, глядя на неё снизу вверх.

— Д‑да… — она попыталась встать, но рука скользнула по влажной земле, и она снова оказалась в сантиметрах от его лица.

Время замерло. Их дыхание смешивалось, глаза встретились — и в этот миг мир сузился до расстояния между их губами.

Где‑то над ними громко каркнула ворона.

Они вздрогнули, разомкнули взгляды.

— Эм… — Эван кашлянул, отводя взгляд. — Ты… точно в порядке?

— Абсолютно, — она торопливо поднялась, отряхивая плащ. — Просто… немного грязно.

— Да, — он сел, пытаясь пригладить волосы. — Извини. Это я виноват — начал эту дурацкую игру.

— Нет, это я споткнулась, — она улыбнулась, стараясь скрыть смущение. — Зато теперь у нас есть история для внуков: как мы катались с холма, словно два сорванца.

Эван рассмеялся:

— Два сорванца с магическими способностями. Звучит как начало приключенческого романа.

Они медленно поднялись по склону, помогая друг другу преодолеть самые крутые участки. Теперь молчание между ними было другим — неловким, будто оба пытались забыть то мгновение близости.

— Слушай, — наконец сказал Эван, когда они вышли на более ровную тропу, — может, хватит уже притворяться?

Милана замерла:

— Притворяться? В чём?

— Во всём. В том, что мы просто друзья. В том, что между нами ничего нет. — Он запнулся, словно сам удивился своим словам, и поспешно добавил: — Ну, в смысле… что мы не можем просто наслаждаться прогулкой, без всех этих мыслей о статусе и обязанностях.

Милана выдохнула с облегчением:

— Конечно. Просто прогулка. Без лишних раздумий.

— Точно, — он кивнул, будто убеждая себя. — Просто прогулка.

Ветер стих. Лес снова наполнился привычными звуками — пением птиц, шелестом листвы.

— Кстати, — Милана попыталась перевести разговор в лёгкое русло, — а ты правда умеешь летать? Ну, в магическом смысле.

— Пока нет, — рассмеялся Эван. — Но я работаю над этим. А ты пробовала создавать ледяных птиц?

— Пробовала, — она улыбнулась. — Но они получаются слишком… угловатыми. Не хватает изящества.

— Может, тебе нужен наставник? — он подмигнул. — Я мог бы помочь.

— С условием, что ты не будешь пугать меня из‑за деревьев во время тренировок, — парировала она.

— Обещаю, — он поднял руки в жесте капитуляции. — Никаких внезапных «бу».

Они возвращались в академию, разговаривая о пустяках — о предстоящих занятиях, о новом артефакте, который профессор обещал показать на следующем уроке, о том, как странно пахнет воздух перед грозой.

У ворот Эван остановился:

— Завтра? То же место, то же время?

— Завтра, — кивнула Милана. — Если, конечно, ты не придумаешь новый способ меня напугать.

— Никаких пуганий, — он улыбнулся. — Только магия и дружеская беседа.

— Договорились, — она кивнула и направилась к своему корпусу.

Эван смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди остаётся странное послевкусие — смесь радости от проведённого времени и лёгкой грусти от того, что он не решился сказать больше.

«Может, когда‑нибудь…» — подумал он, но тут же отогнал эту мысль.

Милана шла, глядя вперёд, но её мысли крутились вокруг того мгновения на склоне — когда их лица были так близко, когда она почувствовала тепло его кожи, когда сердце забилось чаще.

«Это просто случайность. Просто падение. Ничего больше», — убеждала она себя.

Но в глубине души теплилось ощущение, что это было не просто случайностью. Что‑то неуловимое промелькнуло между ними в тот миг — не поддающееся объяснению, почти невесомое, но от этого не менее реальное.

Милана шла по дорожке, ведущей к корпусу, и каждый шаг словно отдалял её от того странного момента на склоне, но одновременно будто закреплял его в памяти. Она невольно коснулась пальцами щеки, будто пытаясь ощутить ещё раз мимолетное тепло близости.

«Это ничего не значит, — твердила она себе. — Просто падение, просто случайность. Мы ведь друзья. Только друзья».

Но внутренний голос, тихий и упрямый, возражал: «А если не просто?»

Она ускорила шаг, словно пытаясь убежать от собственных мыслей. В голове крутились обрывки фраз, взгляды, улыбки — всё то, что они делили за последние месяцы. И теперь каждое воспоминание окрашивалось новым смыслом, будто невидимая кисть добавляла к ним тайные оттенки.

У дверей своего корпуса она остановилась, обернулась. Лес, откуда они только что вернулись, казался теперь загадочным и немного чужим — хранителем тайны, которую она не решалась назвать вслух.

— Милана? — окликнул её знакомый голос.

Она вздрогнула, обернулась — это была Лира, её соседка по комнате, с книгой в руках.

— Ты где пропадала? Я тебя искала, — Лира подошла ближе, всматриваясь в её лицо. — Что с тобой? Выглядишь… странно.

— Всё нормально, — Милана поспешно улыбнулась. — Гуляла с Эваном.

— О‑о‑о, — протянула Лира с многозначительной улыбкой. — С Эваном, значит. И как?

— Как обычно, — она пожала плечами, стараясь говорить небрежно. — Прогулка, разговоры, ничего особенного.

Лира прищурилась:

— Ничего особенного? Ты покраснела.

— Просто жарко, — отмахнулась Милана. — Пойдём внутрь?

Они вошли в здание, но Лира не унималась:

— Слушай, я ведь вижу. Между вами что‑то есть.

— Нет, — слишком быстро ответила Милана. — Мы просто друзья.

— Друзья не смотрят друг на друга так, как вы, — Лира понизила голос. — Я видела вас вчера в столовой. Ты на него смотришь… иначе.

Милана почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Это просто воображение, — сказала она твёрже. — У нас ничего нет. И быть не может.

— Почему? — Лира остановилась, глядя ей в глаза. — Потому что он друг? Потому что это неудобно? Или потому что ты боишься?

Вопрос ударил точно в цель. Милана опустила взгляд.

— Потому что… это сложно, — прошептала она. — Мы из разных миров, даже здесь, в академии. Он — Эван. Я — Милана Волкова. У каждого из нас свои обязательства, свои пути.

— А если забыть об этом хотя бы на минуту? — тихо спросила Лира. — Если просто позволить себе чувствовать?

Милана молчала. В голове снова всплыл образ: Эван под ней, его глаза в сантиметрах от её собственных, дыхание, смешивающееся в одно.

— Я не могу, — наконец сказала она. — Не сейчас.

— Хорошо, — Лира мягко коснулась её плеча. — Но помни: иногда самое важное — это не то, что должно быть, а то, что есть.

Они поднялись по лестнице, и разговор перешёл на другие темы, но в сознании Миланы слова Лиры продолжали звучать, как эхо.

Позже, лёжа в постели, Милана смотрела на мерцающие звёзды за окном. В комнате было тихо, только изредка доносились приглушённые голоса из соседних комнат.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором вновь возник тот момент — их лица так близко, его рука на её талии, его дыхание на её коже.

«Что бы было, если бы ворона не каркнула? Если бы никто не нарушил тишину? Если бы я не отстранилась?»

Мысли кружились, как листья в осеннем вихре. Она пыталась найти ответы, но вместо них рождались новые вопросы.

«Он чувствует то же самое? Или это только мои фантазии?»

В памяти всплыли его слова: «Может, хватит уже притворяться?» Тогда она подумала, что он говорит о формальности их общения. Но теперь… теперь она не была уверена.

«А если он тоже это почувствовал? Если он тоже задумался об этом?»

Сердце забилось чаще. Она перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку.

«Нет. Нельзя. Это всё усложнит. Мы друзья. Просто друзья».

Но в глубине души, за всеми этими «нельзя» и «не стоит», теплилось то самое ощущение — хрупкое, как первый цветок весной, но настойчивое, как биение сердца.

«Что, если…»

Она не дала мысли завершиться. Вместо этого она глубоко вдохнула, выдохнула и заставила себя уснуть.

Завтра будет новый день. И, возможно, новые ответы.

Или новые вопросы.