Переплетения (гет)

«Там за холмами солнце запело, сделаешь шаг — за тобою весна» группа Мельница

Сириус стоял, глядя на Ариану Малфой и понимая, что ничего — абсолютно ничего не знает о своей однокурснице. В душе впервые появилось смутное чувство, что он был неправ по отношению к ней, если, конечно, это не был всего лишь дешёвый, хорошо разыгранный спектакль. Но в этом Сириус сомневался, настолько искренними казались эмоции обычно бесчувственной девушки. Чем дольше он наблюдал за ней, тем яснее осознавал, что она никогда и не была бездушной, просто скрывала всё внутри себя. И на самом деле чувствовала, любила, страдала. Из-за них. Из-за него. И не было никакого коварного плана. 

Невзирая на ливень, Бродяга подошёл к рыдающей девушке, ткнулся носом в её плечо. Малфой вздрогнула, обернулась, пару секунд смотрела на него, словно не понимая, кто находится рядом, затем вновь отвернулась. Молча. 

Слёзы сделали эту неприступную девушку до ужаса похожей на обычного человека. Её губы дрожали и кривились от сдерживаемых рыданий, на щеках были мокрые дорожки от слёз. 

Она казалась Сириусу такой потерянной, а потом вдруг заговорила, тихо, срывающимся от судорожных всхлипов голосом. 

— Неужели это проклятье? Раз я решилась пойти наперекор всему, получить такую лютую ненависть окружающих, потерять того человека, который... который дал мне надежду, что я могу быть счастлива. За что всё это, скажи? Неужели я провинилась лишь тем, что не хочу следовать указаниям родителей? Тем, что хочу нормальной человеческой жизни? Но разве это плохо?.. Я устала от такой жизни, нет, даже не жизни — просто бесполезного существования! Но мне выбирать не дано... Либо уходить в никуда, либо оставаться... И снова видеть Люпина, слышать насмешки его друзей, понимать, что одна. Знаешь, как это больно после того, как ты узнал, каково это, когда рядом есть кто-то другой?! Почему они не могут просто оставить меня в покое? За что так ненавидят? Неужели просто за фамилию? Или... я сама по себе им противна? Почему они не могут непредвзято посмотреть на меня? С чего они решили, что им дозволено влезать в чужие судьбы и ломать их?

Девушка замолчала, так и не обернувшись, но будто обращаясь с этими вопросами к нему. Её плечи сотрясались от неслышных рыданий, и тогда Сириус в полной мере понял, что значит ощущать то жгучее чувство, когда от стыда и раскаяния хочется провалиться сквозь землю или перемотать время назад и исправить то, что натворил. Они ведь действительно даже не пытались посмотреть на Малфой без предубеждения... Римус, как и всегда, оказался мудрее их, но они смогли его убедить в своей правоте, даже не усомнившись в том, что могут ошибаться. 

Ариана тем временем наконец взглянула на него, тонкая дрожащая рука коснулась его шерсти:

— Кажется, что ты и впрямь меня понимаешь, — грустная, слабая улыбка на миг осветила её заплаканное, но всё равно красивое лицо. — На каникулах состоится моя помолвка с этим отвратительным Розье. Страшно представить, что будет потом... И ведь мне, скорее всего, придётся смириться с этим. Они ведь не дадут мне возможности избежать этой участи, найдут даже на краю света, наверное. Сейчас мне ещё больнее думать об этом, чем прежде... Тогда, с Римусом, я ведь поверила, что смогу изменить свою судьбу, но правы те, кто говорят, что от судьбы не уйдёшь и не изменишь её. Для обычных людей это сложно, а для чистокровных и вовсе почти нереально. И пусть всем кажется, что богатым всё даётся легко и по щелчку... Это лишь иллюзия. За это приходится платить своим счастьем и свободой... Счастливые люди среди чистокровных вообще редкость, хоть это никто и не признаёт. Потому что это больно. Правда, больно. И унизительно. Но ведь от этого никуда не деться... И Блэк мог бы быть таким же, как и я, если бы что-то в его удачной жизни сложилось иначе. Не всем же повезло быть любимчиками судьбы и родиться под счастливой звездой. Но почему эти счастливчики не могут понять эту простую истину? Они просто зарываются в своей красивой удачливой жизни, не замечая других и считая себя самыми лучшими... — в её голосе слышалась тихая, горькая обида и тоска. — Они убедили Римуса в том, что я лгала ему... И я понимаю, почему: они лучшие друзья, а я... я никто. Значит, мне надо просто смириться? Но я не хочу... Если б ты знал, насколько сильно не хочу этого...

Внутренне Сириус вздрогнул. Яркая мысль: «Что мы натворили?» перечеркнула все предыдущие. И он поклялся себе исправить всё, что испортил.

Он ободряюще ткнулся носом в ладонь Арианы и со всех лап кинулся в замок. Девушка — его девушка — была благополучно забыта. 

* * *

Джеймс пытался сыграть на гитаре Сириуса что-то из Beatles, Питер фальшиво подпевал, давясь от смеха, а Римус, вполуха слушая друзей, думал о том, что конец учебного года уже не за горами. А это значит, что и окончание Хогвартса тоже. Что будет после этого?

Война уже полыхала совсем рядом, её отблески мелькали на страницах газет и в разговорах студентов, во встревоженных лицах и словах профессоров. Он знал, что всем им — выпускникам — предстоит сделать выбор между светом и тьмой, но... это его особо не волновало. Свою сторону он выбрал уже давно, и его проблемы и переживания заключались совсем не в этом. Несмотря на войну, надо было работать или продолжать учёбу, если понадобится, в каком-либо центре обучения. Но Римус прекрасно понимал, что вряд ли кто-то согласится принять его в своё заведение. Дамблдор он на то и Дамблдор, чтобы совершать странные, противоречащие окружающим поступки. И он такой один. Это вызывало определенные опасения, и Люпин даже с каким-то облегчением думал о том, что ему, кроме как о себе, больше ни о ком заботиться и волноваться будет не нужно. Впервые за долгое время Римус ощущал, что всё в этой жизни имеет свой мрачный смысл, пусть даже и не всегда ясный с первого раза.

Прерывая мысли, резко скрипнула дверь, распахиваясь, с громким стуком ударяясь о стену и захлопываясь обратно. В комнату, как ураган, ворвался мокрый с головы до ног Сириус, вернувшийся с очередного свидания. Он почему-то был бледен, только на щеках от быстрого бега горели алые пятна, синие глаза лихорадочно сверкали из-под слипшихся и свисающих на лицо волос. Обежав полусумасшедшим взглядом комнату, он остановился на Римусе. Решительность виделась во всех его движениях.

— Лунатик, забудь всё, что мы наговорили тебе про Малфой!

Сириусова гитара с жалобным звоном выпала из рук Джеймса. Питер едва слышно и удивлённо выдохнул. А Римус понял, что судьба в очередной раз готовит ему сюрпризы.

* * *

Странный пёс ушёл довольно давно, так ей казалось, а она всё продолжала сидеть на берегу. Дождь то стихал, то усиливался, а грозовые раскаты медленно отдалялись, только молнии до сих пор разрывали небо яркими бело-фиолетовыми вспышками. В сыром воздухе резко пахло озоном. Ариана промокла насквозь, давно замёрзла, но уходить ей не хотелось. Наконец-то пришло долгожданное ощущение покоя. Вместе со слезами и словами ноющая, тупая боль исчезла, и теперь дышалось легче. 

Вконец окоченев, девушка наконец решила вернуться в замок. Наложив на себя Высушивающие и Согревающие чары, она направилась к Хогвартсу. Наперебой с дождём теперь шумел ветер, поднимая рябь на тёмной глади Чёрного озера. Среди рваных, лохматых серых туч изредка мелькали тусклые звёзды. Мартовский вечер был до дрожи холодным, и Ариана шла всё быстрее, чувствуя, как ветер проникает всё глубже, пронизывая до мозга костей и тут же испаряясь под воздействием чар. 

Во внутренней галерее Школы она заметила идущего ей навстречу человека и мгновенно узнала в нём Люпина. Он остановился прямо перед ней, заставив замереть на месте и её. 

— Здравствуй, Ариана, — от одного только звука его чуть хрипловатого и такого близкого голоса ей снова захотелось расплакаться, но она не позволила себе расслабиться и проявить слабость. Только не перед ним. Его карие глаза, казалось, смотрели прямо в душу. По-своему красивые, глубокие и до боли родные глаза...

— Здравствуй, Римус, — тихо ответила она, силясь сохранить остатки спокойствия и гадая, что же ему понадобилось от неё. 

Несколько минут они молчали, глядя друг на друга. 

— Знаешь, — наконец медленно выговорил парень. — Я совершил одну очень большую ошибку...

— О чём ты? — её сердце на миг замерло. Она боялась услышать ответ. 

— Я поверил своим друзьям, не поговорив с тобой. Хотя должен был спросить тебя обо всём лично. 

Ариана молчала, выжидающе-внимательно глядя на него: она поняла, что он имел ввиду. 

«Спрашивай», — говорил её взгляд. 

— Ты... начала общаться со мной тогда из выгоды?

Идеальный момент, чтобы поступить так, как поступила бы настоящая аристократка с ледяным сердцем и наследница славного рода Малфоев, -сказать коротенькое жестокое слово, но Ариана почему-то не могла сейчас солгать ему. Да и не хотела, наверное. А Римус ждал её ответа со странной смесью покорности и решительности в глазах. 

— Нет, — едва слышно произнесла она. Всё пошло совсем не так, как ей представлялось несколько секунд назад. 

— А помолвка на каникулах? Это правда?

Ариана кивнула. Римус разочарованно прикрыл глаза, прикусив губу, а она продолжила, повинуясь порывистому желанию:

— Это по-прежнему не мой выбор!

— Но почему? — теперь парень пристально вглядывался в неё. — У тебя будет всё: деньги, богатство, власть...

Девушка скривила губы в горькой усмешке:

— Неужели ты не понимаешь? Я бы лучше провела свою жизнь в нищете, но с тем, кого люблю, чем так, как живу сейчас.

Ариана, неожиданно решившись, посмотрела ему в глаза. Слабая надежда зародилась в её сердце, когда их взгляды встретились.

«Может быть, ещё не всё потеряно?»

— Прости меня, — его тихий голос показался бы ей шелестом ветра, но она видела, как шевельнулись его губы. — Прости, Ариана, — повторил он громче. — Я не должен был...

— Мы оба виноваты, — оборвала его девушка. — Я должна была сказать тебе всё честно, а не скрывать. 

Улыбка появилась на лице Римуса. Слабая, неясная, неуверенная, но в ней тоже была надежда. 

Он коснулся рукой её плеча, потом притянул к себе. Осторожно и в то же время напористо поцеловал её полураскрытые дрожащие губы. И девушка, расслабившись, наконец отдалась во власть этой полубезумной, запретной страсти.

— Я больше не отпущу тебя, слышишь? — шептал он в перерывах между поцелуями, а его руки скользили по её телу дерзко и трепетно.

Многодневная разлука, тоска, боль опьяняли их обоих, и они сдались под напором древнего как сама земля зова.

Едва начавшая идти на убыль луна, выйдя из-за туч, проникла сквозь колонны, заливая галерею призрачным ярко-молочным светом. Ветер редкими порывами переплетал их волосы, и даже холод, казалось, куда-то отступил.

Что ещё можно было сказать?

Она помнила лунные блики в его карих глазах, вспыхивающие янтарными искрами, запах шоколада, корицы и чего-то ещё, смешивающиеся с запахом вишни, помнила его имя на своих губах, его тихий голос, помнила, как колокол пробил одиннадцать, как они бежали по сверкающей каплями траве прочь от Замка...

Они очнулись от опьяняющей эйфории, лишь когда остановились перед высоким корявым деревом. 

— Это же Гремучая Ива! — произнесла Ариана, переводя дух и думая о том, насколько далеко от школы они ушли. 

— Да, — кивнул Римус, и по его голосу она решила, что он улыбается, затем он достал палочку и произнёс Левитирующее заклинание. Из-за темноты Ариана не поняла, зачем он это сказал, а парень тем временем сделал приглашающий жест рукой: — Входи. 

— Куда? — Ариана с сомнением вглядывалась во тьму, гадая, уж не разыгрывает ли её этот подозрительный гриффиндорский староста. А он тем временем зажёг свет на конце палочки, высветив проход в корнях дерева. 

— Я и забыл, что простые смертные плохо видят в темноте. 

— Простые смертные, — она шутливо толкнула его в бок, с недоверием глядя на тоннель.

— Ты не веришь мне? — спросил Римус, заметив её колебания.

— Ну... мы были в ссоре из-за недоверия несколько недель, — он посмотрел на неё, подняв бровь, и она вздохнула: — Да верю я тебе, просто...

— Боишься?

— Вовсе нет!

— Тогда пошли! Ничего страшного там нет, — с этими словами Римус уверенно нагнулся и исчез под деревом.

Ариана вздохнула и обреченно полезла следом. Внутри проход оказался не очень широким, но и не узким. Высота оказалась достаточной для того, чтобы полностью выпрямиться. В проходе было пыльно, грязно, но не совсем темно, благодаря свету на палочке парня. 

— Зажги свой свет, — серьёзно посоветовал он. 

Ариана послушалась и не пожалела. На полу валялись доски и щепки, о которые можно было в любой момент запнуться. В свете Люмоса были видны глубокие, неровные царапины на стенах. Шаги отдавались протяжным скрипом влажных половиц. Тихо, холодно и неуютно было в тоннеле под Гремучей Ивой. 

А потом перед ними появилась лестница, и Ариана замерла на месте, вдруг догадавшись, где они. 

— Это Визжащая Хижина, да? — спросила она, в упор глядя на Римуса, уже вставшего на первую ступень. 

Обернувшись, он кивнул. 

— Но здесь же... — девушке вспомнились пробирающие до дрожи рассказы об этом странном доме. — Говорят, здесь живут призраки. 

— Только один, — парень улыбнулся. — И ты с ним очень хорошо знакома. 

— Ты проводишь здесь полнолуния? — догадалась она.

— Да. Так что не бойся. 

— Я думала, ты по Запретному лесу бегаешь. 

— Когда как, — туманно отмахнулся Римус и начал подниматься по лестнице. 

Поднявшись следом, Ариана оказалась в небольшой комнате. Она выглядела довольно аккуратно: железная кровать с тонким матрасом и скомканным одеялом, узенькое запылённое окно сверху, шкаф с поломанной дверцей, на полках которого лежала пластиковая посуда и какие-то бумаги, сияющий свежестью — и оттого кажущийся здесь чужим — рояль, яркий гриффиндорский стяг на стене с какими-то надписями, пара плакатов с изображениями длинноволосого мужчины с микрофоном и старая гитара с потёртыми струнами, прислонённая к той же стене. Ничто не говорило о том, что именно здесь порой происходят жуткие вещи... кроме вездесущих вмятин на полу и бурого, засохшего пятнышка крови на ножке кровати. 

Оторвавшись от разглядывания комнаты, Ариана посмотрела на Римуса и встретила его слегка рассеянный, но устремлённый на неё взгляд. 

— Ты играешь? — спросила она, прерывая молчание. 

— Что? — очнулся он от своих мыслей.

— Здесь стоит гитара. Твоя?

— Да, моя...

— Значит, играешь, — девушка улыбнулась и, быстро пройдя разделявшее их расстояние, взъерошила его волосы. — Не спи. 

Казалось, с их примирением к ней вернулась возможность жить. И пусть между ними многое ещё было недосказано и неоговорено, она доверилась ему снова, почему-то убеждённая, что в этот раз они справятся с чем угодно. 

— Я не сплю, — он перехватил её ладонь. Его взгляд был серьёзным. — Скажи, позавчера вечером... помнишь, мы встретились после отбоя?

— Помню, — насторожилась Ариана: воспоминания об этом вечере до сих пор заставляли её содрогаться.

— Откуда ты тогда возвращалась? — Римус смотрел на неё так, будто от её ответа зависела его жизнь. 

— Я... от Слизнорта, — соврала она, но сама тут же поняла, насколько нелепо звучат её слова.

— Не надо лгать мне, — Римус, конечно же, не поверил ей ни на кнат.

— Розье, — произнесла она коротко.

Его взгляд потемнел, а голос прозвучал тихо и вкрадчиво. 

— Что с ним?

— Он... странно вёл себя в последнее время... А тогда, — она нерешительно запнулась, чувствуя угрозу в его обманно мягких интонациях. Не по отношению к себе, а по отношению к Розье и... на миг ей даже стало жаль слизеринца. 

— Он приставал к тебе? — догадался парень, и Ариана вспомнила о грядущей помолвке, которой Розье уж точно будет доволен.

— Только один раз, — обреченно кивнула она: жалость к Розье вмиг испарилась, но она всё равно добавила, чувствуя, что Римус сомневается: — И он ничего не успел мне сделать, благодаря Северусу Снейпу. 

Римус изучающе и задумчиво окинул её взглядом. 

— Не веришь мне? — вернула она ему его слова. — Я никогда бы не стала изменять тебе с другим назло!

— Никогда не говори никогда, — философски заметил он, а затем обезоруживающе улыбнулся: — Ладно. Я верю тебе и... Не волнуйся за Розье. Я не трону его. Пока. 

— За Розье я нисколько не волнуюсь, — сказала она и сменила тему, кивнув на плакаты: — Кто на них изображён?

— Элвис Пресли. Но он маггл, и вряд ли ты его знаешь. 

— А... «Love me tender» случайно не его песня?

— Его, — Римус смотрел на неё с удивлением, и Ариана пояснила:

— Помнишь, Санта говорил, что подарил мне на прошлое Рождество радио? Оно же маггловское.

Его лицо просветлело:

— И много маггловских песен ты знаешь?

— Только то, что на радио крутили, а что?

— Да просто интересно...

Ариана опустила взгляд ниже плакатов и снова наткнулась на гитару. 

— Может, сыграешь что-нибудь?

Римус кинул оценивающий взгляд на инструмент и задумчиво кивнул:

— Ладно. 

Он взял гитару, быстро, на слух, настроил её и взял первый аккорд. На его лице мелькнула загадочная улыбка, но мгновенно сменилась на сосредоточенность. 

Maybe I didn’t treat you

Quite as good as I should have

Maybe I didn’t love you 

Quite as often as I could have

Little things I should have said and done

I just never took the time

Ариана, как заворожённая, наблюдала за тем, как тонкие длинные пальцы Римуса перебирают струны, осторожно и уверенно касаясь их, — пальцы зельевара, целителя или пианиста, никак не вяжущиеся у неё с оборотнем. Хотя, если подумать, парень почти во всём был сплошным противоречием.

You were always on my mind

You were always on my mind

Негромкий голос Римуса заполнил всё небольшое пространство помещения, и он смотрел уже на неё взглядом, полным невысказанных чувств. Гитара и музыка были для него не просто увлечением, но способом передачи того, что так сложно порой сказать вслух. 

Maybe I didn’t hold you

All those lonely, lonely times

And, I guess, I never told you

I’m so happy that you’re mine

If I make you feel second best

Girl, I’m sorry I was blind

Эти слова... Казалось, они были придуманы для неё и для него, для той ситуации, что сложилась между ними в последнее время. И девушка была уверена, что Римус выбрал эту песню не случайно. 

Тell me, tell me

That your sweet love hasn’t died

Give me, give me one more chance

To keep you satisfied, satisfied

You were always on my mind 

You are always on my mind

⁽¹⁾

Он замолчал, некоторое время будто в задумчивости перебирая струны, потом в Хижине воцарилась гулкая тишина. 

— Что это за песня? — нарушила молчание Ариана.

— «Always on my mind» Элвиса Пресли, — ответил Римус, ставя гитару обратно к стене. — Я, конечно, не очень большой фанат его творчества; плакаты здесь висят из-за Сириуса. Но эта песня... она особенная. Как будто он писал её для нас. 

Ариана улыбнулась:

— Я тоже об этом подумала. Это было красиво. 

— Да ладно! Сириус круче умеет, — отмахнулся Римус. 

Она покачала головой.

— Я его не слышала... И твоя игра мне всё равно нравится больше. 

— Просто ты любишь меня, — он сказал это как нечто само собой разумеющееся и тут же нахмурился, пытливо на неё посмотрев. — Ведь... это же так, да?

Ариана никогда не была человеком, который может легко и свободно говорить о сокровенных чувствах. Откровенность давалась ей с трудом, очень часто уступая место недомолвкам или уходам от прямых ответов. Сейчас ей тоже было очень сложно сказать истину, но девушка понимала, что именно правда нужна ему, да и ей. Когда-то давно Римус сказал ей, что нормальные, крепкие отношения на лжи невозможно построить... Он говорил это про себя, но и к ней эти слова хорошо подходили. 

— Да, так, — тихо призналась она и увидела, какой радостью засветились его глаза. 

— И я тебя люблю, — произнёс он и приблизился к ней, его тёплые руки дотронулись до её холодных ладоней и сжали их. — Значит, между нами ничто больше не встанет?

— Моя помолвка...

— Её не будет, слышишь? Не будет, — его голос звучал так серьезно и уверенно, что Ариана заново ощутила неодолимое желание поддаться этой искренней убеждённости Римуса. 

Вновь ей вспомнился Розье, его настойчивые губы, крепкий запах чего-то похожего на табак, дерзкие руки на её теле. Воспоминания заставили её содрогнуться. А ведь слизеринец до сих пор глядел на неё с вожделением.

— Не думай о нём, — Римус крепко обнял её. 

— Ты что, читаешь мои мысли? — поинтересовалась Ариана, не вырываясь из его объятий. 

Он засмеялся:

— У тебя всё на лице написано. 

— Ну, вот, а я так надеялась, что хоть чему-то научилась от своей матушки! — нарочито расстроенно произнесла она. 

— Никчёмное ты существо, — подхватил Римус так же удручённо. — А я-то думал...

Он отстранился и с самым серьёзным видом заявил:

— Ну, раз ты совсем не умеешь скрывать свои мысли, я полагаю, нам снова не по пути. 

— Ты серьёзно? Только помирились и сразу же расставаться?!

— Чтобы жизнь мёдом не казалась.

Ариана вздохнула, возвращая их обоих к суровой стороне жизни:

— Она мне мёдом и так не кажется!

— Эй, всё будет хорошо! — Римус ободряюще улыбнулся. — Мы справимся!

— Мы? Значит, расставание отменяется?

— А ты хочешь?

— Прекрати со мной заигрывать! — она рассмеялась, глядя на то, как он делает удивлённо-невинное лицо, и призналась: — Да, хочу. 

— Вот и славно!

— Кстати, — Ариана нахмурилась, вспомнив события, произошедшие несколько часов назад. — А твои друзья разве не против нашего общения?

Римус улыбнулся, в свою очередь вспомнив то, что случилось примерно тогда же: взволнованный Сириус, с виноватым видом говорящий о том, что они были неправы насчёт Арианы и соврали ему после разговора с ней. Немного, но достаточно, чтобы убедить его в том, что она — равнодушная аристократка, манипулировавшая им. Джеймс, с ошарашенной физиономией внимающий другу. Питер, округливший глаза и добродушно ухмыляющийся во все тридцать два... Потом они дали ему своё дружеское благословение на примирение с Арианой, будто Римус в нём нуждался, а он в свою очередь взял с них слово, что они извинятся перед девушкой.

— Уже нет.

Ариана вздёрнула брови:

— И почему же?

— Они не сказали, — уклонился парень от прямого ответа: рассказать означало выдать тайну трёх незарегистрированных анимагов, а он не имел на это права без их согласия. 

— Блэк разговаривал со мной сегодня вечером, за пару часов до нашей встречи, — девушка недоверчиво глядела на него. — И те его слова... Он явно имел другое мнение обо мне.

— Я знаю, — оборвал её Римус. — Он сказал мне об этом. Тогда, с его слов, он подумал, что может быть неправ. 

— Они лгали тебе!

— Да, но они раскаялись.

— Плохо верится.

— Понимаю, но мы же с тобой снова вместе.

— Ты что-то мне не договариваешь, да? — в её глазах он читал осуждение. 

— Прости, но это не моя тайна. Я не могу об этом рассказывать. 

Ариана вздохнула:

— Ладно. 

Казалось, она перебирает в памяти события этого вечера, пытаясь вспомнить и соединить разрозненные звенья одной цепи, чтобы понять, но у неё ничего не получилось.

— Ладно, — повторила она. — Храни свои секреты.

— От тебя своих секретов у меня нет, — заверил её он.

— Правда? — прищурилась она. 

— Нам нет смысла что-то скрывать друг от друга. 

Ариана кивнула:

— Да. Ни к чему хорошему это не приводит...

Они помолчали, глядя друг на друга и улыбаясь. 

Никому из них не хотелось уходить отсюда сейчас. О многом надо было поговорить, многое обсудить... И они остались, забыв про время, отбой и завтрашние уроки...

Римус задумчиво перебирал гитарные струны, издававшие тихий, мягкий звук, когда он касался их. Они находились в Визжащей Хижине уже давно и всё разговаривали, разговаривали и не могли наговориться после долгой разлуки. Потом Ариана снова попросила его сыграть что-нибудь и, пока он играл, спокойно уснула, прислонившись к шершавой стене дома и обхватив руками колени.

Он осторожно уложил Ариану на кровать, накрыл одеялом и сам лёг рядом, подложив руки под щёку и глядя на неё. Ему спать не хотелось вовсе.

Из узенького оконца лился серый, предутренний свет. Было около пяти часов утра, и вокруг стояла гулкая, немного жутковатая тишина, лишь изредка нарушаемая протяжными скрипами старых половиц Хижины и короткими перекличками птиц, готовящихся к своему обычному рассветному гаму. Здесь было страшно, особенно сейчас, но Римус страха не ощущал. Возможно, он просто привык к этому дому, в котором из месяца в месяц происходили его трансформации, в котором они с друзьями столько времени проводили вместе, в который он привёл Ариану, поддавшись инстинктам, ведшим его сюда...

Задумавшись, Римус не заметил, как и его самого незаметно затянуло в лёгкую дремоту.

* * *

Его разбудил маленький, робкий лучик солнца, скользнувший по комнате спустя пару часов, и, уловив знакомый запах старого дерева и пыли, сначала парень решил, что это утро после полнолуния, но тут же ощутил рядом чьё-то присутствие и мгновенно всё вспомнил, открыл глаза. 

Ариана всё ещё спала. Спутавшиеся во сне волосы падали ей на лоб, и Римус осторожным движением отвёл их с её лица. Она была очень красива, особенно сейчас, когда солнечные лучи, рассеявшиеся по комнате, освещали её бледную кожу, делая её полупрозрачной. Девушка была похожа на сказочную нимфу, чьи сёстры заманивают неосторожных путников в свои сети в древних легендах, вот только она была совсем не злой. 

Быстро прикинув, который час, Римус решил, что на уроки они ещё успевают. 

— Ариана! — позвал он, легко тронув её за плечо.

Девушка, не открывая глаз, сонно пробормотала:

— Уже утро?

— Да, надо идти, — он нагнулся и поцеловал её в щёку. — Вставай.

И сам поднялся с кровати. Всё его существо наполняло ощущение покоя и внутренней гармонии, будто всё наконец-то встало на свои места. Чутьё никогда его не подводило, и сейчас был тот самый случай, когда он снова в этом убеждался. Даже тогда, когда Джеймс и Сириус сказали ему, что Ариана лгала, Римус постоянно чувствовал какую-то незавершённость и недосказанность. Он счёл их банальной последней надеждой отчаявшегося человека. А то было ощущение правды... Но он верил своим друзьям. То, что они совершили, солгав ему, немного приукрасив и додумав их разговор... конечно, это было ужасно и совсем не по-дружески. Но Римус знал, что они сделали это из лучших побуждений, просто в своём любимом стиле «нет ничьей правды, кроме нашей». К тому же они поняли свою неправоту и признали её, пока только перед ним, но и это дорогого стоит... Он отчётливо понимал, что оправдывает их и в который раз закрывает глаза на их неправду, но на то ведь они и друзья. 

Вскоре они уже шли к Хогвартсу. День обещал быть тёплым и солнечным. Все тучи наконец рассеялись, и ещё мокрая земля теперь нежилась под яркими лучами. Пахло весной. Вокруг изо всех своих сил, надрываясь и перебивая друг друга, голосили птицы. Природа тоже была счастлива.

— Римус, — позвала парня Ариана, когда они уже приблизились к Замку. — Я хотела сказать... Я не хочу, чтобы о наших отношениях знала вся Школа. Передай это своим друзьям, ладно? 

— Хорошо, — согласно кивнул он.

В Хогвартс они вошли порознь.

* * *

Два дня прошло с того вечера, когда они помирились. Тучи над миром рассеялись, и теперь вовсю сияло солнце, словно навёрстывая упущенное. Поттер и Блэк действительно изменили своё отношение к ней. Когда они смотрели на неё, то смотрели без обычных злобы, насмешки или презрения. Наоборот, теперь их взгляды были вполне дружелюбными и, может быть, даже слегка смущёнными, но они молчали. 

А спустя ещё пару дней Джеймс и Сириус подошли к ней в дальнем, пустынном конце библиотеки, где на стеллажах пылились старые, редко кому нужные фолианты и мало кто ходил. 

Несколько минут они настороженно сверлили друг друга взглядами, и Ариане казалось, что это молчание будет длиться бесконечно, но наконец его нарушил Сириус:

— Здорово, Малфой, — произнёс он нарочито развязным тоном, за которым, она уловила это, он пытался скрыть неловкость этого начала. 

— Поттер. Блэк, — настороженно кивнула девушка, невольно вспоминая все те обидные, хлёсткие слова, прозвучавшие из их уст в её сторону. — Что вам нужно?

— Мы хотели извиниться, — тяжело и даже слегка обречённо выдохнул Джеймс, в упор глядя на неё.

— Что? — до неё не сразу дошёл смысл этих неожиданных слов. 

— Из-ви-ни-ться, — протянул Блэк с ухмылкой на красивом лице. — Это когда люди...

— Я знаю, какое значение имеет это слово, — оборвала его Ариана. — Не ожидала услышать его от вас.

— Ну, мы же не совсем безнадёжные!

— Спорный вопрос, — хмыкнула она. — Ну ладно. Я вас слушаю. Продолжайте!

Поттер немного нервно усмехнулся, взъерошив волосы.

— Спасибо за разрешение! — он немного нерешительно глянул на друга, но потом уверенно посмотрел Ариане в глаза и, театрально вздохнув, улыбнулся. — В общем, мы — многоуважаемые господа Сохатый и Бродяга, — он кивнул в сторону друга. — Приносим вам, уважаемая... э-э... мисс Малфой, свои глубочайшие извинения от лица всех Мародёров. 

— И за что же конкретно? Список-то длинный.

— Да за всё с первого курса, — Джеймс пожал плечами, а Сириус добавил:

— Это, если что, не означает, что исключительно мы вели себя неправильно. Согласись, ты ведь тоже внесла немалый вклад в то, какой стала в наших глазах. 

Ариана легко кивнула, признавая его правоту, и поинтересовалась:

— Почему вы так резко поменяли своё мнение обо мне? 

Они переглянулись. 

— Несколько дней назад я слышал твои слова на берегу Чёрного озера, — наконец нехотя выговорил Блэк. 

— Я не видела тебя. 

— Тогда лил дождь, Малфой! Ты бы и дракона не увидела!

Ариана хмыкнула и нахмурилась, вспоминая тот вечер. По сути, всё сходилось, кроме...

— А тот пёс? Он твой?

— Мой, — быстро проговорил Поттер, покосившись на друга с озорной ухмылочкой. 

Ариана вздохнула, чувствуя, что невольная улыбка рвётся наружу.

— Вы полны сюрпризов, господа мародёры. 

— О, да! — довольно сказал Джеймс, и в этот раз его тон не вызвал у неё былого отвращения.

— Значит, мир? — настороженно спросил Блэк. 

— Я подумаю.

— Да о чём здесь думать?! Соглашайся! Мы перед тобой душу, так сказать, излили, а ты...

— Я подумаю, — повторила она, силясь сохранить серьёзный вид.

— Ну, ладно, — они переглянулись. — Так и быть, думай, только не до выпускного!

Глядя им вслед, Ариана наконец улыбнулась. Она простила их, когда разговор только начался, да и они, кажется, это поняли, но сказать... Соглашаться вслух так быстро не очень хотелось, будто от этого что-то невозвратно изменится и уйдёт, хотя на самом деле так и было: исчезла долгая, эмоционально изнуряющая борьба. И, несмотря на то, что остальной Хогвартс считал её всё той же, от осознания того, что друзья Римуса больше не будут ставить палки в колёса, было легче. Но какая-то часть Арианы всё равно отчаянно цеплялась за прошлое, часть, бывшая той самой гордой Арианой Малфой, часть, день ото дня становившаяся меньше и слабее...

* * *

Она ушла из библиотеки через пару минут после мародёров, и никто из них так и не заметил высокого, худого парня с волнистыми чёрными волосами и в мантии со слизеринской змеёй, стоявшего за соседним стеллажом с очень древними, никому не нужными фолиантами и прижимавшего к груди книгу.

---

1) Перевод песни Элвиса Пресли «Always in my mind»

Может быть, я не доверял тебе

Так, как должен был. 

Может быть, я не любил тебя

Так, как мог бы. 

Мелочи, которые я мог бы сказать и сделать - 

Я никогда не тратил на это время. 

Ты всегда была в моих мыслях,

Ты всегда была в моих мыслях. 

Может быть, я не обнимал тебя

Все эти одинокие годы. 

И, я думаю, я никогда не говорил тебе, 

Я так счастлив, что ты моя. 

Если тебе будет хорошо со мной, 

Милая, прости, я был слеп.

Ты всегда была в моих мыслях,

Ты всегда была в моих мыслях. 

Скажи мне, скажи мне, 

Что твоя нежная любовь не умерла. 

Дай мне, дай мне

Ещё один шанс сделать тебя счастливой. 

Мелочи, которые я мог бы сказать и сделать - 

Я никогда не тратил на это время. 

Ты всегда была в моих мыслях. 

Ты всегда в моих мыслях.

Вернуться к тексту