Мелкая Магия (джен)

У проснувшейся с утра с кошмарной мигренью Оксаны(видать, то бухло все же было палью) не было ни малейшего желания ехать в другой район к "Ромочке". Так что, быстро набрав ему лаконичное "не приду, заболела", она с чистой совестью завалилась спать дальше. У Демиденко не было ни малейших сомнений касаемо того, что Роман даже не почешется. Максимум посетует, что сегодня без своей любимой игрушки. А вот на составление отчёта о протекании миссии она силы нашла. Он был кратким, лаконичным, но прикреплённый к нему файл с комментариями прямо таки изобиловал цитатами из вчерашнего спича Самойлова.

«Это какая-то сопля белая и немощная! Представляете, пидорок с волосами, как у моей покойной бабки! Седая пасть!»...«Он даже перчатки носит, как педик-недотрога! Боится, наверное, микробов, падла офисная!»...«сопля холодная! Тряпка! На тренировках его, сука, любой новобранец уделает! Я слышал! Он только бумажки подписывать может, больная пидрила!»... «Он у меня поползет на коленях и будет лизать мои ботинки, этот белый червяк! Все увидят, какая он нищебродская надутая тварь на самом деле!»

Оксана с мстительным удовольствием включала в файл самые яркие, самые безумные перлы Романа, уже предвкушая реакцию полковника на такую нелестную характеристику. Впрочем, обманываться почем зря не стоило, полковнику мнение преступников о нём было решительно безразлично.

Вся банда Самойлова была сплошным театром абсурда. Тупой и самоуверенный Роман, тощий и заискивающий Андрей, паникёр Валера и Милена. О, это был единственный островок здравомыслия в этом убогом сборище, хоть и на первый взгляд она выглядела самой ненормальной. Её кудрявые короткие каштановые волосы невозможно обуздать, а из-за количества кружев она «похожа на деревенскую кровать».

В самом начале задания Оксана считала Милену несчастной чудачкой, застрявшей не в той компании. Первые отчёты в Отдел по Борьбе с Паранормальным, сокращенно ОБП, пестрели снисходительными характеристиками: «подэкспертная Акунина, лицо с нестабильной психикой, увлечена оккультизмом, вероятно, является жертвой психологического влияния Самойлова».

Оксана, с её академическим образованием и прагматичным складом ума, смотрела на кружева, карты Таро и огромные очки как на наивные попытки защититься от жестокого мира. Она видела в Милене жертву. Девушку, которую жизнь занесла в подвал к убогим бандитам, и которая придумала себе магическую личину, чтобы не сойти с ума от окружающего говна и нищеты.

Оксана даже испытывала к ней лёгкую, профессиональную жалость. Она старалась не вовлекать «гадалку» в свои дела, считая её слабым звеном, случайным персонажем, который лишь мешает работать с главной целью — Романом. Она вела себя с ней вежливо-отстранённо, как психолог с пациентом: кивала, когда та говорила что-то странное, не спорила, но и не вникала.

Её главной ошибкой было предположение, что нестабильность равняется безопасности. Что Милена слишком погружена в свой вымышленный мир, чтобы заметить нестыковки в легенде Оксаны. Что её можно не опасаться.

Это было до первого момента, когда их взгляды встретились случайно, без Романа и его шестёрок. Взгляд Милены был не расфокусированным и «нездешним». Он был острым, пронзительным и на секунду — всевидящим. В нём не было ни страха, ни жалости, ни сумасшествия. Был лишь холодный, безоценочный анализ.

И Оксана, с её выучкой и опытом, почувствовала на спине лёгкий, ледяной мурашек. Инстинкт оперативника, заглушённый сначала снисходительностью, крикнул ей: «Стой! Ошибаешься!»

В тот момент её отношение резко сменилось с жалости на настороженное уважение. Жертва исчезла. Появилась Загадка. Возможно, даже — Угроза.

И Оксана поняла, что, возможно, самым опасным человеком в этой банде был не истеричный Роман, а тихая девушка в кружевах, которая смотрела на мир словно сквозь него — и видела всё насквозь.