Вика Ванина — Ванина ли? (гет)

Аэропорт Толмачёво гудел, как встревоженный улей. Я сидела у панорамного окна, глядя, как огромные железные птицы взмывают в серое небо, унося людей в их нормальные, понятные жизни. Мой рейс был в полдень.

Костя... Я выключила телефон еще утром. Не хотела слышать его оправдания про «службу» с Ритой. Мне было тошно от одной мысли о нашей квартире, которая за несколько месяцев стала для меня клеткой.

— Девушка, ваш посадочный. Счастливого пути, — равнодушно бросила сотрудница за стойкой.

Я взяла листок, поправила рюкзак и побрела к зоне досмотра. И тут я услышала его голос. Не крик, а какой-то властный, густой рокот, который заставил обернуться половину терминала.

— Ванина! Стоять!

Иван. Он шел сквозь толпу, как ледокол. Форма расстегнуть, глаза горят каким-то бешеным, недобрым огнем. Он не выглядел как человек, который пришел прощаться. Он выглядел как человек, который пришел за своим.

— Вань? Ты что тут... — я замерла, когда он в два шага преодолел расстояние между нами и мертвой хваткой вцепился в мой локоть.

— Думала, я тебя просто так отпущу? — он дышал тяжело, рвано. — Думала, дам тебе улететь после всего?

— Ты сам сказал — уезжай! Сказал, что здесь не моё небо! — я попыталась вырваться, но он только сильнее притянул меня к себе.

— Я соврал! — рявкнул он, и люди вокруг начали оборачиваться. — Испугался. А потом с наряда сменился, пришел в пустую комнату и понял: если ты сейчас улетишь, я сам себя в расход пущу.

Он обхватил мое лицо ладонями.

— Вик, не смей. Слышишь? Посмотри на меня. Петров — это ошибка. А то, что между нами — это... это жизнь. Поехали со мной. У меня машина на парковке, я уже всё решил. Снимем квартиру в городе, подальше от этой части. Начнем с нуля.

У меня перед глазами всё поплыло.

— Вань, я не могу... — я всхлипнула, теряя волю. — Это неправильно. Я ведь... я ведь даже когда с ним была, когда он меня касался, я о тебе думала. Я глаза закрывала и тебя представляла. Твои руки, твой голос.

Иван замер. Его пальцы на моих щеках дрогнули. В этом взгляде сейчас было столько боли и первобытной страсти, что мне стало жарко.

— Значит, ты уже давно моя, — прохрипел он. — А я, как дурак, честь офицерскую берег перед тем, кто её в грош не ставит.

Он не стал больше уговаривать.

— Девушка! — крикнул он на стойку. — Снимайте багаж Ваниной! Быстро!

Через двадцать минут мы уже бежали по парковке. Его машина стояла у самого края. Иван швырнул мой рюкзак на заднее сиденье, завел мотор и, не дав мне опомниться, рванул с места.

Мы летели по трассе в сторону Новосибирска. В салоне было тепло, играло какое-то негромкое радио, а я сидела и не верила, что это происходит.

— Ты понимаешь, что теперь будет? — тихо спросила я, глядя на него. — Костя, часть, слухи.

— Плевать, — Иван перехватил мою руку и прижал мои пальцы к своим губам. — Пусть говорят что хотят. Главное, что Ванина теперь с Ваней. Как и должно быть.

Он на секунду отвлекся от дороги, посмотрел на меня — серьезно, глубоко, по-настоящему.

— Больше не надо никого представлять, Вик. Я здесь. И я тебя больше никуда не отпущу.

Я прикрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя дома. Не в Рязани, не в служебной квартире Кости, а здесь — на пассажирском сиденье этой машины, рядом с человеком, который стал моим персональным героем.