Исцеление через любовь (гет)

Попытка номер один

Артем сидел за дальним столиком в углу одного из тех клубов в Артбухте, где музыка долбит так, что чувствуешь её костями.

На нем была простая черная рубашка с подвернутыми рукавами, в руках — стакан с виски и льдом.

— Да ладно тебе, Артем, расслабься! — Сашка, сослуживец по части и по совместительству лучший друг, хлопнул его по плечу. — Месяц в строю, присягу заново вспомнил, надо же отметить. Смотри, какие девчонки в Севастополе выросли.

Артем лишь кивнул, не сводя взгляда со стакана. Он вернулся на службу, чтобы навести порядок в голове, чтобы стены части отгородили его от образа девчонки с разбитыми костяшками. Но тишина в казарме по ночам работала против него.

— Глянь, глянь на ту, в коже! — Сашка толкнул его в бок, указывая на центр танцпола. — Вот это характер.

Артем медленно поднял глаза. Гул в ушах мгновенно сменился звоном.

Это была она. Та самая короткая юбка, которая так его бесила. Те же волосы, рассыпанные по плечам. Катя стояла под неоновыми лучами, и вокруг неё будто образовался вакуум. Она не просто танцевала — она двигалась так, как он её учил: уверенно, гибко, владея каждым сантиметром своего тела. Но теперь эта уверенность была пропитана вызовом.

Она видела его. Он понял это по тому, как она резко вскинула подбородок, когда их взгляды встретились через весь зал. Катя не отвела глаз. Наоборот, она начала двигаться медленнее, откровеннее, глядя прямо на него. Вокруг неё уже увивались какие-то парни, кто-то пытался прикоснуться к её талии, но она ловко уходила от рук, не прерывая зрительного контакта с Артемом.

Она наказывала его. За молчаливый уход, за закрытый зал, за тот УАЗик у штаба.

Артем чувствовал, как внутри него закипает ярость. Виски в стакане дрожал от того, как сильно он сжал пальцы.

— Э, ты чего? — Сашка осекся, увидев, как изменилось лицо друга.

Артем не ответил. Он поставил стакан на стол так, что лед звякнул, и встал. Он шел через толпу, как ледокол через крошево. Люди инстинктивно расступались, чувствуя исходящую от него угрозу.

Катя видела, как он приближается. Её сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, но она продолжала танцевать, пока он не оказался в шаге от неё.

— Домой, — рыкнул он. Это не был приказ тренера, это был рык мужчины, который дошел до предела.

— Я еще не натанцевалась, товарищ прапорщик, — выдохнула она, обдавая его запахом духов и легкого вина. Она специально качнула бедрами, почти касаясь его брюк.

Артем больше не собирался разговаривать. Он не думал о том, что скажут сослуживцы или люди вокруг. Он просто схватил её за запястье — жестко, как на тренировке — и рванул на себя.

— Э, слышь, полегче! — какой-то парень попытался заступиться за даму, положив руку Артему на плечо.

Артем обернулся. Одного взгляда его горящих глаз хватило, чтобы парень отдернул руку и попятился.

— Ушел, — коротко бросил Артем.

Он буквально потащил Катю за собой к выходу. Она не сопротивлялась, едва поспевая за его широким шагом на своих каблуках. Весь её гонор испарился, как только они вышли на прохладный воздух набережной.

Он дотащил её до своей машины, припаркованой в тени деревьев, и прижал спиной к двери.

— Ты что творишь? — выдохнул он ей в самые губы. — Ты понимаешь, во что ты играешь?

— А ты? — Катя смотрела на него с вызовом, в её глазах стояли слезы. — Ты просто исчез. Бросил меня. Думал, я буду сидеть и ждать, пока ты решишь, что я достаточно взрослая?

Артем смотрел на её дрожащие губы, на её шею. Весь месяц его выдержки рухнул в одну секунду. Он понял, что проиграл эту войну самому себе.

Артем практически забросил её в салон своего нового автомобиля. Дверь захлопнулась с глухим звуком, отсекая шум набережной и огни клуба.

В салоне воцарилась тяжелая тишина. Артем сел за руль, но не спешил заводить мотор. Его руки лежали на руле, и Катя видела, как сильно напряжены его предплечья. Она чувствовала, как от него исходит жар — ярость, смешанная с тем самым желанием, которое она так отчаянно провоцировала на танцполе. Она победила: его стена дала трещину, он сорвался, он примчался за ней.

Катя сидела, тяжело дыша, поправляя сбитую юбку. Она ждала, что он сейчас набросится на нее с поцелуями или очередным выговором, но Артем просто глубоко выдохнул и завел двигатель.

Машина мягко тронулась. Весь путь до Остряков они проехали в молчании. Артем смотрел только на дорогу, его профиль в свете уличных фонарей казался высеченным из камня. Но внутри него шел бой. Катя в этом полумраке, со спутанными волосами и горящими глазами, была невыносимо красивой. Ему хотелось остановить машину где-нибудь в темном переулке, но он понимал: если он сделает это сейчас, это будет просто секс, вызванный адреналином и её травмой. А она была ему действительно дорога. Слишком дорога, чтобы превращать всё в банальную интрижку.

Когда внедорожник замер у её подъезда, Артем даже не заглушил мотор.

— Приехали — коротко бросил он.

Катя повернулась к нему, её глаза блестели в темноте. Она ждала хотя бы жеста, хотя бы попытки прикоснуться.

— И это всё? — прошептала она. — Ты просто отвезешь меня домой после всего этого?

— Доброй ночи, Катя, — тихо сказал он. — Иди домой.

Она молча вышла из машины, чувствуя, как обида смешивается с азартом. Хлопнула дверь, и машина тут же сорвалась с места, скрываясь в темноте двора.

Катя стояла у подъезда и смотрела вслед красным габаритным огням. В её голове уже зрел план. Она поняла его слабость: он боится не её, он боится себя рядом с ней. А значит, ей просто нужно стать той силой, которой он не сможет сопротивляться. Она больше не была жертвой, она стала охотницей.

А Артем, проезжая через ночной город, до боли сжимал руль. В его голове, вопреки всем уставам и логике, пульсировала только одна мысль: «Какая же она красивая.».

Её пыпытка номер два

Холодный севастопольский ноябрь в этом году был особенно колючим. Ветер с бухты пробивал до костей, но Катю это не останавливало. Она стояла у КПП части в Казачьей бухте, накинув легкое пальто нараспашку. Под ним было платье, вызывающе короткое, цвета спелой вишни, с глубоким вырезом, который подчеркивал каждую линию её тела.

Сашка, сослуживец Артема, стоял рядом с ней, прислонившись к курилке. Он широко улыбался, что-то увлеченно рассказывая и то и дело наклоняясь к её лицу, имитируя интимную близость. Саша играл свою роль блестяще: он давно хотел встряхнуть своего угрюмого друга, который после возвращения в строй превратился в ходячий устав.

— Идет, — шепнул Сашка, заметив краем глаза мощную фигуру Артема, выходящую из здания штаба.

Катя тут же звонко рассмеялась, коснувшись ладонью плеча Саши и чуть подавшись вперед, так, чтобы разрез платья стал еще очевиднее.

Артем остановился в десяти метрах. Его взгляд мгновенно зафиксировал картинку: холод, почти раздетая Катя и его лучший друг, который буквально поедает её глазами.

Внутри Артема всё перевернулось. Ярость, ревность и желание схватить её, укрыть своим бушлатом и унести подальше от чужих взглядов, вспыхнули как пороховой склад. Но он не был бы собой, если бы поддался так просто. Он слишком долго учил Катю самоконтролю, чтобы сейчас самому его потерять на глазах у всей части.

Он медленно подошел к ним. Катя замерла, ожидая взрыва, рыка, того самого утаскивания, которое было в клубе. Она уже чувствовала вкус своей победы.

Артем остановился, окинул их обоих коротким, ничего не выражающим взглядом.

— Саня, отчет по стрельбам завтра до восьми утра мне на стол, — сухо бросил он.

Затем он перевел взгляд на Катю. Его глаза на секунду задержались на её ключицах, покрасневших от холода, и в глубине зрачков мелькнуло что-то похожее на боль. Но он лишь едва заметно кивнул ей.

— Смотри не заболей, Катя. Ветер сегодня штормовой.

Он просто прошел мимо. Не оборачиваясь, он подошел к своей машине, сел в салон, захлопнул дверь и завел мотор. Через минуту внедорожник сорвался с места.

Катя стояла, обхватив себя руками за плечи. Её била мелкая дрожь — теперь уже не от игры, а от настоящего холода и обиды.

— Удалась провокация? — тихо спросил Сашка, провожая взглядом машину друга. — По-моему, он нас даже не заметил.

— Заметил, — прошептала Катя, глядя на пустую дорогу. — Видел бы ты, как у него кулаки сжались.

Она не знала, что за рулем Артем едва не свернул руль. Он ехал, глядя перед собой, а перед глазами стояло её лицо и этот тонкий шелк платья. Он понимал, что она играет с ним, понимал, что Сашка в деле.

Провокация удалась, но её цена была слишком высокой — тихая война между ними переходила в стадию измора.

Попытка номер три

Вечер в казарме тянулся медленно. Артем сидел за столом, заполняя журналы боевой подготовки, когда телефон на краю стола коротко завибрировал. Он не планировал смотреть — дисциплина превыше всего — но экран высветил сообщение от Кати.

Он нажал на уведомление, и воздух в легких внезапно закончился.

Это было фото из примерочной. Катя стояла вполоборота к зеркалу, телефон закрывал часть лица, но всё остальное было как на ладони. На ней был комплект из тончайшего черного кружева, который почти ничего не скрывал.

Артем невольно увеличил снимок. После тренировок её тело стало идеальным: упругий, прорисованный пресс, аккуратные спортивные бедра и высокая грудь, которую кружево едва удерживало. Кожа казалась атласной в теплом свете ламп магазина. Но больше всего его добила тонкая бретелька, чуть сползшая с плеча, и её поза — вызывающая, кокетливая, совершенно не похожая на ту напуганную девочку, которую он когда-то встретил.

Артем почувствовал, как кровь мгновенным, горячим потоком ударила вниз. Форменные брюки стали невыносимо тесными. Эрекция была такой резкой, что он был вынужден отодвинуться от стола, тяжело дыша. В висках застучало.

Следом пришло второе сообщение:

«Никак не могу выбрать: черное или красное? Как думаешь, какое лучше?»

Артем сжал телефон так, что корпус хрустнул. Он уже представлял, как срывает это кружево, как его руки ложатся на эти изгибы, которые он так долго запрещал себе даже мысленно касаться. Пальцы сами набрали ответ:

«Ты что творишь? Зачем ты мне это прислала?»

Ответ пришел через секунду — невинный и убийственный одновременно:

«Ой! Прости, Артем.Это я подруге хотела скинуть, посоветоваться. Не тебе. Удаляю.»

И фото действительно исчезло из чата. Но в сетчатке его глаз оно выжглось навсегда.

Артем откинулся на спинку стула, закрыв глаза и пытаясь унять бешеный ритм сердца. Он понимал, что это была ложь. Каждая пиксель этого фото была предназначена для него. Она била без промаха, точно в цель, разрушая последние остатки его самообладания.

Он встал, чувствуя, как пульсирует возбуждение, и подошел к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу. Его стена не просто дала трещину — она осыпалась к чертям. Эта девчонка играла с ним, как кошка с мышью, и самое страшное было в том, что ему это чертовски нравилось.

— Ну погоди, — прошептал он в темноту, и в его голосе уже не было холода. Было обещание.