Обеспокоенные родители (гет)

— Будьте так любезны, — повторила Гермиона через минуту. — Объясните мне, что здесь происходит?

— Твоя мама — нимфоманка, вот что! — крикнул Гарри истеричным голосом. — С самого утра меня преследует.

— Ой-ой! — Эмма встала на ноги и положила руки на пояс. — Вот только не надо строить из себя невинность! Ворюга!

Гарри с Гермионой застыли, переглянулись. Даниэль и его жена улыбнулись. Между этими двумя нарастало напряжение.

— Так, — юноша приставил палочку к своему виску, вытянул оттуда белую нить, которую затем втолкнул в голову девушки. — Полюбуйся на мой сегодняшний день, Герми. Может, ты сможешь что-то понять?

Та несколько минут стояла с расфокусированным взглядом, пока не покраснела, как маков цвет.

— Какой стыд, — простонала она, закрыв руками лицо. — Моя мать ведёт себя как желтобилетница! И как ты сдержался, Гарри? Мне до таких фигур далеко... Будь здесь Рон, он бы её раз десять поимел. Следующий уикенд проведём у тебя.

— У кого-то из его родичей? — спросила Эмма.

— Нет, в его доме. У Гарри собственный особняк в Лондоне, доставшийся от крёстного. Гарри — более чем состоятельный молодой человек, у него большое наследство.

— Если оно такое большое, почему он одет, как нищий?

— Это стиль такой, мама. «Гранж» называется. Сейчас вся прогрессивная молодёжь так ходит. Какая же ты старомодная. Постой-ка... — Гермиона вышла из шокового состояния и прищурилась. — Ворюга?

Всего ждали Грейнджеры, но не дикого смеха, от которого дочурка была вынуждена опираться на стену, чтобы не упасть.

— Гарри, — проговорила она сквозь хохот. — Эти люди подозревали, что ты — уличный преступник и соблазнил меня ради их накоплений! Ха!

Гарри постоял, собираясь с мыслями, а потом опустился вниз, потирая лицо.

— И это что, проверка была?

— Да. А я-то думаю, зачем папа код на сейфе меняет! Да, я это заметила, — девушка вскинулась. Её глаза горели злостью. — Сколько там? Фунтов триста, пятьсот? Да Гарри баснословно богат — в его кошельке всегда сумма больше всех ваших накоплений! Гарри, сколько там у тебя?

— Галеонов триста. Тысяча пятьсот фунтов. Ты же сама просила носить на случай непредвиденных обстоятельств.

— Видите? Ну и для чего нужен был этот цирк? Как вы могли подозревать Гарри в таких гнусностях?

Она злилась. Глаза её горели, меж волос проскакивали молнии. Парень, заметив это, подскочил к ней и обнял, зашептав что-то на ухо. Но и Даниэль, и Эмма хорошо его слышали:

— Завтра сходим в книжный. Я куплю тебе всё, что ты пожелаешь. А может, хочешь порыться в старых свитках? Мне в наследство достались черновики Дамблдора. Он работал над монографией, но так её при жизни и не издал...

— Так получается, что это ты сошлась с ним из-за денег? — вышел из ступора её отец, спросив первое, что пришло на ум.

Волшебница зарычала и попыталась вырваться, но юноша удержал её, пробормотал извинения — и уже через секунду они оба исчезли.

А Грейнджеры, постояв несколько минут, с бессильным стоном опустились на диван, осознавая, что сотворили.

— Доставай деньги, — произнесла Эмма. — Сходим в ресторан. Нам обоим надо выпить. Боже, стыдно-то как! Мы же им в глаза смотреть не сможем!

Даниель был согласен с женой. Поэтому встал, сделал несколько шагов к сейфу, но внезапно остановился.

— Дорогая, я забыл код... — прошептал он.

— Что?

— Я так часто менял сегодня пароль, что забыл, какой был последним!

Женщина поглядела на мужа, вздохнула и откинулась на спинку дивана.

— Класс! Мало того, что я из-за тебя опозорилась, так ещё и забыться не смогу!

— Почему из-за меня?

— А кто начал этот разговор? «Он сирота! Он одет в лохмотья!» То, что мальчик — вор, твоя гипотеза!

— Я не предлагал тебе его соблазнить! Не перекладывай с больной головы на здоровую! Я пытался отговаривать, но ты не слушала!

Женщина подлетела к нему и ударила по щеке:

— Больной головы? — её голос был тих и ужасен. — Ты меня не отговаривал, ты меня оскорбил! Заявил, что я никому не интересна!

— Это не повод насиловать жениха дочери!

Слово следовало за словом, голоса становились громче. Ссора обещала быть долгой.

* * *

А Гарри и Гермиона, совершенно не зная об этом, сидели за столом на Гриммо. Пили чай и целовались. Они были счастливы и почти забыли о происшествиях этого дня.