Шах & Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Шли дни, и каждую ночь в опочивальне разворачивалась все та же драма: касания, поцелуи — тщетные попытки Цефея пробудить в себе то, что упорно не желало пробуждаться. Стыд стал второй его кожей. И вот Цефей твердо решил: пора действовать. Довольно унижений.

— Цефей, молю тебя… Не твори сего! — Алисента стояла за спиной супруга, который склонился над столом, на котором лежала раскрытая древняя книга обрядов. — Это весьма опасно! Если истинно то, что глаголешь ты, и воистину то проклятие сирен… Разумеешь ли ты, что можешь погибнуть?! Безрассудно сие! Проклятие Морведа, что опутало тебя, не отступит без боя! А подводный король, без сомнения, могущественней тебя! Ты представляешь, какая неистовая сила обрушится на тебя?

— Я в совершенстве владею колдовством, — твердо ответил Цефей, не отрывая взора от страниц. — Ошибки маловероятны при совершении обряда, а моих сил хватит и на его выполнение, и на противостояние темной магии Морведа, если она воспротивится снятию проклятия.

— Но все же что-то может пойти не по замыслу! — в гласе Алисенты звучала тревога. — Я не хочу тебя потерять! Я люблю… — она запнулась.

Цефей обратил к ней лик, не выпрямляясь, и воззрел на нее.

— Что?.. Ты меня любишь?

— Да… — тихо ответствовала она. — Ты же супруг мой… Разве может быть иначе?

«А люблю ли я тебя?.. Быть может. Но сейчас это пустое.»

— Супруг… коий не может исполнить свой долг? — в гласе его прозвучала горечь.

— Это не важно! — воскликнула Алисента.

— Не важно? — Цефей выпрямился, взор его был жестким. — Ты — будущая жена короля, а не простолюдинка! Как смеешь ты такое изрекать? Престолу потребен наследник! — он смолк на миг, а после молвил холодным гласом: — К тому же, если ты не забеременеешь, я буду вынужден расторгнуть союз с тобою. Все подумают в первую очередь, что ты не способна к деторождению… После этого тебя больше никто не возьмет в жены. Готова ли ты провести весь век свой в нищете и забвении?

Алисента безмолвствовала, опустив очи. Она понимала: это худшая участь для женщины.

— Вот именно, — произнес Цефей, вновь обращаясь к книге.

— Стой, подожди! — она стремительно приблизилась к нему и схватила за запястье.

Несколько мгновений они стояли в безмолвии.

Наконец Алисента, смущенно потупив взор, тихо молвила:

— Цефей… Катрин… Она поведала мне нечто… О том, что порой можно приласкать мужчину — руками… И устами…

Цефей слегка нахмурил чело, чуть опешив. Он сам не ведал отчего вдруг ощутил непривычную неловкость, хотя прежде подобные речи казались ему вполне обыденными.

«Видно, и впрямь люблю тебя… И не желаю принуждать к тому, что может быть тебе не по нраву. Ты же не блудница…» — подумалось ему.

— Не ведаю, как сие творить, — призналась Алисента едва слышно, — но хочу попробовать…

Алисента повлекла его к ложу. Цефей присел на край, чувствуя, как внутри нарастает трепет, точно в первый раз. Да и воистину так оно и было — с искренней любовью у него сие случалось впервые. Алисента опустилась пред ним на колени, возвела очи — в них читались решимость и страх.

Она осторожно приподняла его тунику и коснулась дланью льняной ткани в том месте, где сокрыта была его плоть. Цефей помог ей приспустить свое одеяние.

Она склонилась к его чреслам. Теплое дыханье коснулось его кожи — и вот уже уста Алисенты, с мучительной неловкостью, коснулись его мягкости.

Цефей сомкнул вежды и медленно выдохнул. Сей образ — ее невинное лицо, склонившееся в столь интимную область, сие смешение чистоты и порока, сие касание — отозвался в нем неистовым вожделением.

Заметив его реакцию, Алисента продолжила, неуверенно повторяя то, о чем слыхала от Катрин.

Но… ничего не выходило.

Спустя несколько минут Цефей вдруг ощутил гнев — не на нее, а на себя.

— Довольно! Перестань! — резко изрек он, не грубо, но с чуть силой отстраняя ее.

Он восстал, поспешно натянул исподнее, оправил тунику. Подошел к столу — Алисента так и сидела на коленях на полу, с тревогой глядя на мужа, — снова склонился над книгой.

Он провел перстом по пожелтевшей странице.

— Сие должно помочь, — тихо изрек он и постучал по наименованию обряда.

* * *

В величественном тронном зале восседал Альтаир. Взгляд его застыл в одной точке, персты неспешно скользили по подбородку, а лик его омрачила тяжкая дума. Охваченный страхом возмездия, Блэк уж не первый день отчаянно искал способ воспрепятствовать восхождению Белых на престол. Из-за сей же тревоги Альтаир так и не решился навестить брата в темнице.

Вдруг из глубин коридора донесся мерный стук сапог.

В зал вступил стражник. Альтаир оторвался от размышлений.

Воин, приблизившись к трону, склонил главу в почтительном поклоне.

— Милорд… Цефей…

Брови Альтаира сошлись на переносице.

— Опять слег в немощи?! — вопросил он сурово.

— В обморок упал, милорд… — ответствовал стражник.

Альтаир сжал пальцами переносицу, испустив тяжкий вздох.

— Это что-то новенькое. Иду…

Едва Альтаир начал подниматься, в помещение явился иной воин — один из тех, кому было велено сторожить Рогволда. Владыка устремил на него хмурый взор.

— Говори! — властно повелел он.

— Рогволд бушует все неистовее. Того гляди, решетку погнет, словно прут ивовый…

— Варвар… — процедил Альтаир сквозь зубы. Сняв с головы корону, он шагнул к первому поданному и протянул ее. — Приведи его. Вручи тряпку — пусть полирует и терзается завистью, осознавая, что сия корона никогда не станет его. Требую, дабы сияла она, как в день моей коронации!

— Как пожелаете, милорд.

— Где Цефей?

— В личных покоях леди Алисенты.

Альтаир покинул чертог и двинулся по коридорам замка.

* * *

Подземелье тонуло в полумраке. За решеткой темницы бесновался Рогволд. Он вцепился в железные прутья и с нечеловеческой силой тянул их в разные стороны.

— Вы уверены, что сия решетка скована из доброго металла?! — проревел он.

Двое стражников, наблюдавших за сей картиной, покрепче сжали волшебные палочки. Прутья трещали, понемногу расходясь в стороны.

— Он же сейчас вырвется! — прошептал молодой воин, невольно отступая на шаг.

В сей миг вернулся третий стражник — тот, что ходил доложить о выходках Рогволда королю.

— Ну что тут у вас? — вопросил он, окинув взором происходящее.

— Все бушует, — ответствовал один из стражей. — Вон, зри — уже норовит протиснуться меж прутьев, точно великан, вообразивший, будто гномья дверь — ему по росту.

И воистину: Рогволд уже наполовину вылез наружу, но застрял.

— Да что же это творится — хоть в Хель провалиться, хоть в Вальхаллу попасть! — рыкнул Рогволд, да так громогласно, что крысы в страхе поспешно юркнули в щели.

Белый затряс прутья — с потолка посыпались пыль и мелкие камни.

— Эй там! — Рогволд метнул взор на стражников, угомонившись. — Помогите мне немедля! Даю последний шанс, аки добрый истинный ваш король! Или я освобожусь сам — и тогда вам не поздоровится!

Стражники лишь молча таращились на него. Видя их нерасторопность, Рогволд хрипло усмехнулся.

— Ладно, дам вам время помыслить. А пока размышляете, слушайте! — он глубоко вдохнул, а затем фальшиво запел: — О-о-о, в далеких северных землях жил человек один…

Стражники поморщились и дружно завыли.

— О нет, токмо не его песни опять… — простонал младший, закатывая очи.

— Замолчи! — рявкнул пришедший стражник. Он взмахнул волшебной палочкой — и один из прутьев решётки с треском переломился, словно сухая ветка. — Идем! Альтаир приготовил для тебя задание!

— Какое еще задание?! — вопросил Рогволд, освободившись.

— Альтаир повелел тебе чистить его корону.

— Чистить?.. Корону?.. — Рогволд замер на миг, переваривая услышанное, а потом его губы искривила язвительная усмешка. — Ну, идем! Сейчас я ему эту корону так начищу, что он запомнит надолго! — почесал зад.

* * *

Распахнулась дверь и Альтаир вступил в покои Алисенты. Воздух здесь был насыщен озоном.

На ложе возлежал Цефей. Лик его был белее полотна, а из ноздрей медленно сочились алые струйки. Вокруг юноши суетились домовики — шептали заклинания и прикладывали к носу тряпицы, пропитанные целебными травами.

Алисента стояла у изголовья, очи ее были устремлены на лицо супруга. Плечи сотрясались от рыдания.

— Что тут стряслось, во имя небес?! — прогремел глас Альтаира.

Алисента вздрогнула и обернулась к королю. В ее глазах читался немой ужас.

— Он… Он наложил на себя чары, милорд! Совершил древний обряд… — выпалила она, но тут же осеклась, осознав, что изрекла лишнее.

— Наложил чары? — произнес Альтаир в недоумении, нахмурив чело. — Что сие значит?!

Алисента замотала головой.

— Молви сию же минуту, что произошло! — возопил Блэк.

Цефей приоткрыл отяжелевшие вежды, попытался нечто изречь, но лишь слабый стон вырвался из его уст. Алисента склонила главу, скрывая взор за завесой распущенных волос.

— Молчишь?!

Блэк приблизился к Алисенте, схватил ее за подбородок, вынуждая взглянуть в свои пылающие гневом глаза.

— Говори! Тебе повелевает твой король!

Алисента хотела возразить, но Блэк рявкнул:

— Говори!!!

— Это был древний обряд… — прошептала она, всхлипнув. — Я умоляла его не творить сего, но он…

— То ведаю уже! — прервал ее Альтаир. — Какой именно обряд?! Изрекай же!

— Он… Он пытался с помощью колдовства вернуть себе... мужскую силу… — тихо сказала она, и слова ее повисли в воздухе.

— Что? — Блэк отпустил Алисенту. — Что значит "вернуть мужскую силу"?!

Альтаир обратил взор на сына.

— Отец… — выдохнул тот.

— Я спрашиваю, — прогремел глас Блэка‑старшего, — что значат речения о "возвращении мужской силы"?!

Он устремил пронзительный взор на Алисенту. На сей раз Альтаиру не потребовались ее словеса — все понял он по стыдливому взгляду ее.

— Так ты что же… Все еще невинна? — он опять посмотрел на сына. — Доказательство вашей брачной ночи — ложь?! Великий Творец… Какой позор!

Альтаир пошатнулся, его стать точно утратила часть своей несокрушимости. Повисла тяжелая тишина, нарушаемая прерывистым дыханием Цефея и тихим плачем Алисенты.

— Властитель должен преуспеть в битве и на супружеском ложе, — наконец изрек Альтаир. — Ты же оказался неспособен даже на то, что дано любому простолюдину! Ты не просто слаб — ты ничтожен!

— Отец… — произнес Цефей. В его глазах читался страх — он ведал, что Альтаир может предать его смерти, чтобы скрыть позор.

— Не-е-т… — Альтаир выдохнул — медленно, с хрипом. — Отныне я не твой отец, — он замолчал на мгновение, а после властно объявил: — Я, Альтаир Блэк, отрекаюсь от тебя. Ты — пятно на нашей родословной, которое я стираю собственной волей, — он стремительно выхватил древко, покоившееся в кожаном мешочке у него на поясе.

— Нет, прошу, отец! Вспомни сирен! — выпалил Цефей. — Ты сам глаголил, что нарушили вы культ Океана... Я уверен — сие расплата, о коей предупреждает завет…

Альтаир нахмурил чело, узрев в речах сына истину. Гневался, ведь не его род, но Белых надлежало покарать за содеянное… Ибо именно Арманд, окаянный, губил невинных чад русалок...

— Я найду исход, отец, непременно найду! Одумайся, не совершай кары, не казни — престолу необходим наследник!

Альтаир взглянул на Алисенту. Затем резко обернулся к домовикам — те стояли у изножья кровати.

— Не выпускать их из сей комнаты! Ясно?!

Ныне не время разбираться с детьми. Его ожидал брат, готовый разнести ползамка в гневе.

Домовики склонились в почтительных поклонах.

— Да‑да, милорд… Слушаемся…

* * *

Альтаир вступил в тронный зал — и узрел непотребство: Рогволд восседал на престоле, словно владыка, а не пришлый смутьян.

Стражи тотчас заголосили в унисон:

— Милорд, мы силились вразумить его, но тщетно: сойдет с трона — и вновь садится!

Альтаир испустил тяжкий вздох.

— Сей день ниспослан мне небесами, дабы проверить меня на прочность... — пробубнил он, а после гаркнул, вымещая гнев на стражников: — Вон!

Воины, услышав грозный приказ, поспешно склонили головы и, не смея ослушаться, ринулись прочь из чертога. Один из стражей, остановившись и развернувшись в дверях, пролепетал:

— Он не успел совершить неподобающего поступка с вашей короной…

— Что? — Альтаир нахмурил чело, вглядываясь в дрожащего стража и пытаясь понять, о чем речь. — Вон! — властно повторил он.

Звяканье доспехов и торопливый топот быстро растворились в коридоре.

Медленным, размеренным шагом Альтаир приблизился к Рогволду. Взгляд его уперся в корону, что покоилась в дланях брата.

— Я повелел, чтобы корона сияла! А это что за безобразие?!

Рогволд усмехнулся.

— Разумеется, она не будет блестеть, когда я подтирал ею свою задницу от говна!

Альтаир мгновенно выхватил волшебную палочку из-за пояса, нацелив ее кончик на безоружного брата. Тот даже не шелохнулся.

— Рогволд! Как смеешь ты?! Ты оскверняешь стены моего замка! Мою корону! — голос Альтаира дрогнул от ярости.

Холодный смех Рогволда разнесся по залу.

Он восстал во весь свой исполинский рост и направился к Альтаиру — тень его тянулась впереди.

— Твой замок? Позволь напомнить, брат, что стены сие воздвиг наш общий прародитель. И по праву рождения половина сего замка — моя. А ты… ты подло занял престол, возглавив мятеж против моего наследника и надеясь, что я мертв!

— Нет в том нарушения Обета! Отпрыск твой сам навлек на себя горькую долю, а тебя… тебя не отыскали в замке! Что могли мы мыслить, ведая, что еще вчера ты истекал кровью? Да и народ сам возжелал видеть меня королем, не мог я противиться воле их!

— Именно! Не отыскали! И ты не утрудил себя поисками, втайне чая, что сгину я в первой же канаве! Посему знай, — проревел Рогволд, — считается сие нарушением! И ныне вырву я сердце твое, поджарю на углях и поглощу, дабы все узрели: отныне лишь во мне течет королевская кровь!

Рогволд остановился пред братом. Гигантская тень накрыла Альтаира.

— Ты никогда не умел блюсти приличия, — процедил Блэк с презрением. — Ни крупицы благонравия, только грубая сила и звериная ярость. Варвар! Тебе место в хлеву, средь скотины, а не в кругу благородных. Довольно! Достаточно того, что ты нанес мне оскорбление, восстав из мертвых! Запомни: корона — моя!

— Не надобна мне твоя корона, Альтаир! Оставь ее себе. Я вернулся за тем, что ты у меня похитил.

— И что же сие, дозволь вопросить?

— Власть, брат, власть. Ты развязал брань, но вести ее не умеешь. Всякий раз, как вел ты нас в западню, я выручал — и они видели. Всякий раз, как повелевал ты отступать, я отыскивал путь, дарующий перевес, — и они шли за мной. Народ узрел во мне истинного предводителя! Величие твое — химера, Альтаир.

— Ты полагаешь, убив меня, их короля, они последуют за тобой?!

— Поверь мне, я сумею доказать им, что я достойнее тебя!

Альтаир повелел палочке исторгнуть заклятье. Хруст костей и приглушенный стон слились в единый вопль муки. Рогволд осел на пол.

— Отец!

Челядь Альтаира грубо втолкнула Арманда в чертог.

Блэк медленно обернулся.

— Сын? — едва слышно прохрипел Рогволд, сжимая окровавленный бок.

— Не может статься! Жив! — изрек Альтаир, объятый изумлением.

Блэк приблизился к Арманду.

Рауль, один из подданных короля, что привел Арманда, судорожно икнув, пролепетал:

— Он слеп, милорд.

Тишина опустилась на зал. Мгновение — и пространство сотряслось от громового хохота Блэка.

— Слеп? О, какая насмешка судьбы! Жив, но не зрит! Воистину, сам Творец подтверждает, что Блэки — истинные владыки мира! Два Белых у ног моих!

Альтаир, одержимый весельем, раскинул руки и зашагал по помещению.

— Я ведал, что придет час вашего падения! Ну же, Арманд! Я жажду вкусить плоды долгожданной победы! Пади ниц! Поцелуй мои сапоги!

Блэк замер пред Армандом, указывая перстом на пол.

— Не для того явился я сюда, Альтаир, — молвил Арманд твердо.

— Неужто? Какая же нужда привела тебя в мои владения? Весьма неосмотрительно с твоей стороны показаться в землях моих. Но, как показывает жизнь, глупость и ты — союз нерушимый.

— Я явился, дабы открыть тебе глаза! Грядет кровавая сеча, в коей миры сойдутся в неистовой схватке!

Арманд поведал Альтаиру все, что знал о Морведе и его коварном плане.

* * *

Цефей недвижимо возлежал на ложе. Рядом с ним устроилась Алисента и нежно гладила его по щеке. Но мысли Блэка витали далеко от сих ласковых прикосновений. В главе его вновь и вновь звучали словеса отца:

«Пятно на родословной…»

«Стираю волею своей…»

«Красиво звучит — безупречная родословная… Безупречная королевская родословная…»

«Стану королем — велю вышить гобелен… Род наш надлежит запечатлеть во славу веков…»

— Все уладится, возлюбленный мой, — тихо прошептала Алисента, прильнув ланитою к его плечу.

— Быть может, ежели проклятие лежит на всем роде, обряд должно свершить всем вкупе? — задумчиво изрек Цефей, размышляя вслух.

Алисента нахмурила чело.

— Всем? Где же ты всех отыщешь?

— Из Блэков остались только я да отец мой, — ответствовал Цефей.

Алисента помолчала мгновение, затем тихо ответила:

— А бастарды?

— Что? — не уразумел Цефей.

— Уверена, что имеются у вас чада и внебрачные… — осторожно промолвила Алисента.

— Что ты глаголешь?! — возмутился Цефей. — Нет! Мы строго блюдем сие. Блэки должны иметь только исключительную кровь — бастарды недопустимы. Так что остались только мы с отцом…

Он стремительно восстал с ложа. В тот же миг домовики подскочили и преградили ему путь.

— Милорд Блэк, мы не пустим вас! — затараторил Вилли.

— У нас повеление! — пропищала Тоти.

* * *

-... Встань подле меня! Помоги одолеть сию тварь! — закончил рассказ Арманд.

Блэк взирал на Арманда взглядом, исполненным изумления и недоверия.

— Я объявил эту войну, дабы сохранить чистоту крови волшебников. Посему слова твои трогают мое сердце.

— Итак, каков твой ответ? — вопросил Арманд.

— Ты искусно плетешь слова, — медленно проговорил Альтаир. — Почти верю, что ты и вправду радеешь за будущее. Но не утаю: мне видится в твоих речах иной замысел. Не кроется ли за сим жажда отмщения?

— Нет же, Блэк! — воскликнул Арманд с горячностью. — Клянусь памятью матери и всех павших — я говорю правду! Я пришел к тебе за помощью!

— Хорошо, пусть так. Но я не намерен бросать люд в сечу, ведая наперед, что не устоим, — возвысил глас Альтаир. — Нам нужно восполнить роды, пережить зиму, восстановить войско. Мы найдем союзников — прежде всего древних колдунов. Изучим новые заклятия. Выкуем волшебные палочки, чья мощь превзойдет прежнюю. Подготовим все так, чтобы на глубине водной сражаться на равных. И лишь когда час пробьет, мы обрушимся на врага с неотвратимой яростью.

— Неужто ты полагаешь, что сейчас время плодиться? — процедил Арманд сквозь зубы, чувствуя, как в груди поднимается клокочущий гнев. — Морвед не дремлет! Его тень ползет по земле, и завтра он может обратить в себе подобных не одного, не двоих, а целые сонмы твоих людей!

— Арманд, издревле ведомо: род твой безрассуден, — ответил Блэк. — Предки твои, презрев опасность, похищали злато, плюя в пасть дракону! И ныне ты, слепец, стоишь предо мною и вещаешь о сече… Смех, да и только!

— Да! Мы берем, что возжелаем, и платим любую цену! И знаешь что, Альтаир: мы всегда получаем свое! Не бывало случая, чтобы Белые не достигли цели!

— Поддержать тебя сейчас — опрометчивость. К тому же не могу я рисковать жизнью наследника. Ты ведь помнишь: Цефей не крепок здоровьем — трансгрессия может погубить его. А прежде чем вступить в бой, надлежит укрыть его вдали от морских пучин. Я не могу допустить пресечения рода Блэков — династии королевской! Кровь наша священна.

— Серьезно?! Из-за чада своего ты подвергаешь опасности будущее волшебников?! Вспомни предков своих, Блэк! — проревел Арманд, стиснув длани в кулаки. — Тех, кто бился и побеждал! Они взирали бы на тебя с презрением! Вырвали бы сию корону из рук твоих и вручили тому, кто достоин ее носить, — тому, в чьих жилах пылает огонь!

— Они не правили, Арманд! Им нечего было терять! Они были готовы на все, дабы уничтожить твой род! Ты остался таким же — слепо идешь на погибель, и династия твоя канет в забвение. Нам же ныне есть что хранить...

— Блэк! — взревел Арманд. — Ты не внемлешь мне! Скоро тебе нечем будет править!

Рауль издал жалкий звук, подобный всхлипу.

— Позволь… позволь мне идти с тобою, Арманд?

Ярость, подобная грозовому раскату, обрушилась на зал. Казалось, стены содрогнулись от рыка Блэка:

— Что?! Предатель! Я твой истинный король!

Альтаир поднял палочку, готовый обрушить кару на голову ренегата. Рогволд, превозмогая боль, медленно, но несгибаемо выпрямлялся.

Белый стремительно приблизился к Блэку. Корона — символ власти — в его дланях обратилась орудием казни. С глухим стуком она низринулась на главу Альтаира, острые зубцы вонзились в череп, проламывая кость. Вслед за тем раздался краткий, хрусткий звук — Рогволду достало единого движения, дабы переломить Блэку шею. Тело обмякло, и Альтаир рухнул на пол.

— Король мертв! — произнес Рогволд, голос, хриплый от напряжения, звучал твердо и властно. Он вырвал корону из окровавленной головы брата и водрузил ее на себя. — Да здравствует король!

— Ты… ты лишил его жизни, — прошептал Арманд.

Он смотрел на бездыханное тело, безуспешно пытаясь осмыслить случившееся.

— Я освободил его от бремени власти, коего он был недостоин, — ответил Рогволд. — Корона не есть лишь украшение, Арманд. И Альтаир так и не постиг сего. Он взошел на ту высоту, о коей грезили его предки, но совершенно не ведал, что с этим ему надлежит творить. Как долго простой люд взирал бы на его тщеславие? Они должны видеть, что не зря возложили на него надежды.

Арманд кивнул, признавая горькую правду в его словах.

— Но Обет… — начал он.

— Обет расторгнут Альтаиром, — отрезал Рогволд, не давая договорить.

— Но против тебя восстанут, отец, когда узнают об убийстве, — возразил Арманд, ощущая приближение бури.

— Восстанут. Быть может, и смерть моя неминуема. Но ты, сын мой, явишь миру, что есть истинный король! Ты прекратишь сию войну! Ты вернешься! И примешь корону, коя по праву принадлежит тебе! Тебя будут восхвалять! Отныне Белые будут править, и правление наше будет вечным! — голос Рогволда гремел.

Арманд смотрел на отца, ощущая ответственность, что возлагал тот на его плечи.

— Я сдержу их натиск, сколь хватит сил, — продолжил Рогволд. — Ступай к Лестрейнджу, он давно приготовил войско к твоему возвращению.

— Что? Откуда тебе ведомо было, что я вернусь? — изумился Арманд.

— Войско, вернувшееся с битвы в Англии, разнесло весть о некоем Лене, который уцелел только с топором в руке и получил от Вильгельма замок за службу.

Недоумение объяло Арманда.

— Довольно! Спеши к морю! Там тебя ждут. Отплывай, пока не стало поздно, и принеси нам победу, сын мой!

Он грубо ухватил главу Арманда, сжав виски могучими дланями, и прижал лоб его к своему.

— Помни, Арманд: ты — потомок короля Аурелиана Бессмертного. Отомсти, сын мой! Соверши возмездие за мать! За возлюбленную! За дочь! Пусть кровь наших врагов утолит ту боль, что терзает наши сердца!

В сей миг присутствующих оглушил вопль Цефея, полный отчаяния и душераздирающей боли.

— Отец! НЕ-Е-Е-Т!!!

Арманд и Рогволд отстранились друг от друга.

— Эмунд, Рауль, чего застыли! — грозно вскричал Рогволд.

 

Саундтрек:

Frigg Silent Prayer

Dj Tonniczech

 

Рауль и Эмунд ринулись в погоню за Цефеем.

Рауль на бегу выкрикивал связывающее заклинание, но магические лучи летели мимо цели — в глазах двоилось, голова кружилась от хмеля.

Желудок скрутило судорогой, и он резко остановился, согнувшись пополам. Горькая волна подкатила к горлу — его вырвало. Опустившись на колено, он тяжело дышал, сознавая, что более не в силах продолжать путь.

Эмунд не сбавлял хода, выпаливая:

— Остолбеней! Инкарцеро! Редукто!

Но Цефей с ловкостью избегал ударов и парировал контрзаклинаниями.

В некий миг он внезапно обернулся, застыв на месте.

— Экспеллиармус! — изрек он, стремительно прочертив древком руну.

Палочка Эмунда отлетела. Но тот не дрогнул — с лязгом обнажил меч. Сталь блеснула в свете факелов.

— Что, Блэк, вступишь в бой по‑честному или спрячешься за колдовством, как трус последний?

Ответ Цефея был немотствен — он убрал палочку, и его клинок покинул ножны.

Началась схватка.

Мечи скрещивались с резким звоном. Цефей двигался с грацией — каждый взмах, каждый шаг были выверены. Он не сражался — он танцевал. Ибо владению мечом он обучался едва ли не прежде, чем научился ходить.

Эмунд бился отчаянно, но удары его становились все более беспорядочными — силы иссякали.

Уклонившись от выпада, Цефей оказался за спиной противника. Обхватил его за грудь и рывком прижал к себе — в ту же секунду острие меча замерло у горла Эмунда.

— Преклонись перед своим королем! — голос Цефея звучал властно.

Эмунд попытался вырваться, но хватка юноши, на его удивление, была несокрушимой.

Цефей надавил лезвием — на коже выступила тонкая струйка крови.

— Я перережу тебе глотку, тварь непокорная.

— Да здравствует король! Да здравствует Рогволд Белый! — провозгласил Эмунд.

Единое движенье — и сталь вспорола плоть до самого хряща. Хлынула кровь — темная, густая, — пульсируя в лад биению сердца. Эмунд хрипел.

Раздался глухой удар упавшего тела.

Цефей устремился обратно в тронный зал.

Вскоре он узрел фигуру Рауля — тот, бледный как полотно, еле держался на ногах. Пальцы его судорожно сжимали древко волшебной палочки, направляя мерцающий кончик на Блэка.

— Цефей… — прошептал Рауль. — Инкар...

Но заклинание не успело сорваться с его уст. Цефей был уже вблизи. Молниеносным движением Блэк взмахнул мечом — и рука Рауля отлетела в сторону, шмякнувшись о каменный пол. Рауль издал нечеловеческий вопль, но прежде чем он успел осесть, клинок Цефея сверкнул — и голова мага покатилась по полу, оставляя за собой алый след.

Безмолвно переступив через бездыханное тело, Цефей продолжил путь. За поворотом его уже поджидал Рогволд.

— А ты смел, дохляк, — прогремел Рогволд, и голос его эхом разнесся по коридору. — И самонадеян. Куда тебе биться со мной — в чьих жилах течет кровь северного народа, а?

Белый и не помыслил вооружиться палочкой — предпочитал сталь.

Не говоря ни слова, Цефей ринулся в атаку.

Рогволд наносил удары с неистовой мощью — единого хватило бы, дабы раздробить кости. Оттого Цефей, старался лишь уклоняться, стремясь утомить врага.

Шаг влево — клинок рассек воздух, где миг назад пребывала цель. Пригнулся — сталь просвистела над главою. Восстал — и меч уже движется в его бок; мгновенный отскок.

— А ты верткий, мальчишка, — прохрипел Белый.

Цефей вознамерился нанести удар, но сталь Рогволда обрушилась на его меч и оружие отлетело прочь, а сам он, утратив равновесие, пал на колени.

Рогволд медленно приблизился, возвышаясь над поверженным противником.

— Ты храбр, — произнес он, ровно дыша. — Но храбрость без силы — только пылкий порыв. Слаб ты, Цефей, сие всем ведомо. Не король ты. И никогда не станешь.

Цефей замер, закрыв веки. Дыхание вырывалось тяжелыми, рваными толчками. Он ждал последнего удара, но вместо этого услышал смех.

Цефей поднял голову, взирая на Рогволда.

— Мыслишь, что умерщвлю тебя? Нет. Не желаю, дабы за мной закрепилось то прозвание, коим нарек меня отец твой. Не варвар я.

Он убрал меч в ножны.

— Явлю я сим милованием людям, что не было во мне помысла узурпировать трон. Поведаю, что отец твой замыслил мою гибель, и что смерть его — не убийство, но оборона. Докажу им, что не желал он править достойно, а только жаждал возложить на главу корону, аки пустую побрякушку.