Чемпионат мира по зельям (джен)

— Думаю, финальное испытание чемпионата будет особенно сложным… — вздохнула Гермиона. — Нам нужно хорошенько подготовиться к нему и учесть все прошлые ошибки.

— Ты права, — кивнул Гарри. — Нужно меньше стараться, а то опять изобрету какое-нибудь мега-зелье, и будет мне куча лишнего внимания. А оно мне надо?

Они сидели в гостиной Гриффиндора на одном диване. Гарри не решался обнимать Гермиону при всех, но сидел достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её плеча.

— Но и об учёбе забывать нельзя! Вон у тебя средний бал по Защите от тёмных искусств как сильно упал…

— Да я стараюсь, как могу! Но Грюм постоянно поглядывает на меня и хихикает, как злодей… А ещё постоянно бормочет что-то вроде: «Ничего-ничего, на кладбище встретимся!» Что это вообще значит?!

— Наверное, он советует относиться к жизни философски, признавая скоротечность нашего бытия, которое, так или иначе, закончится на кладбище, — предположила Гермиона.

— Ну… ничего лучше в голову не приходит. Не может же это быть неким тайным злодейским посланием…

В гостиную зашёл Рон. Он всё время запинался за чересчур длинную чёрную мантию, но переодеваться во что-либо другое наотрез отказывался.

Вообще-то, он даже подал прошение о переводе его с Гриффиндора на Слизерин. Но когда слизеринцы узнали о том, кто собирается к ним перевестись, то тут же собрали петицию со всеми подписями, чтобы и близко его не было на их благородном факультете.

Гарри лишь покачал головой, глядя на своего, уже кажется, бывшего друга. Рон с ними не разговаривал. И это было лучшее его решение за все годы знакомства с Гарри и Гермионой. Они наконец-то могли отдохнуть от его бесконечных жалоб на всё подряд. Теперь он ныл Снейпу, который ныл ему в ответ.

— Мне кажется, или у Рона, и правда, нос становится крючковатым? — нахмурившись, спросил Гарри.

— Похоже на то, — пожала плечами Гермиона. — Я в какой-то момент перестала за ним следить…

— Ну, если уж он сам за собой не следит, то и мы, вроде как, не должны, — кивнул Гарри. — Слушай, у меня всё-таки какое-то плохое предчувствие. Как будто бы что-то не так.

— В смысле?

— Ну, смотри… С одной стороны, меня ждёт последнее испытание, после которого я, по идее, должен быть свободен. И всё, вроде как, должно наладиться. Так?

— Так, — кивнула Гермиона.

— Но сама подумай, когда такое вообще было? На первом курсе мы сражались с чокнутым двумордным Квирреллом. На втором со змеёй-переростком, на третьем я, точнее, моя душа, едва не стал обедом дементоров. Тебе не кажется, что здесь есть некая закономерность?

— Ну, вообще-то кажется, — кивнула Гермиона. — Просто я не хотела тебя пугать.

Гарри был одновременно благодарен ей и расстроен.

— Что ж, — сказал он, — значит, нужно подготовиться ко всему, чему только можно... Конечно, можно было бы понадеяться на Дамблдора. Он ведь величайший волшебник, самый лучший директор Хогвартса за всю его историю и всё такое...

Они посмотрели друг на друга, а потом одновременно расхохотались. Да так, что все гриффиндорцы с любопытством на них уставились.

— Ой, не могу, Гарри, это твоя лучшая шутка за сегодня! — Гермиона утёрла, выступившие на глазах слёзы. — Слушай, надо надеяться только на себя. А значит, придётся ещё больше тренироваться.

— Но, надеюсь, это не помешает нам погулять сегодня вечером?

— Не помешает. — Щёки Гермионы едва заметно порозовели.

— Вот и славно! Мне ведь, ко всему прочему, нужны ещё и положительные эмоции…