Легенда о Синархе (гет)

Они втроём стояли у соседней двери, где плесень, казалось, ожила. За короткое время она не просто расползлась — она переползла через порог комнаты и теперь медленно, но неумолимо тянулась к трупу гуля, словно пытаясь обнять его тонкими, тёмными щупальцами.

Тишину, густую и тяжёлую, нарушил голос Рафаэля, звучавший скорее как констатация:

— Мы же осмотрели всё здесь.

— А ты уверен? — мягко, но настойчиво спросила Ева. Она указывала на тянущиеся по полу нити. — Ты сам говорил: они это выделяют, чтобы хранить добычу. А плесень ползёт именно отсюда. Значит, их «кладовая» где-то рядом.

Оба охотника внимательно слушали её, во взглядах читался пробудившийся интерес. Она продолжала, указывая рукой вглубь квартиры:

— Мы не проверили только одно место — ванную.

Рафаэль не стал спорить. А молча развернулся и шагнул в заражённое помещение, обходя сгустки субстанции. У двери в санузел он замедлил шаг, затем осторожно толкнул её.

Луч фонаря разрезал мрак. Он провёл светом по стенам, прослеживая путь самых густых, свежих волокон. Они сплетались в плотный жгут и уходили вверх. Охотник поднял фонарь.

В потолке зияла дыра. Рваная, неровная пробоина, словно её прогрызли или разодрали изнутри. Из чёрного отверстия тянуло холодным и затхлым воздухом.

Он беззвучно закрыл дверь и вернулся к другим.

Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах стояла жёсткая, кристальная ясность.

— Ты была права, — сказал он отрывисто. — Логово там. Мы его пропустили.

Мирай бросила на Еву короткий, но пристальный взгляд, и уголок её губ дрогнули.

— Соображаешь быстро, — отметила она ровно, но с лёгким оттенком делового уважения. — Хорошо, что Раф тебя нашел. В нашей работе умение видеть часто ценнее умения стрелять.

Ева позволила себе лёгкую, сдержанную улыбку.

— Рада, что хоть чем-то пригодилась, — сказала она тихо.

Рафаэль, тем временем, уже вернулся к анализу ситуации. Его взгляд скользнул к сестре.

— Нужно попасть туда и ликвидировать гнездо, — заявил он решительно.

— Все подходы сверху перекрыты, — напомнила Мирай.

— Тогда остаётся один вход, — заключил охотник.

Ева сразу поняла, что он имеет в виду. Холодная волна пробежала по её спине.

— О нет, — вырвалось у неё твёрдо, почти резко. — Я туда не полезу. Ни за что.

— Придётся, — уверенно подтвердила Мирай. — Или оставайся здесь. Но учти: мы не знаем, сколько их ещё рыскает по дому. А задачу нужно выполнить.

Лицо Евы выдавало внутреннюю борьбу. Перед ней маячила безвыходность: остаться здесь одной, в темноте, где из любого угла может выползти очередной голодный силуэт, или же шагнуть в самое пекло, но с двумя вооружёнными профессионалами. Воспоминания о рассказах Рафаэля о повадках гулей вызывали мурашки, но мысль о полном одиночестве в этом небезопасном месте пугала куда больше.

Она зажмурилась на мгновение, её лицо исказила гримаса отвращения и страха. Затем она резко встряхнула головой, будто сбрасывая оцепенение, и выдохнула, глядя уже не на потолок, а прямо на них:

— Ладно. Но вы идёте первыми.

Мирай одобрительно кивнула — коротко, без лишних эмоций, в её взгляде читалось удовлетворение от разумного выбора.

Рафаэль, не теряя времени, пододвинул табуретку под вырытую дыру в потолке. Взобравшись, он осторожно облокотился локтем на край проёма и направил вверх луч фонаря. Свет выхватил из темноты пустую, заброшенную комнату. Окна были плотно забиты досками, на полу и стенах лежали обширные, влажные пятна плесени, но движущийся опасности не было. Тишина стояла густая, зловещая.

Спустя пару секунд из темного проёма протянулась его ладонь. Ева, превозмогая очередную волну страха, схватилась за неё. Его рука сжалась твёрдо и надёжно, и он поднял её наверх одним плавным движением. Как только она оказалась наверху, отстранившись в сторону, следующей тут же возникла Мирай. Она ловко подтянулась, ухватившись за предплечье брата, и в следующую секунду уже стояла рядом с ними, в полном мраке заброшенного этажа.

— Ну и что дальше? — прошептала Ева, её глаза напряжённо скользили по очертаниям комнаты, выхватывая из тьмы лишь неясные силуэты.

Рафаэль снял с плеча арбалет. Лёгкий щелчок взведённого механизма прозвучал в тишине особенно звонко.

— Убьём тварей, — ответил он ровно, и в этих двух словах не было ни бравады, ни сомнений — лишь плоская, неприкрытая реальность задачи.

Они двинулись вперёд, ступая так тихо, как только могли. Двери по обеим сторонам коридора были выбиты, некоторые висели на одной петле. На полу, в слабом свете фонарей, виднелись длинные, запёкшиеся полосы — следы, тянувшиеся куда-то вглубь. Там же валялись обрывки одежды, чей-то ботинок, разбитые очки. Каждый шаг вёл их по этой мрачной тропе, прямо к дальнему концу коридора, где царила самая густая, непроглядная темнота

Затхлый, тяжёлый запах разлился в воздухе, становясь гуще с каждым шагом. Ева прикрыла нос рукавом.

— Понять нетрудно, чем здесь так пахнет, — прошептала она, в её голосе звучало отвращение.

— Значит, пиршество было недавно, — сухо констатировал Рафаэль, не замедляя шага.

Наконец они вышли к источнику плесени — и замерли. Прямо перед ними, с потолка висели несколько продолговатых коконов, плотно окутанных пульсирующей тёмной массой. Под ними на полу лежали свежие, ещё не поглощённые плесенью останки, с которых сочилась тёмная жидкость.

Мирай направила луч фонаря дальше вглубь помещения — и тут же резко его выключила. В слабом отсвете успели мелькнуть десятки сгорбленных, спящих тварей, свернувшихся на полу калачиком. Из темноты доносилось их коллективное, хриплое сопение — мерзкий, однообразный хор.

Охотница тут же отступила, беззвучным жестом подозвав остальных за ближайший угол коридора.

— Отлично, они спят. Можно уничтожить, пока уязвимы, — тихо произнесла Мирай, уже доставая из внутреннего кармана небольшой предмет размером с половину её ладони. Его гладкие, обтекаемые грани светились изнутри ровным, холодным сиянием, словно под матовой поверхностью пульсировала капля жидкого света. — Как раз для такого случая мне выдали эту новинку.

Рафаэль бросил на устройство короткий, слегка неодобрительный взгляд.

— А мне такую «штуку» не дали.

— Сказали, что образец экспериментальный. Так что опробуем в полевых условиях, — ответила Мирай, легко подбрасывая кубик в ладони.

— Простите, но… что это? — не удержалась Ева.

— Как утверждают, выжигает всю нечисть в радиусе действия. Проверим, на деле, — пояснила охотница, посмотрев в сторону относительно безопасного укрытия. — Ева, тебе лучше остаться здесь.

Девушка собралась кивнуть, но в этот самый момент краем глаза заметила движение в конце коридора за их спинами. Существо, присевшее на корточки, уже смотрело на них парой светящихся, неподвижных точек. Оно замерло на мгновение, затем резко вскинуло голову и издало пронзительный, леденящий душу вопль — не рык, а именно сигнал тревоги, резкий и несущийся по всему этажу.

Рафаэль выстрелил мгновенно. Снаряд с глухим стуком вошёл чудищу между глаз, и оно рухнуло, оборвав крик. Но было уже поздно. В глубине помещения, где спали десятки гулей, послышался сухой, массовый шелест — словно кто-то резко встряхнул мешок с костями. Тихое сопение сменилось низким, нарастающим ворчанием. Они просыпались.

В это мгновение из темноты соседнего коридора выдвинулись ещё две твари. Они двигались резко, почти паучьей походкой, перебирая длинными, костлявыми конечностями. Рафаэль отступил на шаг, встав в устойчивую стойку, и две стрелы с коротким свистом ушли в темноту. Первая тварь рухнула, вторая успела сделать ещё один рывок, прежде чем следующий болт настиг её в грудь.

— Мирай, скорее! — его голос прозвучал чётко, без паники, но с оттенком срочности.

Охотница кивнула, не отрывая взгляда от центра комнаты, где чудища уже поднимались во весь рост. Она крепко сжала пальцами светящийся куб — и раздался резкий, сухой треск, будто ломается лёд. Затем коротким, точным движением метнула его прямо в самую гущу просыпающихся существ. Он пролетел по дуге, ударился о пол с глухим стуком и не разбился, а лишь подскочил раз-другой, подобно раскалённому камню, выброшенному из костра.

Мирай резко махнула рукой в сторону выхода.

— Бежим!

Троица рванула обратно по коридору, не оглядываясь. Позади, из логова, донёсся яростный, множественный скрежет когтей по полу — те, кто успел проснуться, кинулись в погоню. Рафаэль шёл последним, разворачиваясь на ходу и выпуская снаряды в преследователей, но за ними поднимались новые силуэты из темноты.

Не останавливаясь, они прыгнули в чёрный провал и рухнули вниз, в ванную. Едва они откатились в сторону, как сверху донёсся приглушённый удар и лёгкая, но отчётливая вибрация в полу — будто что-то тяжёлое рухнуло прямо над отверстием. С потолка посыпалась пыль и мелкая штукатурка. Обрушилась волна ослепительного, молочно-белого света. Воздух содрогнулся, наполнившись низким, всепроникающим гулом, который чувствовался не в ушах, а в костях. Мир замер на хрупкую долю секунды. Затем — сокрушающий, плотный хлопок, будто сама реальность захлопнулась. И там, где только что неслись десятки тварей, воцарилась внезапная, оглушающая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом, похожим на падение пепла.

В ушах Евы стоял пронзительный звон, в глазах ещё плясали световые пятна. Всё тело ныло от резкого приземления, но, к счастью, оказалось целым. С усталым вздохом она поднялась и начала отряхивать с одежды серую пыль. Рафаэль и Мирай пришли в себя на несколько секунд раньше.

Охотник оценивающе посмотрел на девушку.

— Ты не ранена, Ева?

Она бегло ощупала себя и покачала головой:

— Вроде бы нет.

Они молча направились к выходу из здания. Ночь встретила их холодным, сырым воздухом. Где-то вдалеке горели редкие уличные фонари, их тусклый свет делал темноту чуть менее пугающей. Еву пробила мелкая дрожь, она потирала ладони, пытаясь вернуть в них тепло.

Тишину первой нарушила Мирай:

— Ну и вечерок выдался. Будет что рассказать в Обители.

Она заметила, как девушка ёжится от холода, и её голос смягчился:

— А ты хорошо держалась. Другой на твоём месте уже бы с воплями ноги унёс.

Ева посмотрела на неё:

— На самом деле, мне было очень страшно. Хорошо, что мы живы остались. Правда… — она запнулась, бросив взгляд на тёмный, теперь уже чуждый силуэт здания, — я теперь без дома. И, скорее всего, без работы. — Голос её звучал не жалобно, а с плоской, уставшей констатацией факта, в которой сквозь апатию проглядывала глухая растерянность.

Рафаэль, стоявший рядом, добавил:

— Ты жива — это главное. Всё остальное поправимо. — Он слегка, почти по-братски, хлопнул её по плечу. — Но ты и правда молодец.

— Но жильцы… те, кто там жили… они же мертвы, — тихо, с подавленной горечью проговорила Ева.

Мирай ответила ровно, без слащавости:

— Увы, такова реальность. Мне их тоже жаль. Но мы не вездесущи. Не всегда успеваем.

Ева задумчиво смотрела в темноту, и выражение её лица постепенно становилось не то чтобы спокойным, а скорее принявшим — умиротворённым горькой ясностью.

— Во всяком случае, спасибо вам, ребята. Если бы Рафаэль не появился тогда у моей двери… кто знает, чем бы всё это кончилось.

Охотник встретил её взгляд и сделал короткий, почти старомодный кивок. Уголки его губ тронула лёгкая, тёплая улыбка:

— Всегда к вашим услугам.

Ева вдруг вспомнила что-то и полезла в карман.

— Вы не против, если я отойду позвонить?

Охотники молча покачали головой. Как только девушка отошла на несколько шагов, достаточных для приватности, их лица снова стали сосредоточенными.

— Что за чёртовщина тут сегодня произошла? — спросил Рафаэль, в тоне зазвучало раздражённое недоумение.

— Не знаю. Может, гули начали сбиваться в стаи? Если такое количество станет нормой, мы на них снарядов не напасёмся.

— Но у каждой стаи есть вожак, — задумчиво заметил он.

— Думаешь, у них он был? — уточнила Мирай.

— Не знаю, что и думать. Разберёмся в Обители, — отрезал тот, но в этот момент его внимание привлекла странная, внезапная тишина. Он обернулся туда, куда ушла Ева.

Девушка пропала.

— Ева? — окликнул он, его голос прозвучал резко.

Они оба замерли, мгновенно насторожившись, затем быстро двинулись к тому месту. На мокром асфальте, под тусклым светом фонаря, лежал её телефон.