Этюд в пурпурных тонах (гет)

Этим утром Ароиса никто не разбудил.

На стуле около кровати лежали рубашка, камзол и бриджи. Всё было чёрного цвета.

— Клод! — капризно позвал юноша, но никто не отозвался.

Пришлось кое-как одеваться самому. В чёрном с ног до головы ему было неловко и вызывало стеснение, хотя одежда и обувь были по размеру. Ароис просто привык к ярким цветам и золоту.

В столовой было всё готово к трапезе. Ароис положил на тарелку большой кусок сладкого похоронного пирога, несколько поминальных печений и налил себе чаю.

Поев, юный граф оставил посуду на столе и отправился блуждать по поместью.

Неожиданно он увидел Клода и Ханну, уже стоявших у выхода. Ароис заинтересовался:

— Куда вы идёте без меня?

Клод отвёл взгляд:

— Вам лучше остаться…

Ароис сделал шаг вперёд:

— Нет! Я хочу пойти с вами.

Клод посмотрел на Ханну. Она кивнула, одобряя поведение юноши. Клод поклонился и ответил:

— Конечно, Ваша светлость. Вот Ваше пальто.

Служащий похоронного бюро по традиции постучал в дверь ключом. Все вышли. Садясь в автомобиль, Ароис глянул на толпу, тянувшуюся небольшими группами в сторону церкви. Звонил колокол. По голубому небу плыли облака, как будто кто-то разорвал медицинскую вату. Кое-где уже отцветала сирень.

— Клод, а почему сегодня все одеты в чёрное?

— Потому что все идут на похороны супружеской четы де Транси.

— Да?

Это всё, что он мог сказать. Ароис не чувствовал ни тоски, ни боли, ни радости. Он не знал, что именно ему нужно чувствовать. Возможно, чета де Транси жила долго и счастливо и умерла в один день. И он, Ароис, к этому немного причастен.

Зайдя в церковь, юноша увидел два гроба, совершенно одинаковых — чёрных с золотом. Священник начал читать долгую монотонную речь. Кто-то утирал слёзы, кто-то сморкался в платок, а кто-то молча застыл. Ароис в это время размышлял: должен ли он плакать?

И тут Ароис понял: Клод как будто рисовал этюд золотым кружевом лести. Этюд, лёгкий набросок перед разрешением проблемы.

А вся проблема была в графе и графине. В их безутешном, эгоистичном горе. В их глупой, слепой доверчивости. В их привязанности к нему, Ароису де Транси. Они словно застряли в паутине, стремясь отдать любовь тому, кто её не заслуживал. И вот ветер поднял паутину и унёс чету де Транси на Небеса.

А, может быть, они сами сплели паутину иллюзий и сами же сгинули в ней?

Ароис вышел из церкви со всеми. У него осталось несколько печений после завтрака, и он съел их всухомятку. Расправив обёртки, он прочитал фразы: «Тленному сему надлежит облечься в нетление» и «Не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни». Прочитав, он смял обёртки и выбросил их. Аромат сирени возвращал к жизни, заставлял забыть о тлене. На куст, без конца щебеча, сели две маленькие птички. Жизнь продолжалась.

После отпевания все трое вернулись в поместье, и каждый занялся своим делом. И каждый думал о своём. Собрались вместе лишь за ужином. После ужина Клод изящно, двумя пальцами, протянул Ханне записку, которую та мельком прочитала, покраснела и спрятала в складках юбки. Конечно, она уделит время и ему. Младшие дети выпили какао, и пошли спать.

Уложив в кроватку маленькую Шарлотту, Ханна отправилась к Ароису. Как ни странно, юноша был уже в ночной рубашке и спокойно лежал под одеялом.

Ханна села рядом:

— Я расскажу Вам сказку о небесной деве, которой не было места на Небесах. Она нашла себе место в Земной обители…

— Интересно. Расскажи.

Голубые глаза влажно блестели в темноте. Впервые за долгое время Ароис внимательно её слушал.

И Ханна начала рассказывать.