Три нарушения, тайный поклонник и пять попыток (гет)

Субботнее утро началось с сообщения:

«Кино мы вчера так и не посмотрели. Приходи вечером ко мне? В восемь?»

Элина перечитала текст трижды. Приглашение домой — это уже не кофе в машине. Это другой уровень. Она, как взрослая девочка, прекрасно понимала, чем обычно заканчиваются такие киносеансы у холостяков.

Весь день прошел под знаком великой подготовки. Элина устроила себе настоящий салон красоты на дому. Ванна с пеной, скрабы, маски. Она тщательно, до идеальной гладкости, выбрила ножки — каждый сантиметр кожи должен был быть безупречным, на всякий случай. Она выбирала белье дольше, чем платье на выпускной: остановилась на лаконичном черном комплекте, который подходил под её настроение — решительное, но испуганное.

В 19:55 она стояла перед зеркалом. Простое трикотажное платье-лапша, минимум макияжа, но кожа буквально сияла.

Квартира Льва была под стать хозяину: строгая, минималистичная, в серых и древесных тонах. Идеальный порядок, пахнет мужским парфюмом и свежестью.

— Заходи, — Лев улыбнулся, забирая у неё куртку. Он был в домашних штанах и простой футболке, которая обтягивала его плечи. Домашний Лев казался еще более опасным для её девичьего спокойствия.

Они устроились на большом диване в гостиной. Лев включил какой-то старый детектив — под стать своей профессии. Поставил на столик колу и тарелку с поп-корном.

— Я думал, ты не придешь, — негромко сказал он, когда фильм начался.

— Почему? — Элина старалась сидеть ровно, хотя внутри всё дрожало от близости его тела.

— Ну, я ведь всё еще тот обманщик.

Вместо ответа Элина просто пододвинулась ближе. Лев накрыл их ноги пледом. Экран мерцал, герои на нем о чем-то спорили, но Элина почти не следила за сюжетом. Всё её внимание было сосредоточено на руке Льва.

В какой-то момент его ладонь легла ей на колено. Медленно, почти невесомо, его пальцы начали поглаживать её бедро сквозь ткань платья. Элина затаила дыхание. Она ждала, что он пойдет дальше, что сейчас начнется то самое, к чему она так тщательно готовилась. Кожа под его ладонью горела, а по спине пробегали электрические разряды.

Но Лев не спешил. Он просто гладил её, успокаивающе и нежно, словно давая понять: я никуда не тороплюсь, я просто хочу, чтобы ты была рядом.

Когда пошли финальные титры, в комнате было совсем тихо. Элина повернулась к нему. Она потянулась первой — поцелуй был долгим, тягучим и очень теплым.

— Оставайся у меня, — прошептал он, отстранившись.

Элина замерла, ожидая продолжения. Но Лев просто поднялся и достал из шкафа чистую простыню и подушку.

— Время позднее, — он начал застилать диван. — Утром я приготовлю завтрак. А сейчас ложись у меня в спальне. Я посплю на диване.

Элина смотрела на него, растерянно моргая. Она ведь была готова ко всему, она ведь,ножки побрила. А он просто уложил её, как дорогую гостью.

Она чувствовала себя странно: и немного разочарованной, и невероятно счастливой одновременно. Этот суровый мужчина уважал её границы больше, чем кто-либо другой.

Она легла на диван, вдыхая запах его дома, и уснула с улыбкой на губах.

Утро в квартире Льва было пронизано тишиной и запахом свежемолотого кофе. Элина проснулась от того, что в панорамное окно гостиной заглядывало яркое, по-весеннему настырное солнце. Она несколько секунд соображала, где находится, пока не вспомнила события вечера.Кровать была удобной, а осознание того, что Лев спит за соседней дверью, дарило странное чувство защищенности.

Она села, потягиваясь, и поняла, что ей срочно нужно умыться. Стараясь не шуметь, Элина прокралась по коридору. Дверь в ванную была приоткрыта на пару сантиметров. Решив, что там никого нет, раз в квартире стоит такая тишина, она толкнула её и сделала шаг внутрь.

Пар еще не успел осесть. Лев стоял спиной к ней, только что выйдя из душевой кабины. Он был абсолютно голым и как раз энергично вытирал голову полотенцем.

Элина замерла, не в силах отвести взгляд. Она знала, что он в хорошей форме, но реальность оказалась куда внушительнее: широкие плечи, четкий рельеф мышц на спине и узкие бедра. На лопатке виднелся небольшой старый шрам.

В этот момент Лев обернулся, почувствовав движение. Полотенце замерло в его руках.

— Ой! — пискнула Элина.

Она мгновенно захлопнула дверь, едва не прищемив себе пальцы. Сердце колотилось где-то в горле, а щеки вспыхнули таким густым румянцем, что, казалось, ими можно было освещать коридор. Она едва ли не бегом бросилась на кухню и уткнулась лицом в ладони, пытаясь выровнять дыхание.

Через пять минут в дверях кухни появился Лев. Он уже был в серых домашних штанах и свежей футболке, но волосы всё еще были влажными и смешно топорщились в разные стороны. Выглядел он непривычно смущенным.

— Прости — он кашлянул, подходя к плите. — Привык жить один. Не подумал, что ты уже проснулась.

— Ничего, — пробормотала она, старательно изучая узор на скатерти. — Это я должна была постучать.

Лев молча достал сковородку. Тишина в кухне стала уютной, хотя градус неловкости всё еще ощущался в воздухе. Он начал разбивать яйца, и вскоре по квартире поплыл аппетитный запах жареного бекона.

— Садись завтракать, нарушительница, — уже спокойнее сказал он, ставя перед ней тарелку. — Кофе почти готов.

Элина подняла на него взгляд. Он стоял у окна, солнце подсвечивало его профиль, и сейчас он казался ей таким родным, будто они завтракали так уже тысячу раз.

— Лев? — тихо позвала она.

— М? — он обернулся, держа в руках две дымящиеся кружки.

— У тебя... красивая спина.

Лев замер, а потом негромко рассмеялся, и в его глазах снова заплясали те самые искорки, которые Элина так полюбила.

Днем они выбрались в город, немного погуляли в парке и решили провести остаток для в тепле.

Вечер в квартире Льва накрыл их уютным коконом. Они решили не мудрить с готовкой — заказали суши, которые съели прямо на диване в гостиной, смеясь и обсуждая истории из детства. Но стоило фильму начаться, как разговоры затихли. Напряжение, копившееся весь день, стало почти осязаемым.

Лев притянул её к себе, усаживая между своих колен, спиной к своей груди. Его руки, сильные и уверенные, легли ей на талию, а затем медленно скользнули под край мягкой футболки.

Элина вздрогнула от контраста: его ладони были горячими, а кожа живота — прохладной. Он начал с поясницы, выписывая пальцами невидимые узоры, медленно поднимаясь выше, к лопаткам. Его движения были властными, но в этой власти не было грубости — только опыт и понимание того, что он делает. Это не было похоже на суетливые ласки её сверстника-бывшего; у Льва было терпение хищника, который знает, что добыча уже никуда не уйдет.

Когда его ладони поднялись выше, накрывая грудь, Элина невольно выгнулась в его руках, запрокидывая голову ему на плечо. Она чувствовала, как его пальцы — находят её соски, ставшие твердыми от одного лишь ожидания. Он не просто касался их, он изучал их форму, слегка сжимая и потирая подушечками пальцев, заставляя Элину тихо, прерывисто стонать.

Лев развернул её к себе, заставляя сесть к нему на бедра. Его взгляд был темным, затуманенным желанием. Он приподнял футболку выше, освобождая её грудь, и на секунду просто замер, любуясь.

— Ты невероятная, — прошептал он, прежде чем прильнуть губами к её коже.

Его губы были мягкими, но настойчивыми. Он начал с ключиц, спускаясь ниже, обдавая кожу горячим дыханием. Когда его язык коснулся её груди, Элина вцепилась пальцами в его плечи. Он дразнил её, обводя ореолу кончиком языка, а затем резко, властно втянул сосок в рот.

Эмоции захлестнули её: это был коктейль из чистой нежности и желания. Когда Лев слегка прикусил её плечо, оставляя едва заметный след, Элина почувствовала, как внутри всё натянулось, словно струна. Это было так ново — чувствовать себя желанной вот так, глубоко и по-взрослому. В каждом его движении чувствовалась уверенность мужчины, который точно знает, как доставить удовольствие, не торопясь и смакуя каждый момент.

Он ласкал её так, словно она была самым ценным, что он когда-либо держал в руках. Его язык скользил в ложбинке между грудями, а пальцы продолжали дразнить, заставляя Элину забыть обо всем на свете — о правилах, о соседях за стеной и о том, что завтра снова наступит утро.

— Лев… — выдохнула она, теряясь в ощущениях, которые он ей дарил.

Он поднял голову, на секунду прерываясь, и посмотрел ей прямо в глаза.

Тишину гостиной, наполненную лишь прерывистым дыханием и тихим шорохом одежды, разрезал резкий, бесцеремонный звук. Телефон Льва, брошенный на журнальный столик, завибрировал с такой силой, что едва не свалил пустую чашку.

Лев замер, не отрываясь от ее груди. Его губы еще касались разгоряченной кожи, а рука властно сжимала ее талию. Он надеялся, что это случайность, но звонок повторился. Второй, третий раз. В спецбатальоне так настойчиво звонили только в одном случае.

— Черт, — глухо выругался он, отстраняясь.

Элина сидела на его коленях, раскрасневшаяся, с растрепанными волосами и затуманенным взглядом. Она видела, как лицо Льва меняется, возвращая себе маску собранности и жесткости.

— Слушаю, — коротко бросил он в трубку. — Да... Понял. Где? Выезжаю через пять минут.

Он сбросил вызов и посмотрел на Элину. В его глазах еще плескалось желание, но руки уже потянулись к форменной рубашке, висевшей на стуле.

— Прости, маленькая. Массовое ДТП на кольцевой.Весь резерв поднимают.

Он быстро поцеловал ее в лоб, на ходу застегивая пуговицы.

— Оставайся здесь. Ключи на тумбочке, еда в холодильнике. Поспи на моей кровати, там удобнее. Я не знаю, когда вернусь.

Дверь захлопнулась раньше, чем она успела что-то ответить. Элина осталась одна в полумраке квартиры, чувствуя, как кожа на груди всё еще горит от его прикосновений.

Она заснула только под утро, завернувшись в его огромное одеяло. Ей снился шум дороги и свет синих маячков, но сон был глубоким и спокойным.

Разбудил ее не будильник и даже не звук открывающейся двери. Она услышала голоса — бодрые, уверенные и явно не принадлежащие Льву.

— ...я же говорила, надо было предупредить! Вдруг он спит после смены? — раздался женский голос из прихожей.

— Да ладно тебе, мать, у меня ключи есть. Занесем продукты и уедем, — ответил мужской, басовитый голос.

Элина подскочила на кровати, лихорадочно натягивая футболку. Сердце ухнуло куда-то в район пяток. Она была в квартире старшего лейтенанта Соколова, в его постели, в его футболке, а в прихожей, судя по всему, хозяйничали его родители.

Она замерла не зная, что делать — может попытаться незаметно проскользнуть в ванную. Но было поздно. Дверь в спальню открылась.

На пороге стояла представительная женщина в дорогом пальто и мужчина с такими же, как у Льва, цепкими глазами и волевым подбородком. Оба застыли, глядя на взъерошенную девушку на кровати их сына.

— Ой, — только и смогла выдавить Элина, натягивая одеяло до самого носа.

— Доброе утро — медленно произнес отец Льва, переводя взгляд с Элины на брошенные на стул вещи сына. — Кажется, Люда, мы всё-таки зря не позвонили.

Мать Льва, Людмила Николаевна, первой пришла в себя. Она мягко улыбнулась — той самой понимающей улыбкой, которая передалась её сыну, и чуть придержала мужа за локоть, не давая ему войти в комнату.

— Мы, пожалуй, поедем, — тактично произнесла она, пятясь назад в коридор. — Простите нас за это вторжение, деточка. Передайте Льву, что мы заезжали.

— Да, — откашлялся отец, заметно смущенный, но при этом с плохо скрываемым одобрением во взгляде. — Скажите... э-э... в общем, пусть наберет, как проснется. Всего доброго!

Дверь в квартиру тихо закрылась. Элина сидела на кровати, обхватив колени руками, и чувствовала, как лицо горит от нестерпимого стыда. «Деточка». «Передайте Льву». Это было фиаско. Она только что познакомилась с родителями мужчины своей мечты в самом «подходящем» для этого виде — взъерошенная, в его футболке и в его постели.