Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

Арно Савиньяк приехал из Торки к выходным — у оруженосцев официально была пара дней, для себя. Дик написал письмо Придду, они встретились в той же таверне, и Ричард повёл Повелителя Волн в дом на улице Мимоз. Не получилось даже представить гостя — Арно подхватился из кресла, и метнулся к Валентину. Уверенно обнял его за плечи, взял в ладони лицо, всмотрелся в ледяные глаза.

— Создатель, Вальхен! — Прижал к себе. — Что ж ты не написал!

Придд заторможено обнял Арно, и уткнулся в его шею — Арно ощутимо подрос, и раздался в плечах. Савиньяк-младший оглянулся:

— Помогите мне, Дик, монсеньор Алва. Нет, Ли, ты лучше страхуй. Давай, Вальхен, ты ж замерз совсем, друг…

Ричард и Алва обняли пару, и у Дика аж дыхание перехватило — он увидел бесконечную ледяную равнину. Она сверкала, подобно бриллиантам — такое он видел дома, в Надоре, зимой. Но сейчас — это был Валентин…

Алва уверенно потянул всех в спальню: — Давайте, молодые люди, там тепло.

И крикнул: — Хуан! Согрей побольше вина!

Придда раздели-разули — он был похож на куклу. Ли принял от Хуана тёплый кувшин. Вино согрело всех, но Валентин пил его, как воду. Дик снял с шеи камешек из Кэнналоа — Рокэ в шутку подарил его ему. Тот был глянцево-чёрным, даже сейчас. Дик смог «уговорить» камень, и в нем теперь была дырочка — под шнурок.

— Давай, Валентин, это камень счастья, он всегда тёплый.

Втроем они тормошили Валентина — тот временами впадал в забытьё. В какой-то момент Ричард уснул, и снилось ему зимнее море Марикьяре. Но не бежало по нему ни одного парусника, и небо было стылым, серым и пустым…

Он не слышал, как крепкие руки подняли его, и отнесли в старую комнату оруженосца.

— Спи, Дик. Отдыхай.

* * *

Проснулся Ричард ближе к обеду. Голова гудела, как с похмелья, и вообще — давно он не чувствовал себя таким уставшим. Он неловко сел, и уставился на свою руку — рядом с перстнем Скал красовался перстень его монсеньора. Дик улыбнулся, погладил сапфир, и ему стало чуточку легче.

Рокэ нашёлся в кабинете. Ли не было, но приехал Эмиль! Ричард радостно с ним обнялся: — Эр Эмиль!

Савиньяк кивнул на Алву: — Вот, приехал поддержать твоего монсеньора, загонит же себя.

Дикон растерянно взглянул — действительно, Рокэ был каким-то не таким — вялым, хмурым… На попытку Дика обнять, он сухо бросил:

— Не сейчас, Ричард.

Тот кивнул, и вышел. У себя в комнате он быстро нашёл еще камешек из Кэнналоа — он много их привёз. Рокэ всё подшучивал над ним… Этот был из самых красивых — чёрный, но в воде отливал синевой, а белая полоса напоминала маршальскую перевязь. Дик часто им любовался.

Повертев его в руках, накрыл ладонями, и зашептал. Раскрыл ладони, и улыбнулся — в камне появилась дырочка. Дик вернулся в кабинет — Рокэ полулежал в объятиях Эмиля, и даже не отреагировал, был бледным, с кругами под глазами. Дик тихонько вдел в камень серебристый шнурок, и, приподняв голову Рокэ, надел ему на шею. На вопросительный взгляд Эмиля пояснил:

— Это из Алвасете.

Аккуратно заправил амулет под рубашку, погладил Рокэ по щеке, и вышел.

Арно и Валентин спали в обнимку. Только сейчас Дик понял, какой Придд тонкий и звонкий, по сравнению с Арно. Савиньяки все были высокими, красивыми крепышами. Недаром все были военными. А Придду, дай Создатель, отслужить три года оруженосцем…

Дик уже успел и пообедать, и поговорить со слугами. Арно открыл глаза. Осмотрелся, крепче обнял Придда. Дик шёпотом спросил:

— Ему лучше?

Арно сморщил нос, как Эмиль:

— Как сказать… Ледяной пустыни уже нет, но до «хорошо» ещё далеко.

— Поешь, — предложил Дик, и кивнул на поднос, — я велел тебе шадди сварить. Ты же тоже его с молоком пьёшь?

Арно улыбнулся: — Точно! Вот что я забыл!

И, наклонившись к Придду, зашептал:

— Вальхен, шадди будешь? С булочками. У Кончиты лучшие булочки в Олларии.

Валентин прошептал, не открывая глаз.

— Торка окончательно тебя испортила.

Дик фыркнул. Арно, сначала, не понял, но потом и до него дошло. Смеялись дружно, от души, и даже Придд слабо улыбался.

Шадди и булочки всем подняли настроение. Дик подумал, и выпросил у Кончиты к вечеру большой яблочный пирог. А еще — попросил ее сварить медовый пряный напиток, с яблоками — такой ему давала старая Нэн, когда Дик болел. С этим напитком он отправился к Рокэ. Кончита скептично смотрела ему вслед.

Рокэ выпил напиток, не сопротивляясь, чем усилил беспокойство Дика. Но Эмиль лишь качнул головой, и прошептал:

— Иди, скажи на кухне, чтобы приготовили любимое блюдо Рокэ.

Увидев пустую кружку, Кончита одобрительно улыбнулась, и, крикнув Хуана, принялась хлопотать, выполняя пожелание Эмиля.

* * *

Поздний обед — или ранний ужин? — Дик велел накрыть в спальне. Эмиль одобрил, и перенёс туда Рокэ. Ричард подавал блюда обеим парочкам — ни Арно, ни Эмиль не отпускали своих измученных Повелителей. Валентин, всё же, ел сам, а Эмиль кормил Алву с рук — тот совсем вымотался. Дик ревниво следил за ними — ему ужасно хотелось дотронуться до побратима, но он помнил — «не сейчас». Рокэ, наконец, позвал:

— Иди сюда, иди, Дикон. Я на расстоянии слышу твой зов.

Дик немедленно устроился с другой стороны Рокэ, и бережно его обнял. Алва был как осенний ветер в солнечный день — красивый, но холодный. А солнцем был… амулет на его груди. Ричард молча уткнулся в чёрную макушку, его затопило облегчение — Рокэ явно стало лучше. Алва хмыкнул:

— Все камни Кэнналоа собрал?

— Только самые красивые и теплые. Рокэ, не снимай его, прошу.

Алва задумчиво погладил камешек на своей груди. — Он действительно помог. Спасибо, юноша.

Валентин поддержал: — Да, Ричард, спасибо. Он удивительный. Я бы сказал, живой.

Окделл зарделся:

— Конечно, живой. Они оба. Я же не так просто дал их вам. Я вложил в них своё желание помочь, поддержать. — И затих — он боялся, что его сейчас засмеют.

Алва взъерошил ему волосы:

— Опять чего-то себе надумал, Дикон.

И так ласково сказал, что у Дика защипало в глазах. Он молча уткнулся в Рокэ. Алва прошептал: — Спасибо, братишка.

Придд эхом повторил: — Спасибо, друг.

* * *

Разбудил их запах шадди — Лионель сидел на стуле, потягивая напиток, и с интересом их рассматривал. Алва вздохнул, и открыл глаза:

— Хоть кто-то, кроме меня, пьет шадди правильно. Привет, Ли.

Старший Савиньяк усмехнулся:

— Не знал, что у вас была пижамная вечеринка.

Эмиль потянулся: — Не завидуй. Лучше вели шадди принести, на всех.

— И знаменитых булочек Кончиты, — пошутил Арно.

— А еще вчера был яблочный пирог, мы его позорно проспали, — подал голос Дик.

Шадди в кружке Лионеля внезапно вспенился, и обжёг ему пальцы.

— Что за…, — начал Ли, и наткнулся на потемневший взгляд Придда. Белков в его глазах не было, и лицо приобрело хищное выражение.

— Ты забрал то, что принадлежит мне. Как ты посмел?

Арно обнял Валентина, и зашептал:

— Вальхен, очнись. Друг, ну же…

Дик, не думая, тоже обнял Придда:

— Валентин, не злись, что ты... Ли хороший.

Лионель сидел ни жив, ни мертв, и не мог отвести взгляда от Повелителя Волн. Эмиль дернулся было к брату, но Алва его придержал: — Не лезь.

Эмиль посмотрел в ответ больными глазами, и кивнул — он точно понимал, что происходит.

Валентин сглотнул раз, другой, и спрятал лицо в ладонях. С трудом перевёл дух, и сказал: — Спасибо, Арно, Ричард.

Отнял ладони от лица, и взглянул на Ли:

— Прошу простить мне мою слабость, граф Савиньяк. Но… всё же, скажите, ваша жена что, действительно тонула, а вы ее спасли? Из моря?

Ли кивнул: — Да.

Рокэ дополнил:

— Была Чистая парусная регата в праздник Осенних Волн.

Придд покачал головой: — Вы сумасшедший, граф. Полезли туда… Чудо, что вы сами остались живы.

— Что это за Чистая регата? — Вопрос задал Арно, но интересно было всем.

Ответил, как ни странно, Рокэ.

— Её участники вообще впервые выходят в море самостоятельно. И, чаще всего, они все девственники — что парни, что девушки. А утонувшие считаются жёнами и мужьями Унда.

Валентин задумчиво покусывал губы.

— Наверное, зря я начал всё это… В смысле, я же заморозил себя специально, чтобы ЭТО не вылезало, когда ему вздумается.

Алва резко ответил:

— ЭТО ваша Сила, Валентин. И вам нужно не отгораживаться от неё, а принять, слиться с ней. И этому учить вас буду я, вместе с Арно. Господа, встаём, шадди стынет.

* * *

Казалось, Алва знал все укромные места в окрестностях Олларии. Сейчас, они расположились под старым каменным мостом, по которому редко кто ездил. Место было красивое и тихое, но слава шла о нем дурная — вокруг было полно разбойников. Охрана Ворона, конечно, была недалеко. И один из пресловутых разбойников уже был пойман, и лежал связанный, с кляпом во рту. В их компанию напросился и Ричард. Рокэ, подумав, согласно кивнул.

Ручей, через который был перекинут мост, впадал в Данар. По его берегам уже появились забереги, но основное русло еще не замерзло.

Придд стоял на берегу, и тоскливо смотрел в тёмную воду. Алва встал за его спиной, положил руки ему на плечи, и сказал:

— Валентин, наша Сила основана на крови — то есть она передается по наследству — раз, и она требует крови для себя — два. Меня учил Арно-старший, и это чуть не стоило ему жизни, ему со мной было сложно… Тебе должно быть легче — воплощение силы Волн — Спрут. Ты сможешь видеть и направлять его. А теперь, смотри и думай — этот убийца и вор уже не жилец. По всем законам Талига его ждёт виселица. Подумай, сколько невинных жизней он забрал, скольких женщин сделал вдовами, а детей — сиротами. Разве он заслужил жизнь?

Валентин покачал головой: — Нет.

— Верно. Тогда, почему ты боишься взять его жизнь и кровь, поддержать себя?

Придд молчал. Рокэ вкрадчиво прошептал:

— А, может, именно он убил Джастина?

У Валентина лишь немного дрогнули ресницы, но вода забурлила. В глубине ворочалось что-то большое и гибкое.

Алва продолжал: — По его вине кто-то так же сильно страдает по потерянным любимым. Ему место в Закате, согласен?

Придд прошептал: — Согласен.

Бурун двинулся в их сторону. Разбойник попятился, но тут его ноги провалились по колено в каменистый берег. Алва повернул голову — Ричард хмуро смотрел на жертву, и недобро кривил губы. Перехватил взгляд Рокэ, кивнул: — Не убежит, не переживай.

Алва кивнул, и продолжил: — Дикон помогает, видишь. У тебя получится.

Арно Савиньяк просто стоял рядом, и смотрел во все глаза. Эмиль ему рассказывал о том, как Алва развеивает врагов, отдает их кровь и жизнь Ветру. Но слышать и видеть — разные вещи. Сам он уже имел чин теньета — в Торке продвигаются по службе быстро — из-за постоянных стычек с солдатами Гаунау. Арно убивал в бою, а Валентин — нет. Хранитель Волн тихо сказал:

— Вальхен, послушай меня. Жизнь — это бой со смертью. Прямо сейчас смерть — это вот этот мутный тип, не жалей его, он этого не заслужил. Я с тобой, друг, до конца.

Валентин, не глядя, протянул руку Арно, и тот, не колеблясь, сжал её.

— Ты сможешь, Вальхен. Это трус и вор, он недостоин жизни. Пусть хоть его смерть послужит чему-то хорошему.

Из воды медленно скользнула пара щупалец. Бандит задёргался сильнее, по штанам у него потекло. Если бы не кляп во рту, он бы уже орал от ужаса.

Щупальца медленно обвили жертву — было ощущение, что они как бы принюхиваются. Бандит рванулся, и смог освободить одну ногу. Но тут сильные жгуты сжали его, и поволокли. За ним по берегу потянулся кровавый след — Дик не сразу среагировал, и выпустил вторую ногу. Тело тихо скрылось под водой, недолгая возня, и всё стихло. Кровь на берегу бесследно исчезла.

Придд глубоко вздохнул, и притянул к себе Арно. Они стояли, обнявшись. Дик уткнулся лбом в плечо Рокэ, и тот обнимал его одной рукой.

— Я бы выпил, — сказал Валентин.

Алва одобрительно хмыкнул:

— Я приглашаю.

* * *

Лионель и Эмиль ждали их в кабинете — к ним пришли письма от жён и матери. Эмиль улыбался, Ли был сдержан, как всегда.

— Представляешь, Ли, девчонки уже научились метать кинжалы. У матушки талант всё таки, согласись. Нас она тоже неплохо обучила.

Ли кивнул. — Да. — И невпопад ответил: — Росита беременна.

Эмиль одобрительно кивнул: — Прекрасно, поздравляю! Айрис тоже.

Они переглянулись, и рассмеялись. — Даже наши дети родятся одновременно!

Эмиль притих. — Росио доволен. Видимо, у Валентина получилось.

Ли помолчал, потом ответил:

— У меня сложное чувство к Придду. Я и сочувствую ему — он вступает в силу без отца, вопреки его воле. И, в то же время, я вижу, как он силён. И, кажется, я его опасаюсь. Непривычное для меня чувство.

Эмиль сжал его ладонь. — Повелителей всех стоит опасаться, Ли. Только представь — они могут разрушить всю Кэртиану! Не говоря уже о Талиге, или Гаунау, например. Поэтому им и нужны мы, Хранители.

— Он же не заберет у меня Роситу?

— Нет, не заберет, — вошедший Рокэ изящно скинул снятые перчатки. За ним вошли и остальные. Валентин устало сел в кресло, посмотрел на Ли, и, нахмурившись, сказал:

— Один из ваших детей, граф Савиньяк, станет хранителем Волн. Я это просто знаю. Жена увидит своих взрослых детей, не переживайте. Но мой вам совет — когда графиня умрёт, похороните её в море, на Марикьяре. И у ваших потомков не будет проблем с Ундом.

Лионель, не моргая, смотрел на Придда. Затем, встал, и опустился перед ним на одно колено:

— Примите мои извинения за то, что сомневался в вас, граф Васспард, Повелитель Волн. Прошу оказать мне честь, и стать названным отцом моего первенца.

Валентин удивлённо улыбнулся, переглянулся с Арно, и согласно кивнул: — Конечно, граф Савиньяк. Это честь для меня.

Эмиль закатил глаза:

— Ну, вы и зануды оба. Давайте, уже перейдем на имена и на «ты»? Дикон, тебя это тоже касается, хватит этих эров уже, с тобой мы вообще теперь родня. Дик? Дикон?

Ричард сидел у кресла Рокэ, как привык в Варасте, откинув голову ему на бедро, и спал. Алва мягко перебирал его волосы, и мурлыкал что-то кэнналийское. Они оба точно были не здесь. Арно потянул прочь Валентина, а Эмиль — Лионеля. Кабинет опустел. Названные братья остались вдвоем — им этого так не хватало.

* * *

На белый песок набегали зеленоватые волны — оставляли на них пену — «следы грешной любви», как говорил Рокэ — и нехотя откатывались обратно в море. Он брел по мелководью босиком, закатав штаны. Амон шёл в поводу, пофыркивая за спиной. А рядом шёл человек, вернувший в его сердце радость жизни — старший брат, Рокэ. Росио. Его чёрный жеребец повадками напоминал кошку — то капризно вскидывал голову, и звонко ржал, то косил чёрным глазом — как там хозяин, любуется им? Оценил ли? Они подходили друг дугу…

Бриз развевал волосы Рокэ, и гриву Моро, и оба они были нереально красивыми и довольными.

«Брат мой, брат…»

Он может идти с ним вечно, хоть в Закат, хот в Рассвет. Пусть это будет его судьбой.

«Брат мой, брат…»

В открытом вороте рубашки, на груди, у Рокэ виднелся амулет, который он ему подарил. А у него самого — амулет был белого цвета, с вкраплениями блестящих капель солнца. И были они как Утро и Вечер, как небо на заре — один край по-ночному тёмен, а другой — целует солнце.

«Брат мой, брат…»

И в вечности они едины.

* * *

По Олларии ползли слухи. Имя Алвы, Окделла и Придда смешивали во всевозможных комбинациях. Алва изящно их игнорировал. Ричард ходил сердитый. Савиньяков не трогали — все знали бешеный нрав Эмиля, и долгую память Лионеля. На Валентина неодобрительно поглядывал даже Рокслей — слухи об оруженосце пятнают и его монсеньора. Сам Валентин был бледен и спокоен на людях, но Арно успокаивал, как мог, его внутренний шторм. Долго так продолжаться не могло.

Очередной Совет во дворце собрал Лучших Людей, и их оруженосцев. Граф Рокслей с Приддом за правым плечом, на выходе столкнулся с герцогом Алва и Окделлом. Рокслей, все таки, не мог высказать напрямую претензии Первому Маршалу — для этого он был не слишком смелым. Но вылить презрение на оруженосцев — запросто. Алва и Окделл дружелюбно кивнули Придду, и это стало причиной взрыва. Рокслей зло сказал:

— Граф Васспард, соблюдайте приличия хотя бы в королевском дворце!

Валентин был бледен, но кивнул: — Да, монсеньор.

Алва надменно вскинул брови:

— Граф Рокслей, я смотрю, вы недовольны своим оруженосцем.

Тот буквально окрысился:

— Не всем нравится совращать юношей, герцог! Это вам плевать абсолютно на всех, а этим юным идиотам, — он указал на Ричарда с Валентином, — не хватает мозгов даже сохранить свою честь!

— Держите руки и слова подальше от моего оруженосца. Он, знаете ли, мне дорог. — Зло улыбнулся. — А если ваш вам так сильно не нравится, откажитесь от него, и дело с концом.

Рокслей повернулся к Валентину, и пренебрежительно улыбнулся.

— Видите, граф Васспард, вас не ценит даже ваш лю…, э, покровитель. Я приму его совет, и официально объявляю — Ваши услуги мне больше не нужны, ваше обучение закончено! Освобождаю вас от клятвы!

Валентин поклонился. Он был ошеломлён, унижен, и зол. Кто знает, чем бы всё обернулось, но тут к ним подошли двое — королевский гонец, и еще один, в лиловой ливрее.

— Господа, гонец из Придды, к графу Васспарду.

Валентин принял письмо, быстро прочитал, и пошатнулся. Ричард аккуратно его придержал: — Валентин?

Тот тяжело дышал. Гонец в лиловом преклонил колено: — Мой герцог, примите мою верность вам и вашему роду.

Валентин кивнул, и положил ладонь на склоненную голову. Алва быстро сообразил:

— Герцог Придд, примите мои соболезнования. Прошу оказать мне честь, и пройти со мной, в мой дом.

Валентин кивнул — он бы не смог сейчас быть один.

Алва обернулся к гонцу. — Милейший, езжайте в особняк Приддов — знаете, где он? Прекрасно. Передайте приказ, чтобы подготовили его — герцог Придд прибудет на днях, и будет в нем постоянно жить. Повяжите на ворота и двери траурные ленты. Выполняйте.

Гонец, поклонившись, ушёл. Алва приобнял юношей — Валентин грозил сорваться, а у Ричарда не хватало сил сдержать его. Рокслей презрительно смотрел на них — даже сейчас, он не испытывал к Валентину сочувствия.

Герцог Окделл что-то быстро сказал Алве, тот согласно кивнул. Ричард подошёл к Рокслею, и сказал:

— Граф Рокслей, вы еще помните, что ваш род — вассалы Окделлов?

Тот заносчиво ответил: — Да кому нужны такие сеньоры! Только и знаете, что бунтовать, и позорить свой род!

Окделл, как ни странно, даже не покраснел. Спокойно сказал:

— Я так и думал. Что ж, граф Рокслей, я — герцог Окделл, Повелитель Скал, тан Надора — освобождаю ваш род от принесённого оммажа. Ваши владения в Южном Надоре переходят обратно в собственность Окделлов. Вы лишаетесь защиты моего Рода, и не имеете перед ним никаких обязательств. С этой минуты всё ваше имущество, находящееся на территории Надора, вам не принадлежит. Свидетели, подтвердите.

Стоявшие рядом, граф Савиньяк и герцог Алва ответили: — Подтверждаем.

Придворные, до этого злорадно наблюдающие происходящее, ошеломлённо переглядывались — вассалитет был давней традицией. Многие дворяне были вассалами Повелителей, но не все уже об этом задумывались…

Алва и Окделл вернулись к Валентину.

Савиньяк повернулся к Рокслею: — А вы смелый человек, граф, я удивлен.

Тот непонимающе взглянул.

— Ну, как же. Вы только что унизили герцога Придда, оскорбили герцога Окделла, и высказали своё пренебрежение герцогу Алва. Какие бы отношения не связывали их троих, вы нажили себе неслабых врагов, и потеряли фамильные земли. Юные герцоги, конечно, пока неопытны, но у них отличный покровитель, как вы изволили выразиться… Я бы на вашем месте испугался.

И, нехорошо улыбнувшись, отошел. Подойдя к Алве, что-то негромко сказал. Герцог согласно кивнул, и группа спокойно покинула дворец.

Рокслей смотрел им вслед, и соображал, какую глупость он только что сделал. Но было поздно.

* * *

Данар вышел из берегов, пара шпионов кардинала при этом утонули (конечно, никто не знал, что они шпионы)… У Дженифер Рокслей карета попала в яму на дороге — она спешила в поместье, в Южный Надор — успеть забрать хоть что-то. Пока кучер чинил колесо кареты, мимо проскакал отряд кэнналийцев. Она проводила их взглядом, и велела возвращаться в столицу — связываться с опекуном герцога Окделла она не имела никакого желания. Пусть муж теперь исправляет то, что натворил. Она сделала правильный выбор — дальше по дороге бежала невесть откуда взявшаяся трещина…

Через день разыгралась метель — резкий зимний ветер запер жителей в домах, снег засыпал Олларию. Метель бушевала два дня, и стихла. Жители осторожно выбирались из домов.

А в доме на улице Мимоз, в огромной кровати, трое Повелителей, и их Хранители, наконец-то уснули спокойным сном. Лионель от усталости уснул прямо в кресле — он трое суток страховал братьев. Слуги ходили на цыпочках. Данар вошёл в русло, как ни в чем не бывало. Столица перевела дух.

* * *