В свете нового дня (гет)

Вечерние сборы подходили к концу.

Лили сделала последний шаг назад, критически оглядывая плоды своих трудов, и на её лице отразилось искреннее торжество. Элизабет, стоявшая перед зеркалом, невольно переняла это настроение.

— Вы выглядите идеально, мэм, — с гордостью заметила Лили, отступая на шаг. — Уверена, ни одна леди в зале не сможет похвастаться таким вкусом.

— Надеюсь, Лили, что мой вкус окажется менее обсуждаемым, чем мои манеры, — Элизабет слегка улыбнулась, поправляя перчатку. Длинное элегантное платье из темно-синего атласа опоясывал белый пояс. Прическа, состоящая из множества искусно переплетенных локонов, завершалась шпильками с маленькими жемчужинами. Белые перчатки из нежного шелка чуть поблескивали в неярком свете. Она еще раз оглядела свое отражение, чувствуя, как непривычная тяжесть дорогой ткани сковывает движения.

— Ох, Лили, смогу ли я сесть в этом платье, не смяв его в тряпку? — обеспокоено спросила Элизабет.

— Конечно, мэм! — уверенно ответила камеристка.

Наконец Элизабет вышла из комнаты, спустилась вниз. В холле ее дожидался Дарси. Он стоял лицом к окну, погруженный в собственные мысли. Одет он был в слонового цвета плащ, сюртук черного цвета, темно-зеленый жилет, безукоризненно белая рубашка и черные брюки. В руке у него была трость из темного дерева. Венчал ее серебряный набалдашник в виде головы орла, придававший особый шарм трости. Рука Фицуильяма сжимала трость, выдавая легкое напряжение. Услышав легкий стук шагов Элизабет, он обернулся. Взгляд его смягчился, когда он увидел ее теплый взгляд и нежную улыбку.

— Вы выглядите… — он замолчал, подбирая слова, как назло вылетевшие из головы. — Великолепно.

— Благодарю, — улыбнулась Элизабет. — Могу сказать тоже и о вас.

Дарси предложил ей руку. Она положила ладонь на его предплечье, и осознала, сколь привычным стал этот жест за какие-то два месяца. Меж тем они вышли из дома и подошли к экипажу.

Элизабет, осторожно придерживая юбку, оперлась на протянутую руку мужа и села в карету. Дарси сел подле неё, лакей захлопнул дверцу, и спустя мгновение экипаж мягко тронулся, вливаясь в шум лондонских улиц.

Цокот копыт по мостовой и грохот встречных карет сливались в единый городской гул.

Шум голосов, грохот экипажей, топот шагов — все сливалось в единый звук. Неровный свет фонарей освещал лицо Дарси. Элизабет увидела на его лице привычное напряженное выражение.

— Ты сегодня очень задумчив, — заметила она. — Что-то случилось?

Он удивленно моргнул, перевел взгляд от окна на нее:

— Раздумываю, как граф Мертимор воспримет тебя.

— Боишься, что я ему не понравлюсь?

— Боюсь, он поймет, что ты гораздо лучше, чем я заслуживаю, — с редкой искренностью произнес Дарси.

Элизабет лишь покачала головой на это признание, и они оба замолчали, глядя в окно на огни ночного города.

Спустя четверть часа они подъехали к большому особняку Мертиморов.

Перед ними раскрылись массивные двери. Золотистый свет озарил каменные ступени.

— Доброго вечера, мистер и миссис Дарси, — поприветствовал их дворецкий. В холле было еще несколько человек, все направлялись в сторону открытых дверей, из которых лился теплый свет. У супругов забрали пальто и накидку, выдали карточки с программой вечера и последовательностью танцев, и они последовали за всеми, в зал. Дарси поймал взгляд Элизабет, в его глазах читалась улыбка. Она улыбнулась в ответ, и они, рука об руку, вошли на свой первый совместный вечер.

— Мистер и миссис Дарси! — раздался голос лакея. Элизабет почувствовала, как внутри разливается странное чувство. Впервые ее называли новым именем вот так, при всех.

— Мистер Дарси, весьма рад встрече, — к ним подошел пожилой мужчина лет шестидесяти. — И, разумеется, я счастлив наконец приветствовать хозяйку Пемберли.

— Граф Мертимор. — Дарси коротко поклонился, Элизабет присела в быстром реверансе. Скрывая минутное волнение, она сжала ручку веера.

— Добрый вечер, граф. Очень рада знакомству, — улыбнулась Элизабет.

— Миссис Дарси, не могу не сказать того же. Полагаю, поездка прошла без происшествий?

— Благодарю вас, да.

— А вы, Дарси? Надеюсь, ваша сестра пребывает в добром здравии?

— Да, сэр, она чувствует себя прекрасно. А как ваше собственное здоровье, граф? Слышал, вы недавно вернулись из поместья.

Элизабет была благодарна ему за то, что он перехватил инициативу в разговоре.

Вежливая беседа продлилась не дольше десяти минут. Вскоре граф принялся представлять их близстоящим гостям:

— Очень, очень рад представить вам: капитан Джеймс Холл!

Высокий, с загорелым лицом человек учтиво поклонился. Его манера держаться сразу выдавала человека из армии. Элизабет склонила голову в знак приветствия, окинула его внимательным взглядом и заметила на его щеке едва заметную полоску — шрам, явно полученный на войне.

— Чрезвычайно рад, миссис Дарси, мистер Дарси, — он поочередно поклонился каждому.

Граф уже развернул их, представляя графине Амелии Гротфур. Это была дама тридцати лет, мечтательная и меланхоличная особа. На бледном лице сияли большие светло-голубые глаза, и выглядела она, как говорится, словно «не от мира сего». На ней было светлое платье с кружевными манжетами, которые она то и дело неизменно поправляла.

— Добрый вечер… — отстраненным тоном произнесла она, медленно переводя взгляд на графа, представлявшего ей чету Дарси. Разговор с этой дамой также не задержался.

Церемония знакомств растянулась на долгие минуты: граф вёл их от одной группы к другой, называя имена, титулы и краткие сведения, которые полагалось знать. Элизабет внимательно слушала. Лишь когда последнее представление было завершено, они смогли, наконец, отойти к окну, где было немного меньше гостей.

Вдруг за их спиной раздался властный голос:

— Мистер Дарси!

Элизабет чуть вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и натянула вежливую улыбку. Она почувствовала, как напрягся Дарси. Обернувшись, они увидели пожилую даму, которая чуть свысока взирала на них, несмотря на невысокий рост.

— Графиня Мертимор, — Дарси почтительно поклонился, Элизабет присела в глубоком реверансе, прекрасно поняв, кто стоит перед нею.

— Добрый вечер. Очень рада наконец познакомиться с вами, миссис Дарси, — не самым радостным тоном произнесла графиня, оглядев ее оценивающим взглядом. — Я довольно наслышана о... вас.

— Добрый вечер, графиня, — вежливо улыбнулась Элизабет. — Не могу не выразить благодарность за ваше приглашение. Я особенно ценю возможность познакомиться с вами. Я привыкла судить людей по личному опыту, а не по слухам.

Дама медленно кивнула, будто обдумывая смысл сказанного.

— Хотелось бы видеть такую убежденность и ясность мыслей чаще среди молодых дам нашего света. Желаю вам успехов, миссис Дарси.

Элизабет мысленно выдохнула, чувствуя облегчение. Похвала, пусть и скупая, добавила ей уверенности. Её спокойствие и умение держать удар вновь подтвердили ей собственную способность адаптироваться и проявлять лучшие качества даже в сложной ситуации.

Графиня между тем отошла.

— Поздравляю, — тихо сказал Дарси, чуть наклонившись к жене и глядя куда-то в другую часть зала.

Та будто вернулась из своих мыслей, повернула голову и переспросила:

— Что-что?

— Поздравляю вас. Вы явно понравились графине.

— Да? Мне показалось, она была рада окончить разговор, — чуть удивленно произнесла она. — Хотя, как я уже могу понимать, ее тон мог означать и другое.

— Узнаем позже. А сейчас нас ждут мистер и миссис Бингли, они давно подавали нам знаки.

Элизабет воспрянула духом от предстоящей встречи с сестрой.

— Элизабет, дорогая, добрый вечер! — тихо, но радостно воскликнула Джейн. Сестры хотели было обняться, но тут же осознали неуместность действия. Элизабет потянула сестру в уголок, за колонну, и, притворившись, что изучает изысканную вазу, завела разговор.

— Вот тут мы можем спокойно поговорить. Как ты?

— Я в полном порядке. Признаться, я рада, что Кэролайн сегодня отказалась присутствовать. Знаешь, в последнее время ее общество не столь… приятно.

— Что я слышу! Джейн, боюсь, ты начинаешь перенимать мои дурные привычки!— с нарочито-удивленным видом улыбнулась Элизабет. Оно и ясно, ведь Джейн с раннего детства отличалась своим ангельским нравом.

Ее сестра смутилась и отвела глаза в сторону. Все еще не глядя на нее, спросила:

— Как ты думаешь, какой танец будет первым?

— Кадриль, скорее всего...

Девушки продолжили непринужденно болтать о предполагаемой программе вечера, о гостях и о многих других деталях, которые так любили обсудить.

— Люди уже поглядывают на нас. Мы подозрительно долго «разглядываем вазу», — тихо рассмеялась Элизабет спустя пятнадцать минут разговора, и они вернулись к супругам.

Немного погодя всех пригласили к ужину. Элизабет и Джейн сидели далеко друг от друга, что лишало их возможности вести беседу. Через широкий стол также не получалось разговаривать с Дарси, которого к тому же втянули в скучный диалог об урожае пшеницы у незнакомого ему лорда, однако он стоически выдержал этот монолог. Когда они встретились взглядами, он саркастично приподнял бровь. Элизабет улыбнулась и незаметно покачала головой. Рядом с ней сидел граф Мертимор, благодаря чему она смогла узнать о нем больше. Помня наставления Дарси, она, разумеется, не стала заводить разговор на тему политики. От графа пахло элитным табаком с мятой от старой фирмы, он явно был заядлым курильщиком. Элизабет убедилась в этом, ведь в его идеально причесанных усах щеточкой оставались маленькие частички табака. Он разговаривал с легкой хрипотцой, однако, в целом, был человеком приятным и образованным. Основательно обсудив «Гамлета» Шекспира, они закончили диалог, сойдясь на том, что, как точно подметила Элизабет, это произведение заставляет задуматься: то ли принц безумен, то ли мир вокруг него.

По окончании ужина всех вновь пригласили в бальную залу. Некоторое время спустя церемониймейстер, покашляв, громко объявил начало танцев. К немного растерянной Элизабет, которая старалась выглядеть мужа в толпе, подошел пожилой граф.

— Миссис Дарси, — начал он, поклонившись. Девушка вздрогнула и обернулась. — Позвольте пригласить вас на второй танец?

— Да, конечно… — растерянно ответила она. Граф снова поклонился и исчез в толпе.

— Прошу меня извинить, — раздался знакомый голос за спиной. Элизабет радостно обернулась:

— Наконец-то, мистер Дарси! Я уже собиралась отказываться от первого танца.

— Лорд не хотел отпускать меня до последнего момента. Ему обязательно нужно договорить про «поразительный урожай этого года», — с горькой усмешкой пояснил тот, предлагая руку жене. — Позволите?

Она улыбнулась, кладя ладонь в его руку. Оркестр заиграл первые ноты кадрили.

Танец закружил пары по залу.

Элизабет, ловко вписываясь в фигуру, бросила через плечо:

— Вы сегодня необычайно сосредоточены, мистер Дарси. Не иначе обдумываете очередное письмо от управляющего?

Он едва заметно улыбнулся, подавая ей руку для поворота:

— Напротив. Я размышляю, как бы вы прокомментировали выбор музыки. Вы ведь неизменно точны в подобных оценках.

— О, вы изучаете мои слабости? — она приподняла бровь. — Предупреждаю: если следующий вопрос будет о погоде, я нарочно собью ритм.

Он сдержанно рассмеялся:

— В таком случае воздержусь. Хотя погода, бесспорно, благоприятствует танцам.

Элизабет тихо засмеялась, вновь поворачиваясь к нему:

— Вижу, вы решили испытать моё терпение.

— Лишь вашу способность к самообладанию, — парировал он. — И должен признать: вы превосходите ожидания.

После первого танца наступил небольшой перерыв. Небольшая компания собралась у камина за игрой в карты. Здесь собрались и те лица, кого хорошо знала Элизабет: мисс Хилл, молодая особа благородного происхождения, хотя и не столь высокого достатка, чей отец пользовался известностью среди знатных семейств; мистер Флайнд, солидный джентльмен средних лет, обладавший страстью к карточным развлечениям; а также миссис Фэйн, почтенная вдова недавно скончавшегося лорда, обладающая значительным состоянием.

Элизабет и Дарси беседовали с четой Мортимер о самых нейтральных темах: погоде, увлечениях, историях высшего света. В какой-то момент разговор замер, воцарилось молчание. Графиня устремила взгляд на играющих, затем поинтересовалась:

— А вы почему не играете, миссис Дарси?

— Никогда не любила азартные игры. Чаще отдаю предпочтение чтению или беседе. Мне кажется, это более… разумное времяпрепровождение, — ответила Элизабет, поворачиваясь к графине и вежливо улыбаясь. Графиня слегка приподняла брови, однако это, скорее, был знак одобрения, нежели удивления.

Второй танец Элизабет, как и полагалось, танцевала с графом. Дарси разумно пригласил графиню, которая в разговоре выразила свое мнение:

— Ваша супруга очень образованная юная леди. Вам чрезвычайно повезло, как я понимаю, сделать столь разумный выбор. Однако, как я слышала, она не из самой достойной семьи, верно?

— Ваше наблюдение абсолютно справедливо, графиня. Семья моей супруги, возможно, не обладает широкой известностью в столице, однако благородство и твердые принципы её близких заслуживают всяческого уважения. Также высокие моральные качества и утонченные манеры делают эту утрату не столь значимой.

Графиня замолчала, обдумывая ответ. Смерив его уважительным взглядом, она продолжила диалог.

Третьим в программе шел вальс. Многие почтенные пары отказались от этого танца, с явным неодобрением поглядывая на танцующих.⁽¹⁾ Однако площадка не пустовала — с десяток молодых пар уже вышли в круг, и шорох их подолов сливался с гулом скрипок.

Дарси молча шагнул к Элизабет и с безупречным поклоном предложил ей руку. Она лукаво взглянула на его серьезное лицо и, прежде чем вложить пальцы в его ладонь, негромко спросила:

— Скажите прямо, сэр, вы приглашаете меня из истинного расположения или просто решили, что статус мужа обязывает вас спасти меня от скучного стояния у колонны?

Дарси едва заметно усмехнулся, и в его взгляде промелькнула искра, которую редко видели в свете.

— Боюсь, Элизабет, моё «чувство долга» в данном случае — лишь удобный предлог, чтобы легально похитить ваше внимание у этого общества на ближайшие десять минут.

Она тихонько рассмеялась, принимая его руку, и они влились в поток танцующих.

Вальс требовал немного пугающей близости. Они начали движение, лавируя между другими парами.

— Кажется, вы сражаетесь с этим пространством за каждый дюйм нашего пути.

— В этой зале слишком много людей, которые не умеют держать дистанцию, — отозвался Дарси. Лицо его оставалось серьезным, но складка между бровей разгладилась. — Я лишь стараюсь, чтобы наше… кхм, выступление не закончилось падением на глазах у графини. Это было бы излишним испытанием для её нервов.

Элизабет снова подавила смешок.

— О, вы беспокоитесь о нервах графини или о своей репутации? Признайтесь: вы просто недовольны тем, что этот танец придумали немцы, а не мы.

— Я недоволен тем, что правила приличия заставляют меня делить этот момент с сотней любопытных глаз, — негромко ответил он, ведя её в очередном затяжном кружении.

Они кружились уже долго. Музыка становилась громче, скрипки вели бесконечную мелодию.

— Однако вы не отказались, — заметила она. — Могли бы сослаться на усталость.

— И оставить вас на растерзание кому-то другому? — Дарси приподнял бровь. — Моё чувство долга включает в себя и защиту вашего хорошего настроения. Впрочем… я и сам не прочь был убедиться, что вы всё еще находите моё общество сносным.

Когда музыка начала замедляться, они сделали последний круг. Элизабет прислонилась к его плечу чуть сильнее, чем того требовали приличия. Дарси плавно остановил их у самой стены, не спеша отпускать её руку.

— Ну что ж, — выдохнула она, поправляя выбившуюся прядь. — Мои поздравления, сэр. Мы не упали, не дали повода для скандала и, кажется, дали пищу для сплетен на неделю вперед.

На контрданс Элизабет пригласил капитан Джеймс Холл. Они познакомились ближе, и Элизабет нашла его очень интересным и приятным человеком. Наделенный чудесным чувством юмора, он также был чрезвычайно тактичен, и она отлично провела эти полчаса. ⁽²⁾

После программы танцев близкие друзья хозяев перешли в гостиную. Все разбрелись по разным частям комнаты. Элизабет, по настоятельной рекомендации графа, изучала редкую книгу, Фицуильям присоединился к непринужденному разговору, все беседовали. За круглым столом вновь принялись за игру в карты. Граф Уильямс легонько стукнул кулаком по столу, возмущаясь:

— Сэр Томас! Это шулерство!

— Отнюдь нет, граф. Так разрешено правилами!

Начался негромкий, но жаркий спор. Капитан Холл, прислушивавшийся к разговору, поднялся с кресла неподалеку и неспешно подошел к столу.

— Что произошло?

— Граф обвиняет меня в шулерстве! — пожаловался Томас Клифф.

— Давайте не будем устраивать раздора и послушаем беспристрастных судей. Мистер Дарси, мистер Райт, — обратился Холл к беседующим джентльменам, — вы не наблюдали за игрой? Честно ли играл сэр Томас?

Дарси покачал головой:

— К сожалению, я не обращал внимания на игру. Может быть, мистер Кэйр?

Сидящий в кресле у камина статный мужчина подал голос:

— Я наблюдал за игрой. Мистер Клифф не жульничал. Это всего лишь была простая уловка, хотя сам я ей никогда не пользуюсь.

Граф Уильямс с язвительным выражением лица покачал головой, однако игра продолжилась. Капитан Холл с довольным видом отошел и направился в сторону Элизабет.

— Надеюсь, не отвлекаю вас, миссис Дарси? — учтиво поклонившись, спросил он.

Та подняла глаза от книги:

— Нисколько. Вы что-то хотели?

— Был бы рад побеседовать с вами.

— Тогда присаживайтесь, прошу. — Элизабет улыбнулась.

Разговор завязался о путешествиях капитана. Когда рассказ дошел до Берлина, Элизабет, смотревшая куда-то вдаль, перевела взгляд на Холла:

— Берлин? Прошу прощения, не могли бы вы рассказать поподробнее?

— Если вам угодно, пожалуйста, — чуть удивленно ответил капитан. — А чем вызвана ваша просьба?

— О, лишь моей чрезмерной любознательностью, — рассмеялась Элизабет. — Дело в том, что в последнем произведении, которое я читала, действие происходило в Пруссии, и, в том числе, в Берлине. Было бы любопытно узнать об этом городе от живого человека, а не книги, написанной полвека назад.

— Что же, тогда вам чрезвычайно повезло! Сегодня я захватил эту карту с собой, дабы показать графу, — с этими словами Холл выудил из кармана сюртука потрепанный листок бумаги.

Элизабет с легким удивлением склонилась ближе.

— О, мистер Холл! — граф Мертимор заметил предмет их обсуждения. — Это та самая карта, о который вы говорили?

— Да, граф.

— Какая жалость. Копия этой карты имеется у меня в кабинете, — с легким разочарованием произнес Мертимор, явно желавший пообщаться на тему путешествий. — А вы, миссис Дарси? Почему интересуетесь столицей Пруссии?

В чужих устах, возможно, эти слова прозвучали бы грубо, но граф говорил лишь из любопытства.

Она повторно объяснила причину своего любопытства.

— О, конечно, конечно, всегда интересно больше узнать о книге!

После некоторого разговора Элизабет была довольна полученными сведениями. В довершение она рассмеялась:

— Благодарю вас, мистер Холл! Теперь я явно отлично ориентируюсь в Берлине. И я даже смею предположить, что случись мне оказаться там, я без труда найду британское посольство!

Капитан усмехнулся, а потом вдруг протянул карту Элизабет.

— Вот, возьмите, мэм. Быть может, когда-нибудь она вам пригодится.

— Что вы, отнюдь не стоит!

— Не волнуйтесь, у меня есть копия карты у себя, и я только рад поделиться с вами отличным планом этого города.

Элизабет не пришлось долго убеждать, и вскоре она согласилась, бесконечно благодаря его. Капитан отошел.

Вдруг Элизабет ощутила на себе внимательный взгляд мужа. Взглянув мельком ему в глаза, она привычно чуть улыбнулась. Тот вскинул бровь в ответ.

Никто из присутствующих не заметил этого молчаливого диалога, и она присоединилась к беседе Джейн, графини Мертимор и еще нескольких дам.

Вечер закончился на хорошей ноте. Элизабет и сама почувствовала, что графиня одобряет ее, и была довольна. Вдоволь наговорившись с сестрой, она простилась с нею, и супруги покинули вечер вслед за всеми.

— Наконец это закончилось! Как вы? — взглянув на мужа и радуясь возможности говорить открыто, тихо спросила Элизабет.

Дарси не сразу ответил. Он поправил манжету и, не глядя на жену, негромко произнес:

— Полагаю, я чувствовал бы себя куда лучше, если бы капитан Холл проявлял чуть меньше... картографического рвения. Признаться, я не ожидал, что карта Берлина станет столь ценным подношением в руках офицера.

Элизабет лукаво прищурилась. Она почувствовала в его голосе ту самую едва уловимую холодную нотку, которая всегда выдавала его собственнический инстинкт.

— О, мистер Дарси! — она негромко рассмеялась, поудобнее устраиваясь на сиденье. — Неужели вы ревнуете меня к топографии Пруссии? Или вас задело то, что капитан нашел мой интерес к картам более естественным, чем лорд — ваш интерес к пшенице?

Дарси хмыкнул, и тень недовольства в его взгляде сменилась привычной теплотой.

— Меня задело лишь то, Элизабет, что этот джентльмен смотрел на вас так, будто собирался предложить вам не карту, а как минимум ключи от самого Берлина.

— Успокойся, Фицуильям, — она мягко коснулась его ладони. — Капитан подарил мне лишь бумагу, которая уже благополучно покоится в моей сумочке. А вы подарили мне этот вечер. К тому же... я сомневаюсь, что капитан Холл умеет так красноречиво молчать, когда графиня Мертимор испытывает чье-то терпение.

Дарси перехватил её руку, его пальцы крепко сжали её ладонь.

— А если забыть обо всем этом, — последовало мягкое продолжение, — я считаю, что этот вечер был одним из самых приятных в моей жизни. Благодаря вам, миссис Дарси.

Элизабет улыбнулась и откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как карета мерно покачивается на лондонской мостовой.

1) В 1815 году вальс только начинал обретать популярность. Многие все еще не одобряли танца, считая слишком вольным, но танцевался он уже достаточно часто.

Вернуться к тексту

2) Контрданс — массовый танец, в котором пары выстраивались в длинные колонны. Он мог длиться полчаса и дольше, так как по правилам фигуры повторялись до тех пор, пока первая пара не проходила через весь ряд танцующих.

Вернуться к тексту