Когда всё идёт не по плану (гет)

Утром тридцать первого октября Гермиона, вошедшая в Большой зал, с удовлетворением отметила, что страдали они не зря. Всё, до последней тыковки, дышало атмосферой праздника. Занятия сегодня, разумеется, никто не отменял, но проходили они всё же совсем с другим настроем.

Кэти Белл, как раз под прошлогодний Хэллоуин угодившая в лазарет на весь учебный год из-за нападения сумасшедшего недопойманного Пожирателя в Хогсмиде, мрачно пошутила, что надеется хотя бы этот встретить нормально, и Дэвис полушутя предложил провести весь этот день под его бдительным надзором.

Сидевший за преподавательским столом Альбус Дамблдор мысленно попросил Высшие Силы прислушаться к голосу юной гриффиндорки. И в самом деле: спокойного дня Всех Святых бедный Хогвартс не видел уже лет семь. Аккурат с тех пор, как Гарри Поттер поступил. С другой стороны, в этом году он как раз сдаёт ЖАБА, так что некоторые шансы есть…

Альбус подавил вдох и отправил в рот лимонную дольку, рассеянно кивая на какой-то вопрос Горация, и поднялся. Зал затих мгновенно, будто кто-то выключил звук.

— Доброе утро, дорогие мои ученики, — начал он, и его глаза весело блеснули из-под очков-половинок. — Сегодня особенный день. Тридцать первой октября — день, когда грань между миром живых и миром… хм… несколько менее живых существ становится особенно тонкой.

Он сделал паузу, и кто-то из первачков нервно хихикнул.

— В связи с этим, сегодня кроме праздничного ужина состоится традиционный Хэллоуинский маскарад. В этом году мы не ограничились деканами, и ученики каждого из факультетов принял непосредственное участие. Бал начнётся в девять вечера и продлится до полуночи. Маски обязательны, костюмы приветствуются. Те, кто особенно отличится в создании праздничного образа, будут отмечены специальными призами. А теперь, желаю всем интересного дня и вдохновения в подготовке костюмов и, разумеется, приятного аппетита.

Зал вновь загудел многоголосьем.

* * *

Под вечер в гостиной Хогвартса было шумно и суетно. На окне стояли два зачарованных приемника: то задание по Трансфигурации выполнили Рон с Гермионой и Гарри с Дином, и теперь башню наполняли звуки ритмичных гитарных переборов какой-то ведьмачьей рок-группы — что удалось поймать, в общем.

— Хорошо, что игру перенесли на следующую неделю, — отстраненно пробормотал Гарри, наблюдая всеобщий кипишь из кресла у камина.

— Ага… — промычал Рон, разглядывая свою маску. — Тебе не кажется, что она какая-то… ну… слишком блестящая?

Поттер добросовестно оглядел черную полумаску, украшенную матовым бисером и золотым кантом.

— Не, в самый раз, Рон. У меня примерно такая же. Только кант красный. Сириус ещё вампирский плащ отправил. Если честно, я не хочу его надевать.

— А что?

— Да мешать будет только…

Уизли поёрзал в кресле, покосился на пробежавшую мимо к рыдающей кучке первокурсниц Гермиону, которая одними губами произнесла «план!» и повернулся к Гарри.

— Слушай, ничего, если я тебя сегодня подменю на балу? Ну, в смысле, Гермионе помогать буду. Он же староста и всё такое.

— Конечно, сколько тебе угодно, — горячо отозвался Гарри, мысленно потирая руки. Надо же, друг проявил инициативу в отношении девушки… Не зря они с Джинни старались, не зря.

В это время Гермиона помогла починить порвавшийся подол нарядной мантии девчонки, успокоить вторую, которая его нечаянно порвала, и выпрямилась, ошалело покрутив головой по сторонам. Джинни, внезапно оказавшаяся рядом, вложила в её руки фляжку.

— Просто лимонад с тонизирующим зельем, — сказала она, — тебе пригодится.

— Спасибо большое, — искренне поблагодарила Гермиона и неловко рассмеялась. — Как бы пережить этот вечер? Не представляю, что будет твориться на маскараде.

— Слушай, а давай я помогу? — прямо предложила Джинни. — В смысле, мы с Гарри поможем, он же тоже староста.

— Я справ… — Гермиона вдруг осеклась и отчаянно закивала. — Да, конечно, это будет замечательно, спасибо, Джинни!

* * *

Парящие тыквы, которые ещё утром мирно покачивались под потолком, теперь кружились в медленном многоуровневом хороводе под потолком, отбрасывая тёплый оранжевый свет на танцующие пары. Их дополняли призрачно-зелёные фонарики, ныряющие в толпу и высвечивающие то чью-то маску, то вышивку на мантии. Летучие мыши, видимо, решив, что с них хватит, куда-то исчезли, и вместо них под сводами порхали зачарованные конфетти, осыпаясь неосязаемым дождём на головы танцующих.

Стены украшали гирлянды из рябины и остролиста, переплетённые с мерцающими огоньками, а по углам были расставлены огромные резные тыквы, внутри которых горели свечи: не простые, а с разноцветным пламенем. Из дальней тыквы, например, лился синий свет, и вокруг неё собралась небольшая компания, греющая руки у магического огня, который приятно щекотал кожу.

Музыка лилась откуда-то сверху: энергичная, но, лёгкая, с переливами струнных и мягкими ударами ритмичных барабанов. Флитвик, стоявший на небольшом возвышении, дирижировал с таким воодушевлением, что иногда подпрыгивал, и тогда музыка на секунду ускорялась, заставляя танцующих сбиваться с шага и смеяться.

Рон сидел за дальним столиком, и место, по его мнению, было выбрано идеально: отсюда просматривался почти весь зал, но при этом они с Гермионой оставались в тени, в стороне от толчеи.

Гермиона сидела рядом. Тоже не танцевала: не хотелось, пусть лимонад Джинни и вправду значительно придал сил. Да и купленные на вот такой случай туфельки к чёрно-белому платью, в котором она теперь пребывала в образе шахматной королевы, имели каблук хоть и невысокий, но с непривычки всё же не очень устойчивый.

Потому она тоже просто наблюдала за происходящим из-за маски в черно-белую клетку, ассиметрично украшенную россыпью рубинового цвета камушков.

Рон усилием воли отвёл взгляд от тёмно-алых губ девушки (Лаванда, скрепя сердце, насильно усадила Гермиону и сделала подходящий макияж, ибо чувство прекрасного мисс Браун не позволило выпустить соседку по комнате без него), особенно контрастно выделяющихся в этом образе, и уставился перед собой.

Перед ними на столике поблескивал в свете огоньков кувшин с тыквенном соком, вазочка с печеньем в виде черепушек и лежала забытая кем-то полумаска ворона с блестящими перьями. Рон покрутил её в руках и отложил.

В центре зала кружились пары. Когтевранцы держались чуть отстранённо, но танцевали с достоинством: видимо, кто-то из старшекурсников провёл мастер-класс. Пуффендуйцы, напротив, отрывались по полной: Захария Смит в компании трёх своих сокурсников устроил какой-то немыслимый танец, больше похожий на ритуальные прыжки вокруг костра, но, судя по лицам, им было весело. Слизеринцы тоже расположились с комфортом, но особнячком. А Паркинсон, кажется, всё же утащила Малфоя к танцующим. Правда тот выглядел так, будто его заставляют есть лимон без сахара, но не сопротивлялся.

— Смотри, — кивнул Рон в сторону танцпола, где Дин Томас выделывал немыслимые па с Симусом: а что ещё оставалось делать, если их партнёрши куда-то запропастились, а душа требует праздника? — Вывихнут же ногу. Оба. Хотя на метле Дину можно и так будет…

— Не вывихнут, — рассеянно отозвалась Гермиона. — У них хорошая координация.

— У них плохо с координацией сейчас, зато полно энтузиазм. А это разные вещи. Смотри, Симус сейчас упадёт. Три... два...

Финниган действительно споткнулся о собственную мантию и рухнул прямо на Дина, чудом не сбив никого с ног. Оба покатились по полу под взрывы хохота.

— Я же говорил, — довольно сказал Рон. Гермиона весело фыркнула и покосилась на него. В простой парадной мантии, на этот раз подобающего фасона, он выглядел непривычно собранным. Ещё и полумаска эта тёмная, из-за которой голубые глаза горели особенно ярко.

Чуть дальше, в стороне от основного движа, Невилл топтался рядом с Ханной Аббот. Они не танцевали, скорее, переминались с ноги на ногу, держась за руки и о чём-то тихо разговаривая. Ханна рассказывала, а Невилл слушал… ну или пытался. Рядом с ними, пританцовывая в одиночестве, кружилась Полумна Лавгуд в платье, расшитом чем-то, напоминающим то ли звёзды, то ли глаза, и странном головном уборе, похожем на перевёрнутую воронку. Она двигалась в своём собственном ритме, не совпадающем с музыкой, и выглядела при этом абсолютно счастливой.

За преподавательским столом тоже кипела жизнь. Точнее, тлела с разной степенью интенсивности.

Макгонагалл сидела с бокалом тыквенного сока и наблюдала за танцующими с выражением "я одобряю этот праздник, но только в разумных пределах". Рядом с ней Флитвик, уставший дирижировать, что-то оживлённо обсуждал с профессором Стеббл, показывая на особо удачные тыквы под потолком. Слизнорт, раздуваясь от важности, беседовал с группой старшекурсников: судя по жестам, рассказывал очередную историю в духе «помню, во времена моей молодости…». Хагрид, втиснутый в парадный костюм, который трещал по швам, сидел с огромной кружкой в руках и довольно щурился на происходящее.

Снейп сидел в самом конце стола, как всегда, в тени. Перед ним стояла чашка, только почем-то кофейного вида. Он смотрел на танцующих с выражением человека, который наблюдает за экспериментом с участием особо тупых лабораторных крыс. Но, кажется, даже он сегодня не находил повода для недовольства, а потому просто сидел и молчал, иногда пригубливая предположительно кофе.

— А Трелони где? — вдруг спросил Рон.

— Полумна сказала, что профессора Трелони сегодня посетило Откровение, — с ноткой иронии ответила Гермиона. — Она предсказала, что кто-то умрёт до полуночи. Ей никто не поверил, она обиделась и ушла в свою башню.

— Кто-то умрёт?

— Ну, судя по тому, как танцуют Симус и Дин, она может оказаться права.

Рон хмыкнул.

Они снова замолчали, наблюдая, но стараясь лишний раз не смотреть друг на друга.

— Ты видишь Гарри?

— На три часа левее того места, куда ты смотришь.

Младшая Уизли и Поттер действительно оказались там, не так уж далеко от самих наблюдателей. Они разговаривали, Гарри непривычно оживлённо жестикулировал, заставляя Джинни смеяться. Но танцевать тоже отчего-то не шли.

— Они до сих пор не танцуют, — заметил Рон, сурово таращась в их сторону.

— Вижу, — кивнула Гермиона.

— Может, вмешаемся? — Рон привстал, готовый к действию. — Подойдём, скажем... ну, не знаю... «чего вы тут стоите, идите танцевать»? Или можно сделать вид, что нам что-то нужно от Гарри, и увести его, а Джинни останется одна, и ему придётся вернуться...

— Рон, сядь.

— Но они же...

— Сядь.

Он сел, но продолжал ерзать.

— И посмотри на них, — тихо сказала Гермиона. — Они разговаривают. Смеются. Им хорошо вдвоём. Зачем им танцы, если они и так...

Она не договорила, и Рон невольно посмотрел на неё снова — в тёплом свете тыкв её профиль казался особенно выразительным — и перевёл взгляд на свои пальцы, нервно барабанившие по столу. И только тут заметил, что Гермиона тоже опирается о столик, и её рука лежит совсем рядом.

— Ты права, — неожиданно легко согласился он. — Наверное.

Гермиона удивлённо обернулась, посмотрела на него несколько долгих секунд, и в её глазах было что-то такое, от чего Рону стало жарко, хотя в зале было прохладно.

— Что? — спросил он хрипловато.

— Ничего, — чуть дрогнувшим голосом ответила она и отвернулась обратно к танцполу..

Они сидели и молчали. Хорошо так, уютно. Слова были не нужны — просто сидеть рядом, смотреть на кружащиеся пары, на дурацкие костюмы, на то, как Лаванда Браун в образе ведьмы (оригинально, конечно) пытается охмурить того самого семикурсника с Пуффендуя, а он смущается и краснеет, и от этого краснеет ещё больше.

Рядом с ними, за соседним столиком, кто-то из младшекурсников громко обсуждал, кто в каком костюме пришёл. Парень в образе скелета жаловался, что его мантия светится не там, где надо. Девчонка в костюме феи пыталась приклеить обратно отвалившееся крыло.

Музыка в очередной раз сменилась с быстрой на медленную, тягучую, с переливами струнных и мягкими вздохами виолончели. Флитвик на секунду замер с поднятой палочкой, наслаждаясь эффектом, а потом снова начал дирижировать, но теперь плавно, почти невесомо.

И в этот момент Поттер отлепился от стены.

Рон замер, надкусив кусочек пряного печенья, как охотничий пёс, учуявший добычу.

Гарри что-то сказал Джинни — Рон видел, как шевельнулись его губы, хотя слов не разобрал, а сестра улыбнулась и кивнула.

И они вышли в центр зала.

Рон подавился печеньем.

— Ты видишь? — прохрипел он, хватая Гермиону за руку и чуть не скинув со стола кувшин тыквенный сок. — Ты видишь?!

— Вижу, — голос у неё был странный — тихий и какой-то... счастливый, что ли. Она тоже смотрела на друзей не отрываясь.

Гарри положил руку Джинни на талию, она — ему на плечо. И они начали танцевать, медленно и чуть-чуть неуклюже: Гарри явно не был мастером бальных танцев, да и Джинни, кажется, больше привыкла к быстрым маневрам на квиддичном поле. Но они двигались, и это выглядело... правильно.

Рядом с ними, в паре метров, кружились другие пары — кто-то из старшекурсников, семикурсники с Когтеврана, даже Забини с какой-то девушкой со Слизерина. Но Рон видел только младшую сестру и лучшего друга.

— Работает, — выдохнул он. — Они ведь сами, без нас…

— Да, — эхом отозвалась Гермиона.

Они смотрели, как Гарри и Джинни кружатся в медленном танце, как она смеётся, когда он наступает ей на ногу, как он виновато пожимает плечами и тут же притягивает её ближе. Как она что-то шепчет ему, и он улыбается, сдержанно и чуть смущённо, той самой улыбкой, которую Рон знал с первого курса, но никогда не видел такой... мягкой, что ли.

Рон почувствовал, как тонкие пальцы Гермионы сжимают его руку.

Где-то на середине танца Джинни подняла голову и встретилась взглядом с Роном. Через весь зал, через десятки танцующих пар, через мелькающие тыквы и кружащиеся конфетти. И счастливо улыбнулась, что-то быстро показав ему рукой. Рон улыбнулся в ответ и поднял большой палец.

Джинни закатила глаза, но улыбаться не перестала.

— Она что, показала тебе неприличный жест? — спросила Гермиона, не отрывая взгляда от танцующих.

— У нас высокие отношения, да.

Рядом с преподавательским столом Макгонагалл чуть заметно кивнула, глядя на танцующих Поттера и младшую Уизли. Флитвик, заметив это, понимающе улыбнулся и поднял чашку, будто произнося тост.

Слизнорт, прервав свою историю, проводил пару взглядом и с довольным видом откинулся на спинку стула.

Снейп даже бровью не повёл. Просто смотрел в свою чашку. Но, кажется, его губы на долю секунды дрогнули… или это игра света от парящих тыкв?

Музыка лилась, тыквы кружились, конфетти золотым дождём осыпали танцующих, и в Большом зале было тепло и светло. А они сидели у колонны, держась за руки, и смотрели, как их лучшие друзья наконец-то танцуют вместе.

Рон покосился на Гермиону и позволил себе задержать взгляд, который девушка перехватила.

— Что?

— Ничего, — ответил он, смутившись, и отдёрнул руку. — Просто... хорошо, да?

— Хорошо, — согласилась она, и её пальцы на секунду замерли там, где только что была его ладонь.

Они снова уставились на танцпол и молчали каждый о своём.

Вокруг кипела жизнь: кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то спорил, кто-то с упорством, достойным лучшего применения, клеил обратно отвалившиеся крылья. А они сидели в своём углу, вдвоём, и каждый из них думал об одном и том же, но вслух не говорил ничего.

Где-то на другом конце зала Симус, наконец, нашёл свою партнёршу, потерявшую серёжку, и теперь там развернулась поисковая операция, которая быстро была забыта.

Невилл и Ханна, набравшись смелости, тоже вышли в круг и теперь медленно покачивались в такт музыке.

А Гарри и Джинни всё кружились и кружились, как две фигурки на музыкальной шкатулке, и казалось, что для них весь зал перестал существовать.

— Знаешь, — вдруг сказал Рон, — а ведь мы молодцы.

— В каком смысле?

— Ну, мы хотели, чтобы они были вместе. И они вместе. Значит, план сработал.

— В общем-то, да…

Музыка затихла, и пары начали расходиться. Гарри и Джинни остановились, всё ещё держась друг за друга. Джинни что-то сказала, Гарри ответил, и они оба рассмеялись.

Потом Гарри поднял голову, нашёл взглядом Рона и показал два больших пальца.

Рон рассмеялся и показал в ответ. Не зря он сегодня напросился подменить старосту мальчиков на его посту.

* * *

А утром Гермиона куда-то пропала. Не то, чтобы Рон специально её искал, но встретиться не удалось. Он даже пытался её поискать, но в библиотеке на привычном месте девушки не оказалось. Гарри пожимал плечами, да и Кэти как назло каждый день наставила тренировок во все свободные промежутки времени: игра с Когтевраном должна была состояться в эту субботу. Команду охватило сосредоточенное нервное напряжение.

В Большом зале Гермиона не появлялась, как и на общих занятиях. До среды Рон психовал и пропускал половину квоффлов, заслужив яростную брань от Кэти и обещание сменить вратаря. Как ни странно, Джинни за него заступилась. Она бы и Гермиону разыскала, чувствуя толику вины в происходящем: может, это из-за того, что они с Гарри форсировали события? Но Поттер решительно отказался от этой идеи.

— Теперь они точно должны решиться сами: либо да, либо нет, — сказал он ей после тренировки. — Просто некоторым чувствам нужно… ну… вылежаться. Дозреть.

— А если перезреют? — хмыкнула девушка, ставя свою метлу на специальную зачарованную от пакостей посторонних стойку.

— Не, — помотал головой Гарри, который Гермиону видел на патрулях. Если конечно взбудораженный вихрь, который бегом проносился по своему маршруту, кивал «привет, Гарри», и уносился дальше. — Точно нет.

В четверг Гермиона, наконец-то, с изможденным видом плюхнулась за стол между Гарри и Роном и положила на стол какое-то письмо, судя по виду, из Министерства.

— Простите, что забросила вас, но дело было срочное и отлагательств не требовало.

— Что это? — буркнул Рон, чья обида при виде девушки стала таять, как вешний снег на солнышке. — И с тобой что? Дементоры гнались?

— Хуже, — вздохнула она, — пришёл запрос на министерские вакансии, а так как мне уже исполнилось восемнадцать, то я должна была направить кое-какие документы заранее.

— Как-то уж слишком заранее: до ЖАБА как до луны, — удивлённо заметил Гарри.

— Да, но там учитывается участие в научной деятельности, и мне пришлось срочно заканчивать пару индивидуальных проектов по Трансфигурации и Чарам.

— Ты себя загоняешь, — пробурчал Рон, подкладывая ей на тарелку мясо с жареными овощами и щедро поливая их подливкой. — Так и знал, что ты не просто так пропала.

— …и поэтому не поймал ни одного квоффла на последней тренировке, — охотно поддакнула Джинни вполголоса, заставив Рона свирепо зыркнуть на неё и покраснеть.

— Простите, что не предупредила, совершенно не было времени, — повинилась староста. — Меня даже с занятий сняли по распоряжению профессора Макгонагалл.

* * *

Пятничным вечером Гермиона пробежалась глазами по списку и взглянула на дверь, за которой находилась кладовая с ингредиентами в кабинете Зельеварения, и испытала нехорошее дежавю. Хотя в этот раз визит сюда был абсолютно легален и состоялся по поручению профессора Слизнорта, который намеревался провести на следующем уроке наглядную демонстрацию, но ему не хватало кое-чего из запасов.

— Что ж… — протянула девушка. — Приступаем.

Она замешкалась на секунду, и Рон, вызвавшийся её сопровождать перед очередной тренировкой (Кэти была в лёгком шоке от очередной метаморфозы их вратаря, но лишь махнула рукой и пообещала проклясть его, если он так психанёт на основной игре), нетерпеливо распахнул дверь первым.

— Ого, — присвистнул он. — Да тут можно жить!

Кладовая, честно говоря, тянула на крошечный уютный кабинетик и создавала удивительный контраст с мрачным тёмным классом. Высокие деревянные стеллажи до потолка, милейшие коробочки с золотыми табличками, на которых мелким шрифтом были выедены наименования, год сбор, а иногда и имя дарителя. Каждый уровень стеллажа был мягко подсвечен так, чтобы было видно таблички, но свет не мог испортить ингредиенты и готовы зелья. А в углу притулилось мягкое кресло с изумрудной бархатной обивкой, с отставным подлокотником, который можно было использовать в качестве столика для сортировки ингредиентов. В прохладной тишине витали запахи каких-то сладковатых пряностей.

И Гермиона шагнула через порог следом за Роном. Никто из них не заметил, что дверь тут же бесшумно закрылась за её спиной.

И, конечно, она не знала, что она этой маленькой комнатке до сих пор стоят индивидуальные охранные чары от мисс Грейнджер с приветом от Северуса Снейпа.

Когда Рон и Гермиона аккуратно собрали в один из пустых ящичков нужные им предметы, то с неприятным удивлением обнаружили, что замок, заклинило намертво. Первые полчаса они провели попытках выбраться, а когда ничего не сработало, в каморке воцарилось тягостное молчание. Учитывая, что об их местоположении знал только Слизнорт, а до отбоя оставалось чуть больше часа, вероятность, что их хватятся прямо сейчас и обнаружат, была сокрушительно мала.

Рон протяжно вздохнул, примостился на ступеньке маленький передвижной лестницы и покосился на «сокамерницу», стоявшую неподалеку.

— Ну и ладно. Сидим.

Гермиона медленно бродила туда-обратно, хотя путь её занимал всего пару шагов: в кладовке было тесно даже вдвоём.

— Ещё немного, и это войдёт у нас в привычку.

Они помолчали ещё несколько минут.

— Как думаешь, — спросил Рон, — а Гарри и Джинни они уже… ну… прямо встречаются? Просто ведут себя как обычно, но на хллоуинском маскараде вместе танцевали. И вообще не отлипали друг от друга.

— Вероятно, — пожала плечами девушка, не останавливаясь, — или мы тут просто уже не нужны, потому что подвели их к определённому этапу. Последний шаг они должны сделать сами и осознанно.

— Признаться?

— Ага, прямо как в романе…

— В каком ещё романе? — фыркнул Рон. — Ты опять про эти свои книжки...

— Не про мои, Рон! — всплеснула руками девушка. — А в общем! В сюжетах, где люди, наконец, перестают ходить вокруг да около и говорят то, что думают!

— А что думать-то? — раздражённо расфырчался парень — Что мы тут сидим, как два идиота, потому что Филч не удосужился проверить эту дементорову дверь? Что я уже час мечтаю не о свободе, а о том, чтобы ты перестала мельтешить, потому что от тебя пахнет шоколадом и это сводит меня с ума?

Он замолчал, глаза округлились. Слова вырвались сами, как это часто у него случалось в минуту эмоционального взрыва, обогнав мысль. Тишина в кладовке стала густой, как кисель.

Гермиона замерла и каким-то непривычно высоким голосом, будто оправдываясь, произнесла:

— Я... не мельтешу. И шоколадом не пахну. Это конфеты тут на полке… — она неловко махнула рукой в сторону запрятанной Слизнортом в один из ящичков вазочки. Та была доверху наполнена шоколадными трюфелями в обсыпке.

Рон отчаянно вдохнул и, решив, что отступать некуда, пошёл в наступление:

— Ну, а по мне так пахнет! Очень вкусно, мне нравится. И ты… мне тоже…нравишься. Как девушка. И не надо припоминать мне Святочный бал! А Крам меня до сих пор бесит!

Он выпалил это, сжав кулаки и пунцовея до корней волос, и уставился в пол, ожидая взрыва, насмешки или ледяного молчания.

Ни того, ни другого, ни третьего не последовало, и парень соскрёб всю свою храбрость, чтобы взглянуть на неё сейчас.

Гермиона, остолбенев, смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых медленно проявлялось понимание.

— Надо же, ты запомнил, что я тогда сказала?

Она сделала маленький шаг вперёд. Потом ещё один. Её туфля упёрлась в его потрёпанный ботинок, а голос стал тише.

— Значит, всё это время... ты ревновал?

Рон мрачно хмыкнул.

— Очевидно же. И к книгам. Особенно к толстым.

И тогда Гермиона рассмеялась, тихо, счастливо, как-то совершенно на себя не похоже.

— Вот же ты балда... Хотя и я не лучше! Мерлин, каким чудом я тебя не прибила, когда ты с Лавандой встречался?

Она запнулась, вдруг осознав, что сказала, и вспыхнула, а он поднялся, не отпуская её взгляда.

Досада на Слизнорта, глупая ревность, планы — всё испарилось. Остались только они вдвоём и эта неловкая, невероятная откровенность.

— Значит, мы оба балды, — подытожил Рон.

И, не дожидаясь ответа, потому что ждать было уже невыносимо, он наклонился и поцеловал её, не позволяя отступить ни ей, ни себе.

Гермиона на мгновение застыла в полном ошеломлении. А потом — ответила. Сначала робко, потом увереннее. Когда они, наконец, прервались, чтобы глотнуть воздуха, оба были раскрасневшиеся и дышали так, словно бежали кросс с полной сумкой учебников.

— Значит… — Рон выдержал долгую паузу, собираясь с духом, — мы теперь вместе.. ну… по-настоящему. Да?

Гермиона, всё ещё под впечатлением от внезапного поцелуя, кивнула и непроизвольно прикрыла губы тыльной стороной ладони.

— Без… фаз этих и пунктов? — продолжил парень.

— Ну… — девушка откашлялась и в голосе прорезались смешливые нотки. — Могу черновик набросать.

И оба смущённо рассмеялись, вместе переживая это совершенно новое волшебное чувство.

Дверной замок вдруг щёлкнул, они обернулись. У возникшего на пороге Снейпа сделалось очень странное лицо.

— Спасибо, сэр! — радостно завопил Рон и, схватив Гермиону за руку, бросился на выход, едва не затоптав профессора. Тот открыл рот, глядя в след двум гриффиндорским идиотам… и закрыл его, с досадой хлопнув дверью.

Ничего. ЗОТИ им никто не отменял…

А Рон с Гермионой по инерции пробежали до второго этажа, позабыв про собранный для Слизнорта ящичек, но не расцепив рук, и перешли на шаг, потому что девушка окончательно выдохлась. И уже никуда не торопясь отправились в башню Гриффиндора. Оба не знали, что сказать, точнее, слов было слишком много, а что говорить не понятно, поэтому лишь переглядывались, смущаясь, радуясь и наслаждаясь компанией друг друга.

Потом Гермиона спохватилась, что она не прошлась по своему участку для патрулирования, и им пришлось немного сменить маршрут, потом лестницы прям перед их носом решили поменять направление, и они провели восхитительные полчаса в нише за гобеленом, успев поцапаться из-за какой-то ерунды и основательно подтянуть поцелуйную технику.

В общем, гостиная факультета дождалась их в тот вечер не скоро, а завтрак следующего дня они проспали.

Однако долго бездельничать Гермионе не позволила привычка, а Рону — обязательства игрока. Первая игра сезона за Кубок школы, которую перенесли из-за неподходящей погоды на целую неделю, должна была состояться сегодня. Казалось, вот они пришли на сентябрьскую тренировку, а вот уже и всё — время показать себя во всей красе.

Воздух ноябрьского дня был пропитан холодной, влажной дымкой. Пахло мокрой травы, древесной смолой от новых трибун и полиролью для мётел. Осеннее солнце, бледное как подлинявшая монета, лишь высветляло края туч, не давая тепла. Идеальная погода для серьёзной игры.

Трибуны гудели гигантским растревоженным ульем. Алое море Гриффиндора яростно ревело под дробь стучавших по деревянным настилам ног и крики: «У-ИЗ-ЛИ! ПО-ТТЕР! БЕ-ЛЛ!».

Сине-бронзовые пятна Когтеврана отвечали сдержаннее, но не менее азартно: их интеллектуальная мощь проявлялась в идеально синхронизированных кричалках и развёрнутых транспарантах, весьма качественно украшенных. Захария Смит уже несколько раз упомянул, что где-то среди когтевранцев сидит Седрик Диггори собственной персоной, посетивший матч, чтобы поболеть за свой факультет в целом и за одну его прекрасную представительницу в частности.

Поттер, паря высоко над суетой, делал вид, что ищет снитч, чувствуя, что ещё рановато. А потому его взгляд немного чаще, чем следовало, цеплялся за алую форму охотника номер два, которая с яростью раздраконенного шмеля носилась в самом эпицентре схватки за квоффл.

Джинни.

Как же она была великолепна: яростная, точная, непредсказуемая. Его сердце остро сжималось не от страха за неё (он верил в её навыки порою больше, чем в свои), а от… от гордости за товарища по команде. Ладно, не только поэтому. Преимущественно не поэтому.

Он на мгновение прижал ладонь к нагрудному кармашку, давая себе зарок: победить и, наконец, сказать ей всё, что так давно копилось.

Внизу, у «львиных» колец Рон Уизли замер, чувствуя холодный ком страха в животе и привычно переплавляя его в упрямое желание не пропустить чужой мяч любой ценой. Вон, квоффл уже мелькает среди тёмно-синих силуэтах когтевранских охотников. И мир сузился до прямоугольника сероватого неба, свиста ветра в ушах и хриплого крика Слоупера откуда-то слева: «Рон, держись там! Бладжер у меня!».

А на трибунах в первом ряду, прямиком за самыми громкими болельщиками команды, сидела Гермиона Грейнджер. Её пальцы в перчатках впились в лавку так, что, казалось, на дереве останутся вмятины. На коленях лежала раскрытая книга, машинально прихваченная с собой, но девушка не видела ни строки. Вселенная свелась к одинокой алой фигурке у далёких ворот. Она следила не за игрой, а за ним. За тем, как он пригибался, готовясь метнуться на перехват, как резко будто отталкивался от пустоты, вытягивая руку, в которой неизменно оказывался мяч. Её сердце бешено колотилось не тогда, когда Гарри делал вираж на грани, а когда кручёный квоффл, обманув Дина, летел прямо в верхнее кольцо над головой Рона. Она замирала, не дыша, когда он, казалось, совершало невозможное — резкий бросок, перехват. Удавалось это, конечно, не всегда: когтевранские охотники тоже могли похвастать великолепной техникой.

— И СНОВА УИЗЛИ! ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ СЕЙВ! — голос Захарии Смита, комментировавшего матч, вырвал у неё сдавленный выдох, который она сама не ожидала. Сидевший рядышком Симус завопил и схватил её за плечо, затряс, тыча пальцем в Рона. Она не отстранилась. Её губы дрогнули в улыбке.

На поле шла настоящая война. Когтевранцы были тактически безупречны. Их охотники выстраивали сложные схемы, загонщики выбивали бладжеры не просто в расчёте на грубую силу, а с коварной точностью: в ручки мётел, в спины игроков, заставляя менять траекторию в решающий момент. Их новый ловец был не таким виртуозом, как Гарри, но в достаточной мере хладнокровным, терпеливым и расчетливым. Он не гнался за призрачными вспышками, а перекрывал Гарри пространство, как шахматист.

Поттер ловил себя на мысли, что ему приходится напрягаться как никогда. И это было… здорово. Адреналин, азарт, вызов. Он поймал взгляд Джинни, когда они на секунду сблизились, уворачиваясь от бладжера. В её глазах горел тот же огонь. Она крикнула что-то, потерявшееся в рёве ветра, и рванула прочь, чтобы подхватить пас от Кэти — они понимали друг друга без слов.

Счёт менялся, как качелях: 30:20, 40:40, 60:70. Рон отбил уже десяток сложнейших бросков. После одного особенно унизительного сейва, когда он вытянул квоффл буквально из-под руки когтевранского капитана Роджера Дэвиса, тот, пролетая мимо, крикнул с нотками досады и уважения: «Да тебя, Уизли, к кольцу привязывать надо!». Запыхавшийся Рон лишь оскалился в ответ. Рыжий был в своей стихии и на своём месте: он был нужен здесь. И это знание грело изнутри лучше любого заклинания.

— ПОТТЕР! ПОТТЕР УСКОРЯЕТСЯ! ЭТО ОНО? НЕТ, ФИНТ! ЛОВЕЦ КОГТЕВРАНА КУПИЛСЯ! О, ВЕЛИКИЙ МЕРЛИН, КАКОЙ МАНЁВР! — восторженно заорал Захария.

Гарри рванул вниз, не к блеснувшему внизу золотому вихрю, а в сторону, заставляя соперника изменить траекторию. А потом резко, почти срываясь с метлы, рванул вверх, делая кульбит в воздухе. Идеальный отвлекающий манёвр. Золотая вспышка была уже в совершенно другом месте, но он знал, куда та направится. И мчался, чувствуя, как ветер хлестко бьёт по лицу, и видел, как снитч, петляя, мчится к центральному кольцу гриффиндорских ворот. Прямо на Рона.

Рон увидел два силуэта: золотой шарик и Гарри, несущегося на него как торпеда. Инстинкт вратаря велел ему уйти с траектории Ловца. Инстинкт друга — замереть. И он послушался. Вытянулся в струнку, закрывая центр, но оставив Гарри пространство для манёвра.

Гарри пронесся в сантиметрах от него, юркнув через кольцо, его рука бросилась вперёд, пальцы сомкнулись…

Тишина длиной в одно сердцебиение сменилась взрывом.

— ОН ПОЙМАЛ ЕГО! ПОТТЕР ЛОВИТ СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ВЫИГРЫВАЕТ СО СЧЁТОМ 240:60!

Рёв трибун обрушился на всех, почти физически ощутимый. Алые фигурки на поле слились в одну ликующую массу. Джинни первой подлетела к Гарри, схватила его за плечи, и что-то прокричала прямо в лицо, сияя так, что, казалось, затмевала ноябрьское солнце. Он, не выпуская снитча, обхватил её за талию, и они, смеясь, понеслись к земле, едва не падая с мётел, но привычно удерживая равновесие.

Рона сбили с ног налетевшие Джек и Мик. Он барахтался в куче тел, задыхаясь от смеха и чужих объятий, хлопая по спинам. Он сделал это. Они выиграли. Его глаза, полные слёз от ветра, машинально искали в толпе на трибунах одну-единственную голову с пышными каштановыми волосами.

И нашел. Она стояла, вцепившись в перила, её лицо было бледным, а глаза горели. И когда их взгляды встретились, она не кивнула, не улыбнулась своей обычной, сдержанной улыбкой. Но смотрела так... И в этом взгляде было всё: отголоски страха (за него? Вот глупышка..), облегчение, гордость и что-то ещё, от чего его собственное сердце, и без того колотившееся как сумасшедшее, сбойнуло и понеслось ещё быстрее.

Победа, выгрызенная львиными клыками, была сладка и пахла мокрой землёй, потом и свободой. Но, кажется, основная игра только начиналась….

* * *

Им удалось ускользнуть незамеченными, хотя, конечно, это было довольно грубое нарушение правил: вот так вот, после отбоя бродить по квиддичному полю…

Но он позвал, и она пошла.

А теперь Гарри и Джинни сидели на бортике трибун и смотрели, как начавшийся вновь дождь леденеет, превращаясь в редкие снежинки. Гарри выдохнул, и пар от его дыхания смешался с наполняющим поле туманом. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле вовсе не то быстрого полёта. А потому что она сидела в полуметре от него, стряхивая снежинки то с рыжих волос, убранных в высокий хвост, то с головной повязки.

На её скуле все ещё виднелся не до конца прошедший синяк, а на руке белел магический пластырь, закрывавший ссадину, но Гарри видел не их, а всю её: чуть взлохмаченную после бурных радостных поздравлений в гостиной, самую малость растерянную, но в то же время довольную победой. Она оглядывала квиддичное поле, как полководец, завоевавший новые территории и теперь прикидывающий, куда идти дальше.

Он вовсе не планировал этого сегодня, но носил подарок в нагрудном кармане у сердца уже вторую неделю. И тот зарок дал просто потому, что невозможно больше ждать подходящего момента.

— Джинни, — его голос прозвучал чуть хрипло.

— М-м? — она повернула к нему с забавным выражением лица: непривычно рассеянным и заинтересованным одновременно.

— Держи.

Он протянул ей руку. На раскрытой, исцарапанной ладони лежала вовсе не бархатная коробочка, а тёмная плетёная цепочка, которую он смастерил и заговорил на прочность сам ещё летом, а на ней бесконечно перетекала по звеньям при любом движении крошечная алая искра, живая и беспокойная, словно только что сбежавшая из очага.

Взгляд девушки перебежал с его лица на ладонь и обратно, она выдохнула облачко пара и посмотрела на Гарри как-то совсем растерянно.

— Я сделал её сам, — Гарри тоже рассматривал своё подношение. — Летом. Сириус научил плести прочные цепочки, сказал, пригодится для починки амуниции в Аврорате. Знаю, выглядит не очень, но её почти невозможно разорвать. А искра… Она не погаснет.

Джинни аккуратно приняла подарок, кончиками пальцев дотронулась до искры, и та заплясала по ним, а потом вновь перетекла на цепочку.

— Я пробовал зафиксировать, но не вышло. А потом понял, что и не надо. Она… — парень сглотнул и, собравшись с духом, посмотрел на девушку прямо, — похожа на тебя.

Джинни собралась было что-то сказать — набрала воздуху, открыла рот, — но вдруг отчаянно чихнула, так, что искра на цепочке подпрыгнула.

— Будь здорова, — сказал Гарри, нервно усмехнувшись, и притянул её к себе, кутая в полы своей тёплой мантии.

Джинни замерла на секунду, а потом повозилась в его объятиях, устраиваясь удобнее — спиной к его груди, затылком куда-то под подбородок. От неё пахло ледяным воздухом, немного порохом и карамелью от хлопушек, которые сегодня хлопали в гостиной в честь победы.

— Так теплее, — пробормотала она в воротник его мантии.

— Ага, — выдохнул Гарри ей в макушку.

Снежинки всё падали. Где-то вдали, в замке, зажглись огни. А здесь, на пустом стадионе, было только их дыхание, тишина и эта невозможная, невероятная близость.

Джинни чуть повернула голову и заглянула ему в глаза — снизу вверх, из-под ресниц, на которых таяли снежинки.

— Гарри?

— М-м?

— Ты это всё серьёзно? Или это просто... влияние момента?

Он посмотрел на неё долгим взглядом. На то, как веснушки проступили ярче на холоде, на то, как девушка неосознанно прикусила нижнюю губу в нервном жесте…

— Джинни Уизли, — сказал он тихо, — я ношу эту цепочку в кармане две недели. Я просыпался и думал: «Сегодня скажу». И не говорил. Я засыпал и думал: «Завтра точно». И не говорил. Я… летом репетировал перед зеркалом, пока Сириус не застукал и не высмеял. Я...

— Сириус знает? — она округлила глаза.

— Он всё знает. Говорит, я безнадёжен.

— Он прав.

— Ага. — Гарри улыбнулся. — Но всё равно здесь. С тобой. И если ты снова скажешь, что это просто «влияние момента», я... ну, не знаю. Буду очень расстроен.

Джинни молчала долго. Потом её губы дрогнули в улыбке.

— Я, — шепнула она, разворачиваясь к нему лицом, — думала, ты на меня смотришь как на... ну, как на младшую сестру Рона, которая просто умеет летать с квоффлом в руках.

— Ты летаешь лучше меня.

— Неправда.

— Но я стараюсь не отставать.

Она фыркнула, уткнулась холодным носом ему в шею и замерла. Он прижал её покрепче.

— Спасибо, — сказала она вдруг совсем тихо.

— За что?

— За то, что не испугался. За то, что позвал сюда. За то, что... — она повела плечом, — греешь.

— Это я тебе спасибо. За то, что пошла.

— А куда б я делась?

— Не знаю. Могла сказать, что устала. Что завтра тренировка.

— Поттер, — Джинни отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо, — если парень, который мне нравится, зовёт меня, я пойду. Даже если завтра тренировка. Даже если послезавтра война. Понял?

Разумеется, он понял и просто ответил:

— Я тебя люблю.

Джинни улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой стоило спалиться перед Сириусом и терпеть его шуточки на эту тему оставшуюся часть лета.

— Знаю, — сказала девушка. — Я тоже.

И поцеловала его, потому что ждать, пока он снова что-то отрепетирует было выше её сил.

Снег падал на них, таял на волосах, на цепочке, нашедшей, наконец-то, своё место, на сцепленных пальцах. А они не замечали.

…Через полчаса ловцу и охотнику вернуться всё же пришлось.

У входа их ждали двое — замёрзшие, злые и очень-очень довольные одновременно.

— Ну наконец-то! — выпалил Рон. — Мы тут торчим уже... — он прикинул время, но точно высчитать не вышло, — ...долго! Гермиона хотела идти искать, но я сказал, что если вы до сих пор не вернулись, значит, либо всё хорошо, либо вы замёрзли насмерть, а Гермиона говорит, что замёрзнуть насмерть за два часа при такой погоде нельзя, но я ей не верю, потому что...

— Рон, — перебила Гермиона тихо. — Посмотри на них.

Рон посмотрел.

Гарри и Джинни стояли, прижавшись друг к другу, мокрые от снега и совершенно счастливые.

— А, — радостно сказал Рон. — Так вот вы где были!

— Не начинай, — беззлобно предупредила Джинни, перехватывая Гарри за руку и переплетая пальцы. Старший Уизли довольно ухмыльнулся.

— Я просто рад, что наш план по сближению сработал, — бесхитростно ответил он.

— Наш план? — недоуменно переспросил Гарри. — Вы что, пытались нас с Джинни свести?

— Просто посмотри, как они сами выглядят, — в свою очередь усмехнулась Джинни, и Гермиона, чьи волосы были взлохмачены чуть больше обычного, а щеки и губы пылали, невольно опустила взгляд. — Сразу видно, кто тут на ветру целовался, да? Миссия удалась, — она протянула Гарри раскрытую ладонь свободной руки, и он отбил «пять».

— О Мерлин, — пробормотала Гермиона, пряча лицо в ладони, — мы все идиоты.

— Зато было весело, — пожал плечами Рон, аккуратно приобнимая её. — Пошлите обратно, холодно же.

И они пошли в замок: четверо, у которых всё

пошло не по плану. И это было прекрасно.