Изоляция (гет)

Появление на улице странной женщины в белом сложно было не заприметить. Она шагала медленно, босая, в одном только платье, а снег падал ей на бледные плечи и золотистые волосы. Казалось, она не чувствовала холода, а ведь был лютый январский мороз.

Вероника была удивлена и разочарована. Оказалось, она не настолько всесильна, как ей казалось, поначалу. Чувство эйфории прошло, и она начала понимать, что дела ее могут затянуться. Люди, что окружали ее, были абсолютно бесполезны. Они вообще больше походили на призраки, чем на людей.

Вероника помнила все, что было раньше — до этого злосчастного заключения. Город совсем не походил сам на себя. Разгромленный и разоренный, уничтоженный изнутри своими же обитателями. Он бился в агонии и истерике, гнил и вот-вот должен был испустить дух. Женщина видела это и чувствовала буквально в каждом дуновении ветра. Чуяла страх и смерть отовсюду. Изоляция уничтожила всю жизнь здесь. Ни один встречный уже не казался ей живым.

Бесполезностью отличились не только людские призраки на обочинах. Те, что были более или менее живы, тоже не обнадежили. В их головах был тот же ветер, что сейчас колыхал безжизненные ветки деревьев в аллеях и парках. В них не осталось ничего, кроме обрывков воспоминаний и безграничного сожаления.

Вероника понимала только, что чувствует глубочайшую боль. Даже сейчас, вне лаборатории и пыточных инструментов хирургов. Слишком многое довелось ей пережить. Но, что удивительно, свобода совсем не радовала ее. Ей было просто все равно. Все это время у нее было одно-единственное желание — найти хоть кого-нибудь из родных. Только оно и помогало ей стоически переносить все издевательства этих псевдоученых.

А теперь ей было как будто все равно. Она уже не помнила, зачем хочет видеть этих людей. Знала только, что это ей жизненно необходимо. Надеялась, что сможет понять это, когда увидит хоть кого-нибудь. Хоть одно знакомое лицо. Еще она помнила, что во время пыток звала кого-то конкретного, даже называла имя. Она помнила многое, но только не его. Почему-то.

Наверное, она все-таки вспомнит, если увидит.

Около месяца Ширру слонялся по окрестностям и не только. Заходил туда, куда другие люди уже давно не хаживали. Видел разное и каждый раз ровно в десять шел на доклад. Зима сменилась ранней весной, подтаял снег, местами появились проталины. Морозы и снегопады прекратились еще в феврале, хотя порой ветер нагонял тучи, и тогда снова шел снег.

Но ничего об упырях Ширру больше не слышал и больше ни одного не видел. Между тем запасы еды в городе подходили к концу, и стало понятно, что, если ничего не изменится, это лето люди не переживут. Ширру отыскал подозрительное место, и теперь оно было у него на примете для дальнейшего изучения. Благо, теперь не приходилось тратить время на вылазки за едой. Он уже свыкся с предвзятым отношением к себе и с ролью мальчика на побегушках. За это его хотя бы кормили, пусть и немного.

Так вот, это место представляло собой полуразрушенную махину то ли завода, то ли еще какой большой организации. Однако здесь были видны следы не спонтанных взрывов, а обстрела из танковых орудий и автоматов. Эта часть города находилась довольно далеко от района Заведения, так что, видимо, поэтому никто ничего не знал. Даже если кто-то и слышал взрывы и шум — для горожан это уже стало обыденностью. Бетонные стены местами обвалились, обнажая внутренности из металла, стекла и местами — дерева. Раньше это место, очевидно, представляло собой островок нормальности в кипящем котле беспредела и человеческой агонии. Но теперь и оно присоединилось к общему хороводу безумства. Отыскав его, сразу Ширру внутрь не пошел. Решил, что здание слишком велико, а у него осталось не так много времени и сил. Запомнил место, вернулся в знакомые районы и сразу же доложил.

На следующий же день Ширру вернулся с четким намерением войти в здание и изучить его.

Однако как только он преодолел стеклянную крошку и встал на более-менее чистый мраморный пол (что-то ему подсказывало, что только здесь все так богато), со стороны ресепшена донесся отчетливый звон. Что-то упало со стола и разбилось. Ширру замер, прислушался. Тела здесь кто-то прибрал, но смрад крови и человеческих внутренностей все еще стоял зубодробительный, так что кроме него мужчина ничего не чувствовал. Напротив, он даже жалел о том, что за время хищнической жизни у него обострилось обоняние. Теперь это амбре доставляло почти физическую боль.

Но звон он слышал абсолютно четко. Здесь был кто-то еще. Вполне возможно, что здесь и есть логово упырей. Подумав об этом, Ширру счел за лучшее не кидаться в самое пекло, а сначала применить более дипломатические методы.

— Кто ты?! — крикнул он в пустоту огромного фойе. Его голос многократным эхом отозвался в туннелях коридоров. — Ты здесь один?! У меня нет оружия, я не нападаю первым!

Это было чистой правдой, он на самом деле до сих пор не взял у военных хотя бы нож. В первую минуту все было тихо. Ширру справедливо решил, что его не понимают. Тут было два варианта: либо это один из оголодавших и обессилевших людей, который уже не понимает человеческой речи, либо еще одна тварь.

Он уже было решил, что его тактика провалилась, когда она, неожиданно, дала результат. Из-за стойки регистратуры показалась русая макушка, а потом — встревоженная физиономия. Это был парень достаточно здорового вида, но бледный, как все в этом городе.

— Один, — сообщил он, поднимаясь. — Если ты и нападешь, тебе крепко достанется. Если ты, конечно, правда без оружия.

Ширру про себя насмешливо фыркнул. Если бы пришлось обороняться, он без раздумий снова использовал бы свои зубы. Нож ему по-прежнему был просто не нужен.

— Без оружия, — подтвердил он, на всякий случай распахнув полы куртки и подтвердив правдивость своих слов. — Ты тут прячешься? Разве безопасно?

— Прячусь, — подтвердил незнакомец, по-прежнему глядя на него с подозрением. — От всяких чудищ и мародеров типа тебя. Хотя у меня, в отличие от тебя, оружие есть.

Ширру это насторожило. Если есть оружие, значит, есть доступ к какому-то складу. А все оружейные склады и арсеналы давным-давно подмяла под себя полиция и военные. У него могла быть возможность подобрать что-то после бойни здесь, хотя…

— Что здесь было?

Незнакомец прислонился к столу и на всякий случай достал из кобуры пистолет.

— Тебе какое дело?

— Здесь кровью воняет, — поморщился брюнет. — Не помню, чтобы в городе случались массовые кровопролития. Какие-то разборки?

— Этот город, — ядовито бросил мужчина, — вряд ли выживет после того, что здесь было. Зачем мне рассказывать? Я все равно буду помирать самым последним.

Некоторое время назад Ширру и сам убедился в том, что все, так или иначе, умрут в этом городе, так и не покинув его. И все-таки он понял, что действительно наткнулся на что-то существенное.

— Ты ведь зачем-то прячешься. Значит, хочешь пожить подольше. Если будут знать, люди смогут…

— Люди ничего не смогут, — вдруг резко оборвал тот. — Против того, что сюда пришло, люди не смогут сделать ничего. Вы только ускорите свой конец.

Ширру сообразил, что переговоры ничего не дадут. Незнакомец явно знал что-то об этом месте, но он тоже мог быть всего лишь пришлым. Но тут ему пришла мысль, что оружие, возможно, тоже хранится в этом здании. Оно было слишком огромным и пустующим, но выглядело до невозможного важным. Оно не могло никому не принадлежать, но здесь никого нет. Значит, опустело оно сравнительно недавно. Прекратив препирательства, Ширру медленно пошел дальше, не сводя взгляда с неудавшегося собеседника. Тот, само собой, тут же наставил на него пистолет.

— Зачем тебе дальше? В этом месте ты ничего не узнаешь!

— Вот и проверим, — пожал плечами брюнет, но все-таки остановился. Угроза была вполне реальной. — Ты что-то там охраняешь? Что это? Это как-то связано с упырями? Они отсюда вылезли? Или, может быть, их здесь… сделали?

Мужчина замялся, даже опустил оружие.

— Отсюда, — выдавил он неохотно. — Значит, вот так… И что они делали в городе?

Ширру замер на месте. Кажется, переговоры вышли на новый уровень. Начались встречные вопросы.

— Они как бешеные псы нападали на людей. Утаскивали их в укромные места и съедали. Одной из этих упырей была мать моей хорошей знакомой. — Ширру почувствовал, как в груди снова разгорается гнев.

Неизвестный некоторое время молчал. Видимо, решал, что делать дальше.

— Ты, значит, из тех, кого послали разобраться с ситуацией?

Ширру вопросительно поднял бровь.

— Так я не первый?

Тот презрительно хмыкнул.

— Не первый, само собой. Были и другие. Приходили тут, орали, пушками угрожали. От них вот прятаться приходилось. Правда, внутрь так никто и не попал. Двери там, как в бункере, без пропуска не войдешь. А пропуск…

Он понял, что заговорился. Ширру тут же уцепился за эту фразу.

— Пропуск есть у тебя? А электричество? Как все здесь работает?

— Тут мощные генераторы. От них еще какое-то время будет питаться весь комплекс. А потом — да, сюда войдут все, кому не лень. А скорее всего — выйдут отсюда. Возможно, тогда действительно настанет локальный апокалипсис.

— Он уже настал, — прервал Ширру. — Слушай, тебя как зовут?

— Семен, — удивленно протянул тот.

— Так вот, Семен. Пока ты тут сидишь на не своих тайнах, где-то в городе, возможно, из-за этих тайн происходит беспредел. Твоя задача — сказать, что вышло отсюда и как оно разобралось с солдатами. Как будут с этим бороться — тебе думать необязательно.

Семен на некоторое время задумался. Ширру глядел на него и молча ждал результата этого мыслительного процесса. Ему еще и тридцати нет, думал брюнет. Идеалист, думает, что делает важное дело. А по сути мешает делать дела другим. Как собака на сене.

Наконец Семен на что-то решился.

— Хорошо, я скажу. Только вниз не пойду, хоть убей. И дорогу туда не открою.

— Почему это?

— Потому что там внизу дополна этих тварей. Поверь, с ними лучше не связываться. Безмозглые, одно слово — упыри. Когда генераторы сдохнут, все они попрут наружу, потому что им надо жрать.

— Тогда расскажи про то, что уже вышло оттуда. И как оно это сделало.

Семен немного помолчал. Потом он убрал пистолет и наконец вышел.

— Пойдем, поговорим где-нибудь в кабинете начальства. Тут уже никого нет, а из еды кое-что осталось. Может быть, даже выпить есть.

— И что стало с теми, которые были в городе? С этими вурдалаками? — спросил Семен, пока они поднимались по лестнице на третий этаж.

— Их убили месяц назад. Их было двое. Но до этого они как следует похозяйничали в городе.

— Как их убили, если не секрет?

— Одного — понятия не имею. Другую я… загрыз, если можно так сказать. Мне пришлось.

— Ну даешь, — покосился на него Семен ошарашенно. — Я, конечно, всякое слышал, но чтобы так… Говорят, в городе появились… — На его лице снова мелькнуло подозрение. — Так ты из этих? Из людоедов?

Ширру покоробили его слова, хотя спорить он не мог.

— Из этих.

Дальше разговор не продолжился. Видимо, Семен решил, что будет лучше и дальше следить за своим компаньоном, поэтому держался чуть позади и не убирал руки с кобуры. Ширру уже привык к недоверию, потому даже не пытался как-то оправдаться.

В кабинете начальника действительно оставалась кое-какая еда. Выпивки, правда, не оказалось. Чтобы как-то успокоить нового знакомого, Ширру от еды отказываться не стал, хотя не думал, что разговор предстоит слишком уж долгий.

— В общем, здесь работала группа ученых, — заговорил Семен, наконец оправившись от потрясения. — Сам понимаешь, на рядового горожанина теперь всем плевать. Вот они и взялись собирать их с улицы и устраивать всякое. Не знаю, что именно. Знаю только, что собирались вывести кого-то, кого можно будет отправить к Стене, и он, возможно, сможет проникнуть за ее пределы. Ну, там, сам понимаешь, продукты притащить и все такое. Да и вообще, понять, есть ли за Стеной до сих пор что-то и какая ее толщина. Для этого надо было, соответственно, прокачать обычному человеку мозги. Тело обычного человека по каким-то причинам не выдерживало. Я не знаю, чем их накачивали. В общем, в конце концов в большинстве случаев получался брак. Получались измученные мумии, которые сами подыхали в течение суток. А потом появилась… одна женщина. Ее звали Вероника. Она держалась дольше всех. Каждый раз во время опытов она выкрикивала чье-то имя. Женское, какое-то необычное. Наверное, кто-то близкий. Наши ученые умы сошлись на мысли, что эта привязанность и держит ее, потому что она довольно удачно переживала все их пытки. В конце концов что-то от нее стали пересаживать и другим. Думали, им это поможет. В итоге, знаешь, у них получились упыри. Они пережили все их издевательства, но стали совершенно невменяемыми. Но даже так их решили испытать. Им внушили что-то… Вернее, думали, что внушили. И отправили в город. Что было дальше, ты знаешь лучше меня.

А вот Веронику продолжали дорабатывать. Она показывала неплохие результаты, разве что была апатичной. Никто особо не верил, что получится что-то стоящее. Ее продолжали пичкать какими-то препаратами, вкачивали что-то прямо в органы… В общем, повторюсь, я не знаю, что именно с ней делали. Потом проводили всякие тесты, проверяли ее интеллект, живучесть, какую-то ментальную восприимчивость… Суть в том, что она не проявляла агрессии и постоянно выглядела замученной, хотя это не удивительно.

А потом настал день, когда они наконец решили, что закончили. Осталось только провести финальный тест на коммуникабельность и покорность. Этим должен был заниматься я. Они сочли, что если женщина и проявит агрессию, то я смогу ее утихомирить, ведь ее не собирались делать терминатором.

Ее привели. Я даже удивился, потому что она одна из всех сохранила человеческий вид. К тому же была весьма хороша собой. Когда мы заговорили, я понял, что к разговору она хорошо приспособлена. Она прекрасно владела своим телом и хорошо подбирала слова. Мало того, она даже меня заболтала.

И просто сказала, что не будет на нас работать. Сказала, что ее все равно никто не сможет остановить. Понимаешь? Она все это время симулировала апатию, чтобы ее не боялись. А потом… Ты даже не представляешь, какие вещи она может творить со своим телом. На ней даже переломы заживают почти мгновенно. А еще она умеет управлять людьми.

— Чего? — на этом моменте Ширру не удержался и перебил. — Как это?

— А вот так, — хмуро отозвался Семен. — Говорю же, понятия не имею, что с ней сделали. Она сложила свои ладони почти пополам и вытащила руки из наручников, потом встала и просто вышла за дверь. Естественно, там были солдаты. И ни один не выстрелил! Она просто прошла мимо них. Загипнотизировала она их что ли… А потом какой-то идиот все-таки нажал на спуск. Наверное, контроль ослаб, потому что она отвернулась. Но вот тогда она заставила их всех выстрелить себе в головы и просто ушла.

— А ты как выжил?

— Понятия не имею. Она не тронула меня. Наверное, решила, что я не опасен для нее. И она, надо сказать, была права. В жизни ее больше видеть не хочу. Пусть делает, что хочет. Я не знаю, на что еще она способна. Практика показывает, что ей даже военная техника ни по чем. Может быть, по ней даже ни разу не попали…

Ширру отставил в сторону пустую банку консервов.

— Если из нее течет кровь, значит, ее можно убить, кем бы она ни была.

— Она убьет тебя, как только ты помыслишь об этом! Ты к ней даже не подойдешь и не спрячешься! Она чувствует все.

Это действительно была проблема. Как будто в городе их мало.

— Она сказала, у нее есть дела в городе, — напоследок сообщил Семен. — Может быть, она как раз хочет найти ту девчонку, которую звала в лаборатории. Я почти уверен в этом.

— Ты планируешь и дальше прятаться здесь?

— А ты предлагаешь что-то другое?

Ширру кивнул.

— В Заведении у моего знакомого пригодился бы еще один амбал с оружием. Здесь еда скоро закончится, а туда ее понемногу, но свозят со всего города.

Семен глянул на него с недоверием.

— И где это? Я слышал о каком-то "Заведении", когда еще слонялся по городу, но так и не нашел.

— Сейчас я иду туда. Ты со мной?

Семен думал недолго. Уже минут через десять,

прихватив с собой остатки еды из начальственных запасов, они покинули

исследовательский комплекс, понадеявшись больше туда не возвращаться.