Однажды свет станет тенью (гет)

— Убийцы гоблинов и друзья эльфов! — взревел Верховный Гоблин, и его голос, словно железный клинок, разрезал воздух пещеры. — Рубите их! Хлещите их! Кусайте их! Грызите их! Бросьте их в ямы со змеями, чтобы они больше никогда не увидели дневного света!

В приступе безудержной ярости он спрыгнул с трона, разинув пасть с жёлтыми кривыми зубами, и ринулся на Торина. Но эльфийский кинжал оказался быстрее любого гоблина. Восьмиконечная звезда на рукояти вспыхнула в дрожащем свете факелов, и холодный металл с леденящим свистом вонзился в кожу Верховного Гоблина чуть правее сердца.

Внезапно все огни в пещере погасли, словно их задул невидимый вихрь. Из костра с громким «п‑ф‑ф!» взметнулся до самого свода столб синего раскалённого дыма. Он разбрасывал вокруг белые колючие искры, которые, касаясь кожи гоблинов, оставляли на ней кровавые ожоги.

Невозможно описать, какой поднялся хаос. Визг, писк, вой, беготня и трескотня слились в единый оглушительный гул; рычание и ворчание перекрывали даже собственный топот. Если бы сотни диких кошек и волков поджаривали живьём на медленном огне, они не смогли бы издать столь невообразимый шум. Искры прожигали гоблинов насквозь; густая гарь заполнила пещеру так, что даже их привыкшие к тьме глаза не могли ничего разглядеть. Вскоре все гоблины катались по полу, сцепившись в безумные клубки, кусаясь, лягаясь, пинаясь и колошматя друг друга, словно обезумевшие звери.

Внезапно в воздухе сам собой сверкнул меч — ослепительная вспышка рассекла сумрак — и пронзил Верховного Гоблина. Тот рухнул замертво, а его воины с диким визгом бросились врассыпную, растворяясь в темноте. Меч бесшумно вернулся в ножны.

Но этот клинок не принадлежал Элендис — как и всё, что сейчас происходило. Если бы она не знала, что Гэндальф — Майар и не склонен к подобным демонстрациям, она непременно подумала бы, что это его рук дело. Однако истина оставалась скрытой, и, как выяснилось позже, её предположения были в корне неверны.

— Быстро за мной! — прозвучал спокойный, но властный голос, разрезавший хаос подобно лезвию.

Не успев осознать происходящее, Бильбо вновь затрусил в конце цепочки, спеша по тёмным переходам. Визг и вой гоблинов постепенно затихали вдали, но голос торопил:

— Скорей! Скорей! Сейчас опять зажгут факелы!

— Одну минутку! — воскликнул Дори, шедший прямо перед Бильбо. Несмотря на связанные руки, он сумел помочь хоббиту вскарабкаться на спину. После этого все пустились вперёд бегом — цепи позвякивали, ноги спотыкались о неровный камень, тела едва удерживали равновесие. Они бежали без остановки, всё глубже погружаясь в недра гор.

И тут Гэндальф зажёг свой посох. Его свет, мягкий и уверенный, разогнал тьму, и сразу стало ясно: всё происходящее — его рук дело. Но расспрашивать волшебника о том, откуда он взялся, времени не было.

Гэндальф вновь вытащил меч, и тот засветился во мраке. Сперва, когда вокруг кишели гоблины, клинок пылал яростным багрянцем, будто охваченный гневом. Теперь же он излучал тихий голубой свет — словно удовлетворённый тем, что сразил повелителя гоблинов. Одним взмахом он перерубил цепи, освободив пленников в два счёта.

Этот меч звали Глемдринг — Молотящий Врагов. Гоблины же прозвали его Колотун и ненавидели даже сильнее, чем Кусача, если такое было возможно. Оркрист тоже удалось спасти: Гэндальф ловко выхватил его из рук остолбеневшего стражника. Волшебник всегда успевал подумать наперёд — и хотя не был всесильным, умел делать многое для тех, чья жизнь находилась в опасности.

— Все тут? — спросил он, с почтительным поклоном вручая Торину меч. — Ну‑ка: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать… Постойте, где же Фили и Кили? Ага, здесь! Двенадцать, тринадцать… и мистер Бэггинс — четырнадцатый. Тень — пятнадцать.

Он окинул взглядом измученных спутников:

— Неплохо. Могло быть и хуже, но, опять же, могло быть и получше. А так — ни пони, ни пищи; где мы — неизвестно, и по пятам гонится орда разозлённых гоблинов. Вперёд!

— Гэндальф, — тихо, но твёрдо произнесла она, — я сколько раз просила не называть меня так.

Её слова остались без ответа.

И они двинулись вперёд. Гэндальф не ошибся: позади, в тёмных переходах, которые они только что покинули, раздался шум — топот множества ног и ужасные крики гоблинов. Гномы ускорили шаг, а поскольку Бильбо не мог за ними угнаться, они по очереди стали нести его на спине.

Но гоблины бегали быстрее гномов. К тому же они превосходно знали эти ходы — ведь сами их прорывали. Охваченные яростью, они неумолимо настигали беглецов. Гномы, как ни старались уйти от преследования, вскоре услышали приближающиеся крики и завывания. Шлёпанье множества ног раздавалось уже за ближайшим поворотом. В туннеле позади замелькали огни факелов. А гномы были на грани изнеможения.

— Зачем, ах зачем покинул я мою норку! — повторял несчастный мистер Бэггинс, подпрыгивая на спине у Бомбура.

— Зачем, эх зачем брали мы с собой в поход этого недотёпу! — вторил ему Бомбур, пошатываясь под ношей. От жары и страха пот струился по его лицу, капая с кончика носа.

В этот момент Гэндальф слегка отстал, и Торин последовал его примеру. Они свернули за угол.

— Меч из ножен, Торин! — резко крикнул волшебник.

Ничего другого им не оставалось.

Ух, как не понравилось это гоблинам! На полном ходу они выскочили из‑за угла — и вдруг Сокрушитель Гоблинов и Молотящий Врагов вспыхнули перед ними ослепительным светом. Передние гоблины выронили факелы и испустили предсмертный вой. Те, кто был позади, завопили ещё громче и бросились назад, сшибая бежавших за ними.

— Кусач и Колотун! — завизжали они.

Началась паника. Оставшиеся в живых гоблины опрометью помчались обратно, забыв о погоне.

Ещё долго гоблины не осмеливались заглянуть за тот страшный поворот. Тем временем гномы успели углубиться далеко‑далеко в тёмные ходы царства гоблинов.

Сообразив это, уцелевшие гоблины вновь зажгли факелы, надели мягкие башмаки и пустили вслед за гномами своих самых быстрых скороходов — с острым слухом и зрением. Те помчались вперёд в темноте быстро, как хорьки, и бесшумно, как летучие мыши.

Ни Бильбо, ни даже Гэндальф не слышали их приближения. И не видели их. Но гоблины различали беглецов прекрасно — ведь посох Гэндальфа испускал слабый свет, освещая путь гномам.

Внезапно Дори, который теперь шёл последним и нёс Бильбо, почувствовал, как чья‑то когтистая рука схватила его за ногу. Он вскрикнул и рухнул на каменный пол. Хоббит отлетел в черноту, ударился головой о выступ и потерял сознание.

Последнее, что увидел Бильбо перед тем, как тьма поглотила его, было лезвие, стремительно летящее в единственную деву из их компании.