Идеал (гет)

Первым, что почувствовал Давид, стало тепло. Приятное и обволакивающее, оно ласкало кожу и погружалось вглубь, согревая тело до самых костей. Невероятное ощущение. Давида словно бы накрыли одной большой грелкой, что своим воздействием убирала всю боль и усталость, которые терзали его буквально только что. Правда, никак не получалось вспомнить, а что же именно послужило им причиной. Вроде бы что-то очень важное, но… Давиду словно бы просто не хотелось об этом вспоминать. Странно…

Впрочем, он довольно легко вспомнил прошлое лето. Вадим тогда предложил погостить один месяц в доме его бабушки с дедушкой в деревне, и Давид с радостью на такое приглашение согласился. Перспектива пожить немного вдали от города и переполнявших его толп людей казалась ему очень привлекательной. К тому же глубинка возле леса, озеро, домашний скот и дикие животные, природа в целом — это же та самая мужская романтика, в которую обязательно нужно было окунуться хотя бы раз в жизни. По крайней мере, так себе всё представлял Давид. Но реальность, как это часто бывало, внесла собственные коррективы.

В самую первую очередь деревня — это работа в огороде с утра до вечера и почти без выходных. Разумеется, Давида сразу предупредили, что нахлебником он не будет и придётся по хозяйству помогать, но, будучи городским парнем, он довольно плохо представлял себе, какой именно объём работы его ожидал. Прополка грядок, ремонт ограды, кормёжка свиней, коз и кур, чистка свинарника, сбор колорадских жуков и ещё много-много всего прочего. Разок даже довелось одну из тех самых коз подоить. Ни с чем не сравнимый опыт, это уж точно.

Однако вспомнилась Давиду эта поездка немного по другой причине.

В редкие дни, когда не нужно было вставать с первыми петухами и можно было валяться в постели хоть до обеда, получалось испытать ту же самую негу, что и сейчас. Давид помнил, как неподвижный лежал на кровати, застыв между сном и явью, а льющиеся из окна лучи утреннего солнца грели его не хуже какой-нибудь батареи. Тело ощущалось тяжёлым, но по-хорошему. Это было чувство награды за хорошо выполненную работу. Когда ты сделал всё, что от тебя требовалось, и теперь заслуженно вкушаешь плоды собственных усилий.

Ради одних только таких пробуждений Давид готов был в любой момент вернуться в деревню и вновь начать вкалывать с утра до вечера, проливая и седьмой, и даже десятый пот. Оно того определённо стоило. Даже более чем.

Но всё же почему Давид чувствовал подобное сейчас? Он же вроде никуда не уезжал, верно?

Попытки осознать это давались очень тяжело. Всё ещё не проснувшийся до конца разум всеми силами сопротивлялся мыслительному процессу, однако и полностью остановить его уже не мог. Давид проснулся. Да, далеко не полностью, но при этом он уже и не спал, а значит, должен был думать, анализировать и понимать. Посылки и заключения. Логические цепочки. Всё это так или иначе формировалось и выстраивалось, всё быстрее и быстрее отгоняя липкую дрёму.

Сперва Давид вспомнил сон.

Странный фантастический сон, в котором его похитила огромная собака и забросила прямо на Луну в комнату к местной принцессе. Начиналось всё сравнительно неплохо, несмотря на то, что Давида немного побили, но затем выдумка превратилась чуть ли не в кошмар. У красивой принцессы оказалась по-настоящему жуткая сестра, которая попыталась Давида убить, а после гоняла раненого по дворцу, будто минотавр по лабиринту. Были там и другие страшные и откровенно уродливые создания, но конкретно эта дамочка на голову превосходила их всех. Дьявол во плоти, не иначе.

Давид, как и, наверное, любой вменяемый человек, не любил кошмары, а потому был очень рад, что всё наконец-то закончилось. Додумался же, конечно, его мозг так своего хозяина попытать — сон был до невозможности реалистичным, — однако теперь, оставив его позади, Давид мог выдохнуть и…

Нет.

Никакой это не сон.

Осознание было внезапным и откровенно нежеланным, однако в какой-то момент Давид просто понял, что ему ничего не привиделось. Он действительно оказался на Луне среди Нелюдей, и его пытались в самом деле убить.

Но он же всё ещё был жив, правда?

Остатки сонливости как рукой сняло, и Давид тут же открыл глаза.

Всё показалось неестественно тёмным. Давид совершенно точно смотрел на светильник, расположенный прямо над ним, но выглядел тот слишком уж приглушённым. Не слабым, а именно что приглушённым. Будто бы Давид смотрел на него через какой-нибудь фильтр или очки.

И да.

Дело действительно было в очках.

Давид понял это не сразу, ибо ничего необычного не чувствовал, однако первый же поворот головы всё расставил по своим местам. Давид взглянул на стену слева, и та тоже была укрыта этим странным затемнением. А после и поднятая к лицу рука нащупала нечто, чего там быть точно не должно. Какую-то странную штуковину, буквально опоясывающую голову на уровне глаз. Она была твёрдой на ощупь, но при этом и не оказывала никакого давления. Вообще.

Давид попробовал её снять, но по итогу лишь неприятно натянул кожу. Следом он попытался отыскать пальцами застёжку или что-то вроде, однако и тут его постигла неудача. Очки, если это действительно были они, казались совершенно монолитными. Только стёкла спереди по текстуре отличались, а в остальном…

— Пожалуйста, хватит их трогать, — донёсся откуда-то сверху женский голос. — Они нужны, чтобы ты не навредил ни другим, ни самому себе.

Давид подскочил как ошпаренный и принял сидячее положение. Очки хоть и приглушали свет, в целом видеть не сильно мешали, а потому у него получилось довольно быстро сориентироваться в ситуации.

Давид сидел на кровати с белым бельём. С трёх сторон его окружали стены, однако впереди открывалось большое помещение с целой россыпью того, что не получалось толком описать. Давид предположил, что это некое оборудование, ибо видел местами клавиатуры и мониторы, похожие на те, что находились в комнате Кристал. Но судить о чём-либо с уверенностью он всё же не решался.

— Успокойся и дыши глубже, — вновь заговорил с ним незримый голос. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Давид поднял глаза кверху, ища динамик или что-то похожее, но сколько ни пытался, так ничего и не обнаружил. Через что бы с ним ни общались, от глаз это было надёжно скрыто.

— Не вставай, — уже в третий раз обратилась к нему неизвестная. — Я сейчас подойду.

И, разумеется, Давид встал.

Видя, что спереди ему ничего не мешало, он спешно слез с кровати, однако сделать успел лишь три коротких шага.

Произошло столкновение.

Причём Давид вообще не понял, во что он врезался. Отступив на полшага, он вытянул вперёд руку и наткнулся пальцами на что-то твёрдое и совершенно прозрачное.

Какое-то ударостойкое стекло?

Судя по всему, да, но Давид его не видел от слова совсем. Возможно, это тоже очки сказывались, однако преграду он мог только почувствовать. Не было ни бликов, ни отражения, ни даже отпечатков от его же собственных пальцев. Только давление, не позволяющее ему пройти дальше.

— И почему дети так не желают слушать, что им говорят? — со вздохом проговорил голос, одновременно с чем перед Давидом показалась высокая синекожая женщина.

Она вышла откуда-то слева и теперь, сложив на груди руки, одаривала его пристальным взглядом.

— Было больно?

Голос по-прежнему исходил сверху, однако движения губ места для сомнений не оставляли. С Давидом всё это время разговаривала именно она.

— Кто вы? — практически рефлекторно спросил он, но затем вспомнил, что русский ему был не помощник. — Кто вы такая?

— Зовут меня Орлана, — ответила ему женщина. — И если очень кратко, то я та, кто спас тебе жизнь. А теперь всё же будь любезен ответить на мой вопрос. Тебе было больно, когда ты столкнулся с ограничивающим полем?

Давид ещё много чего хотел спросить, в том числе и об упомянутом «ограничивающем поле», но, принимая во внимание своё положение, решил пока не выступать. Лучше сделать так, как ему говорили, а после уже действовать, исходя из ситуации. Если, конечно, получится.

И первым же его позывом было сказать: «Разумеется, мне было больно», — однако, чуть призадумавшись, Давид понял, что это не совсем правда. Он не почувствовал боли как таковой. Было только само столкновение, из-за которого он отшатнулся, но никаких болевых ощущений. Хотя ударился Давид непосредственно носом.

Очередные странности.

— Нет, не было, — наконец сказал он вслух, предположив, что причина крылась в том самом ограничивающем поле.

Наверное, Орлана просто хотела убедиться, что всё работало как надо.

— А в целом как себя чувствуешь? — спросила она следом. — Тошнота, слабость, головокружение?

Давид прислушался к внутренним ощущениям и отрицательно покачал головой.

— Ничего такого.

На самом деле, он чувствовал себя прямо очень хорошо. Только в туалет немного хотелось.

Орлана тем временем чуть склонила голову набок, задумчиво Давида разглядывая, и молчала что-то около пятнадцати секунд. И при этом ни разу не моргнула. Давид даже нервничать немного начал от столь пристального взгляда, хотя и, правды ради, точно так же пялился на неё в ответ. В довесок к синей коже он теперь разглядел серо-голубые глаза и коротко остриженные белые волосы. Одежда строгая, выдержанная в светлых тонах.

— Ты голоден? — задала Орлана свой следующий вопрос.

— Не сказал бы, — с долей сомнения ответил Давид.

— В целом ты оцениваешь своё состояние как удовлетворительное? — подытожила краткий опрос Орлана.

Давид не смог удержать эмоций.

— Помимо того, что меня похитили, чуть не убили и теперь заперли неизвестно где? — выпалил он против собственной воли. План «не выступать» был с треском провален. — Да, я чувствую себя просто прекрасно. Особенно с этой штукой на моей голове.

Ткнув пальцем в намертво приклеенные очки, Давид и сам не заметил, как начал повышать голос. Впрочем, чуть погодя осознание произошедшего к нему всё-таки пришло, и страх за собственную жизнь накатил с новой силой. Грубить тому, от кого буквально зависит твоя жизнь, — идея явно не из числа самых лучших.

— Эта, как ты выразился, «штука», — продолжила разговор Орлана ничуть не переменившимся тоном, — нужна лишь потому, что ты своими глазами меня чуть не убил.

— Что? — удивлённо выдал Давид.

— Очевидно, ты не помнишь своего предыдущего пробуждения, — спокойно прокомментировала Орлана. — Я покажу, чтобы стало понятнее.

Сделав несколько шагов назад, она подошла к ближайшему столу, что-то там понажимала и развернула небольшой экран.

Давид увидел себя.

Он лежал на какой-то кровати и ворочался. А пару секунд спустя открыл глаза, из которых вырвались яркие лучи света.

— Какого?.. — неверяще выдохнул Давид, глядя на собственное же паническое поведение.

На экране он бешено вращал головой и, судя по всему, что-то кричал, тогда как исторгаемый его глазами свет разрезал буквально всё, что оказывалось у него на пути.

— Пришлось усыпить тебя, чтобы это прекратить, — вновь заговорила Орлана, ставя видео на паузу.

— Но я не… Я не помню, — совершенно искренне признался Давид. — Что это такое? Как я вообще?..

Он отступил на два шага и поднёс к лицу обе руки. Очки всё ещё были на месте. Никаких лазеров или чего-то, хотя бы отдалённо похожего на то, что ему только что показали.

Но это же была не постановка, да?

— Понимаю твоё удивление, — меж тем продолжила Орлана, — но постарайся успокоиться. Мне передали обстоятельства твоего появления в Аттилане. Ситуация не самая ординарная, этого не отнять.

«Не самая ординарная?!» — едва не выкрикнул Давид.

Да как она вообще могла так равнодушно об этом рассуждать?! Кто ей дал такое право?!

Нет.

Нет, нет, нет. Так нельзя.

Давид должен был держать себя в руках. Ругань ему ничем помочь не могла. Ему надо было сосредоточиться. У них с Кристал был план. Найти дурацкую псину и с её помощью вернуть Давида обратно. Билет домой. К его семье. Вот о чём следовало сейчас думать.

И всё же…

Чем больше времени Давид здесь проводил, тем безумнее и опаснее всё становилось.

— О боже… — почти шёпотом проговорил он. — Какой же всё это бред, а?..

Давид и сам не заметил, как подошёл к стене, но, пользуясь возможностью, прислонился к ней и медленно сполз на пол.

— Тебе нехорошо? — тут же раздался сверху голос Орланы. — Если нужна помощь…

— Я в порядке, — перебил Давид её гораздо резче, чем собирался. — Всё нормально, — добавил он уже более спокойным тоном. — Просто надо всё переварить. Это… нелегко…

Давид попробовал выдавить из себя улыбку, но понятия не имел, хорошо или плохо у него получалось. По выражению лица Орланы этого понять точно было нельзя.

Но, по крайней мере, она на него не давила. Просто молча стояла рядом и ждала, пока Давид сам не захочет с ней снова поговорить.

А он захотел.

— Спасибо, — поблагодарил он спустя какое-то время. — За то, что вылечили меня.

Не похоже было, чтобы Орлана врала, а значит, за спасение своей жизни как минимум это он ей точно был должен. Давид всё ещё хорошо помнил те ощущения, что испытывал, убегая от Горгоны, а также вид собственной алой крови. Без надлежащей медицинской помощи он бы совершенно точно был уже мёртв.

— Это моя работа, — во всё той же безучастной манере ответила Орлана. Но на сей раз это даже как-то успокаивало. — Да и окажись на твоём месте кто-нибудь другой, лечить мне, скорее всего, было бы уже некого.

Давид сперва усмехнулся, но затем чуть задумался над её словами. А после взгляд его вновь упал на экран монитора, где он всё так же стрелял какими-то лучами из глаз.

И как это всё было понимать?

Давид спешно начал собирать в голове факты и пытаться их анализировать.

Во-первых, столкновение с Горгоной. Она была гораздо сильнее и тяжелее Давида. Чего только стоило поднятие его одной рукой и вдавливание в стену. После же она так и вообще металлическую дверь на бегу выломала. Сразу видно — нечеловек.

Так каким образом Давид сумел её от себя оттолкнуть? И не просто оттолкнуть, а буквально отбросить, заставив пролететь через всю комнату?

К тому же и дверь она вышибла непосредственно его собственным телом. Она же в него своими рогами врезалась.

Тогда почему Давид всё ещё был жив?

И это видео, опять же…

Давид медленно — очень медленно — встал на ноги и подошёл к краю ограничивающего поля.

— Что со мной случилось? — спросил он, глядя Орлане прямо в глаза.

— Три треснувших позвонка, два сломанных ребра, потеря полутора литров крови…

Она без промедления начала перечислять Давиду полный список полученных им травм, и, хоть спрашивал он и не об этом, перечень выходил ну очень впечатляющим. Как Давид со всем этим многообразием умудрялся не то что бегать, но и просто двигаться, оставалось для него полнейшей загадкой.

Или, если точнее, ещё одной частью уже терзавшей его тайны.

— А, вижу, — в какой-то момент оборвала сама себя Орлана. — Тебя интересует другое. Ты думал, что являешься человеком, и поэтому так удивлён, я правильно понимаю?

Давид замер с открытым ртом.

Что значит, он думал, что является человеком?

Он человеком и был. Самым обычным парнем семнадцати лет из небольшого российского города. Чуть более успешным в учёбе и спорте, чем большинство его сверстников, но не более того.

Давид не мог швыряться огромными женщинами, бегать с чудовищными травмами и уж тем более стрелять лазерами из глаз. Люди так не умеют. Это просто невозможно.

— Что вы хотите сказать? — севшим голосом спросил он.

Орлана чуть помолчала, будто бы подбирала наиболее подходящие слова, а затем вдруг коротко и безапелляционно заявила:

— Ты Нелюдь.