Мой монстр (гет)

Дирижабль плыл в ночном небе, мерно гудя двигателями. В главном отсеке, где разместились участники, было тепло и, на удивление, тихо.

В центре отсека, на небольшом возвышении, стоял Председатель — Нетеро.

— Внимание, кандидаты! — его старческий, но удивительно бодрый голос разнёсся по дирижаблю. — Пока мы летим, вы можете делать что хотите: спать, есть, болтать, танцевать, — он обвёл рукой пространство с довольным видом. — До утра вы здесь полные хозяева своей судьбы.

По отсеку прокатились хмыканье и обречённые вздохи.

— А утром... — старик выдержал эффектную паузу, лукаво усмехнувшись, — утром мы прилетим на место следующего этапа. Что вас там ждёт — не скажу. Но обещаю: будет весело.

Нетеро довольно почесал бороду и исчез внезапно. Все зашевелились, зашумели, переглядываясь, но постепенно отсек снова погрузился в тишину. Одни пошли искать укромный уголок, другие решили всё же поспать, третьи просто смотрели в потолок, думая о своём.

Мэлис не спалось.

Она нашла тихое место у иллюминатора, поджав ноги, обхватила колени руками. За стеклом тянулась бескрайняя темнота, лишь изредка прошитая далёкими огоньками — то ли города, то ли просто звёзды отражались в облаках.

«Полные хозяева своей судьбы, — повторила она про себя слова Нетеро. — До утра».

— Не спится, Мэлис-тян?

Она даже не вздрогнула. Уже привыкла, что он появляется бесшумно.

Хисока опустился рядом, слишком близко для комфорта, но Мэлис решила не дёргаться. Бесполезно.

— А ты почему не спишь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Спать? — он притворно удивился. — О-хо-хо, я сплю тогда, когда становится скучно. А здесь пока интересно.

— И что же интересного? — девушка покосилась на него. — Тёмное небо, спящие люди и я?

— Именно, — просто ответил он, и в его голосе не было насмешки, только довольная констатация факта. — Ты сидишь у окна, смотришь в никуда, и у тебя такое лицо, будто ты решаешь судьбу мира. Это красиво.

Мэлис фыркнула.

— Размечтался. Я просто думаю.

— И о чём же?

Она помедлила. Стоит ли говорить? Но почему-то именно сейчас, в этом тёплом полумраке, слова сорвались сами:

— О сестре.

— О-о-о? — он чуть склонил голову. — У тебя есть сестра?

— Младшая. Двенадцать лет. Я обещала вернуться за ней.

Хисока молчал. Не подкалывал — просто слушал. Это было... странно.

— И ты станешь Охотником, чтобы её защитить? — спросил он наконец.

— Чтобы никто не посмел её тронуть, — поправила Мэлис. — Чтобы она никогда не боялась. Как я.

Тишина повисла между ними. Шум двигателей заполнял её, но не давил.

— Мэлис-тян, — Хисока вдруг подался ближе, и его лицо оказалось совсем рядом — ты правда необычная. В тебе столько злости, столько боли, но ты не ломаешься. Ты идёшь. Это... — он задумался, подбирая слово, — восхитительно.

Мэлис сглотнула. Сердце стукнуло где-то в горле. Маковые глаза распахнулись, впуская его слова, — и в них, кажется, впервые за долгое время не осталось защиты.

— Ты меня пугаешь, когда так говоришь, — выдохнула она.

— Пугаю? — на его губах мелькнула довольная усмешка. — Я просто говорю правду. А ещё… — он замолчал, и во взгляде мелькнул хищный блеск, — ты становишься всё интереснее, Мэлис-тян.

Она отвернулась к окну, пряча лицо.

— Заткнись, — буркнула она беззлобно.

— О-хо-хо, — тихо рассмеялся он. — Как скажешь.

Они сидели молча. Минуту. Две. Пять.

А потом Мэлис почувствовала это.

Холод.

Липкий, тяжёлый, знакомый.

Она резко обернулась.

В тени, прислонившись к стене, стояла уже знакомая фигура. Неподвижная, словно статуя. И взгляд — такой же холодный, жуткий, до ужаса.

Мэлис замерла. Дыхание перехватило.

Она машинально потянулась к капюшону, а нащупала только голую шею. Капюшон сорвало ветром ещё там, в расщелине. Вместе с последней защитой. Её рука опустилась.

— Что такое? — Хисока проследил за её взглядом. — А, этот странный тип с иголками. Тоже не спит. Любит темноту, видимо.

— А ты не боишься? — прошептала Мэлис.

— Бояться? — Хисока усмехнулся, но усмешка вышла чуть более острой, чем обычно. — Мэлис-тян, я боюсь только скуки. А этот... — взгляд снова скользнул в темноту, задержавшись на долю секунды дольше, чем нужно, — пока не скучный.

Мэлис показалось, что между ними проскочило что-то нечитаемое. Слишком быстрое, слишком неуловимое.

— Пока? — переспросила она.

— Ну да, — Хисока пожал плечами с идеально разыгранным равнодушием. — Если станет скучным — потеряю интерес. Как и ко всем.

Человек с номером 301 — Гиттаракур, как значилось в списках, — стоял ещё мгновение, а потом бесшумно растворился в темноте.

— Видишь? — Хисока повернулся к ней, и его улыбка снова стала привычно-ленивой. — Обычный любитель тени. Ничего особенного.

Мэлис промолчала. Но внутри засело сомнение.

«Он его знает? Или просто... тоже чувствует?»

Холод отпустил, но осадок остался.

— Мэлис-тян, ты дрожишь.

— Нет.

— О-о-о, — протянул он довольно. — Врёшь. Это мило.

Она хотела возмутиться, но вместо этого почему-то улыбнулась.

— Спасибо… за комплимент.

На его губах появилась лёгкая усмешка.

— Всегда пожалуйста, Мэлис-тян.

Повисла пауза.

— Хисока, — вдруг сказала Мэлис, и в её голосе появилась решимость. — То мясо... Менчи сказала, что я пересолила, потому что сердце занято.

— Помню, — отозвался Хисока. — Очень проницательная женщина.

— Она ошиблась.

Он чуть подался вперёд.

— И в чём же?

Мэлис молчала несколько секунд, глядя прямо на него.

— В тот момент я восхищалась тобой, — выдохнула она. — Я пересолила мясо, потому что думала о тебе. Не так, как она сказала. А... — она запнулась, но заставила себя договорить. — Я смотрела на тебя в бою. На то, как ты двигаешься. Ты… словно танцуешь. Это было красиво. Я никогда такого не видела.

Тишина.

Хисока замер. На его лице застыло удивление. Чистое, искреннее, почти детское.

— Мэлис-тян, — наконец выдохнул он без привычной игривости. — Ты... правда так думаешь?

— Правда, — она отвернулась к окну, пряча разгоревшиеся щёки. — И не смей надо мной смеяться.

— О-о-о. Я не смеюсь. Я… тронут. Это новый опыт.

— Новый опыт? — она покосилась на него с подозрением.

— Мною редко восхищаются. Боятся — часто. Ненавидят — постоянно. Интересуются — иногда. Но чтобы просто восхищались... Приятно.

Мэлис не знала, что ответить. Она только смотрела на него — на этого странного, опасного, непредсказуемого человека, который сейчас сидел рядом и улыбался так, будто она подарила ему что-то невероятно ценное.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За откровение.

Она фыркнула, пряча улыбку.

— Не за что.

Дирижабль плыл в ночном небе. Где-то впереди их ждал следующий этап. А здесь и сейчас была только тишина, гул двигателей и двое у иллюминатора.