Империя Поттеров (джен)

Лифт поднялся на самый верх, и молодой человек проводил Генри до дверей с лаконичной табличкой «Министр магии». За дверями с тяжелыми ручками в виде скрещенных палочек его уже ждал секретарь — подтянутый волшебник в идеально отглаженной мантии.

— Лорд Поттер? — осведомился он. — Министр ожидает вас. Прошу.

Генри миновал приемную, шагнул внутрь кабинета, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Кабинет министра магии был просторным и светлым. Высокие окна выходили на Атриум с его мягким магическим светом и журчанием фонтана, стены были увешаны портретами бывших министров, которые, судя по их оживленному переглядыванию, уже обсуждали появление Генри между собой, а за столом из светлого дерева с парой аккуратных стопок пергамента сидела женщина.

Милисент Багнолд выглядела представительно — строгая мантия с широкими подплечниками, волосы, уложенные в аккуратную прическу с минимальным начесом, отдающим дань моде, но не вызывающим, и внимательные цепкие глаза, которые сейчас буравили его насквозь.

— Лорд Поттер, — сказала она. Ее голос оказался низким, уверенным, без тени подобострастия или враждебности. — Министр магии Милисент Багнолд, — представилась она. — Присаживайтесь.

Генри опустился в кресло напротив, положил руки на подлокотники и позволил себе слегка улыбнуться — так, чтобы обозначить доброжелательность, но не подобострастие.

— Благодарю за приглашение, министр Багнолд, — сказал он. — Я понимаю, что мое появление оказалось несколько неожиданным.

— Неожиданным — мягко сказано, — усмехнулась Багнолд без злобы, скорее с любопытством. — Никто не знал о том, что у Поттеров есть взрослый наследник, — она запнулась, и Генри понял, что скрывалось за этой заминкой. Никто не знал, что у Флимонта есть бастард, внебрачный сын от другой женщины. Ей, разумеется, уже доложили — Генри еще возле лифта заметил пергаментную птичку, которая вылетела следом за ним из кабинета миграции и регистрации и обогнала на пути в кабинет министра. — Позвольте взглянуть на ваши документы из Гринготтса.

Она протянула руку, и Генри без колебаний передал ей свидетельство гоблинов. Багнолд взяла пергамент, поднесла к глазам, потом взмахнула палочкой, и над документом на мгновение вспыхнул золотистый свет.

— Прошу прощения, лорд Поттер, — сказала она, возвращая ему бумагу. — Таковы правила, сами понимаете. В наше время не лишним будет убедиться в подлинности документов.

— Я понимаю, — кивнул Генри, пряча свидетельство обратно в карман. — И полностью одобряю такую осторожность.

Багнолд кивнула, принимая его любезность.

— Я так понимаю, вы позаимствовали волшебную палочку в поместье? Охрана была удивлена, что министерство посетил Магнус Поттер, который умер два столетия назад.

— О, я не хотел никого ввести в заблуждение, министр. Да, я вынужден был взять одну из палочек моих предков. Мою, к сожалению, украли.

Багнолд это объяснение устроило — она откинулась в кресле, скрестила руки на груди и оценивающе посмотрела на него.

— Ваша история, которую мне уже успели пересказать, весьма трагична и отчасти невероятна, — сказала она.

— Знаю, — согласился Генри. — Но это правда. Что подтверждает кольцо рода, которое признал Гринготтс, и магия Поттер-мэнора, которая приняла меня как хозяина.

Багнолд задержала взгляд на его руке, где на пальце поблескивал рубин. Кольцо, словно почувствовав внимание, чуть заметно вспыхнуло светом, и в глазах министра мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Хорошо, — сказала она. — Допустим, я вам верю. По крайней мере, настолько, чтобы не задерживать выдачу документов. Я распоряжусь, чтобы вам оформили все в ускоренном порядке. Подданство Британской короны вы без проволочек получите как глава древнего волшебного рода — это ваше право по закону.

— Благодарю, — кивнул Генри.

— Но меня гораздо больше меня беспокоит другое, — продолжила Багнолд. — Вы сказали, что обнаружили тела Флимонта и Юфимии прямо в холле мэнора без единого следа драконьей оспы. Это так?

— Именно так, — подтвердил Генри.

Багнолд нахмурилась.

— Это очень серьезно, лорд Поттер, — сказала она. — Флимонт и Юфимия числятся умершими от драконьей оспы. Если это неправда...

Она не договорила, но Генри понял. Если это неправда, значит, кто-то в Министерстве либо ошибся, либо солгал. И в любом случае это пятно на репутации ведомства, которое она возглавляла.

— Я не собираюсь раздувать скандал, министр Багнолд, — мягко сказал Генри. — Я всего лишь хочу, чтобы мои родственники были похоронены с достоинством и чтобы виновные в их смерти понесли наказание. Я обращаюсь к вам как к главе Министерства, потому что верю в справедливость закона.

Багнолд посмотрела на него долгим испытующим взглядом, и Генри выдержал его, не отводя глаз.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я направлю к вам лучшую группу авроров. Они осмотрят тела, снимут показания, проведут необходимые ритуалы. Если выяснится, что смерть Флимонта и Юфимии была насильственной и расследование велось недобросовестно, виновные понесут наказание.

— Благодарю, — повторил Генри.

Багнолд кивнула и уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но Генри опередил ее.

— И еще один вопрос, министр, — сказал он, впустив в голос озабоченность. — Меня беспокоит судьба моего племянника, Гарри Поттера.

Багнолд замерла. На лице ее мелькнуло выражение, которое Генри мгновенно расшифровал: «Я так и знала, что без этого не обойдется».

— Что именно вы хотите о нем узнать? — спросила она осторожно.

— Я хочу знать, где он и как он, — сказал Генри. — Он мой единственный родственник, министр Багнолд. Мальчик потерял родителей. Я хочу о нем позаботиться.

Багнолд тяжело вздохнула.

— Лорд Поттер, — сказала она с застарелой усталостью. — Я понимаю ваши чувства. Правда понимаю. Но Гарри Поттер... особый случай.

— Почему? — спросил Генри, хотя и так знал ответ.

— Его магическим опекуном является Альбус Дамблдор, — сказала Багнолд. — Директор Хогвартса, глава Визенгамота, кавалер ордена Мерлина первой степени... Вы понимаете, о ком идет речь.

— Я слышал это имя, — кивнул Генри. — Но я не понимаю, какое отношение директор школы имеет к опеке над моим племянником.

Багнолд поморщилась. Похоже, ей и самой не очень нравилась вся эта ситуация. Еще бы — как знал Генри, за опеку над ним в свое время боролись многие волшебные семьи, приходящиеся дальней родней по крови, в основном по крови Блэков, но им всем было отказано.

— После ночи падения Того-Кого-Нельзя-Называть, Гарри Поттер стал фигурой значимой, — объяснила она. — Мальчик, который выжил. Его безопасность — вопрос государственной важности. Дамблдор настоял на том, чтобы лично контролировать условия его жизни. Это было сочтено разумным.

— Контролировать, — повторил Генри, и в голосе его впервые мелькнула тень иронии. — Из Хогвартса? Он что, каждый день навещает мальчика?

Багнолд отвела взгляд, и Генри понял, что попал в точку. Опекунство Дамблдора было формальным, номинальным, и оба они это знали. Ребенок рос где-то там, в маггловском мире, под присмотром кого-то, кого выбрал старый директор, и никто в Министерстве не имел права вмешиваться.

— Я понимаю, что это может вас расстраивать, — мягко сказала Багнолд. — Но таковы обстоятельства. Гарри в безопасности, о нем заботятся, и вам не стоит об этом беспокоиться.

Генри промолчал. Внутри него вскипела холодная, спокойная злость, но он не позволил ей прорваться наружу.

Вместо этого он медленно выдохнул, откинулся в кресле и позволил своему лицу принять выражение легкой, чуть виноватой озабоченности.

— Понимаю, — сказал он без тени обиды. — Министр Багнолд, я не хочу создавать проблем. Но я совсем недавно узнал о своей семье. О том, что у меня был отец, которого я никогда не знал, и племянник, маленький мальчик, который, возможно, нуждается в родственной душе. Я не собираюсь оспаривать решения Визенгамота или вмешиваться в дела, которые меня не касаются. Но...

Он замолчал, подбирая слова, и лицо Багнолд постепенно смягчалось.

— Я просто хочу знать, что у него все хорошо, — закончил Генри. — Это много для меня значит.

Багнолд вздохнула снова, и ее тон стал менее официальным и более человеческим.

— Лорд Поттер, я понимаю. И поверьте, если бы от меня зависело, я бы с радостью устроила вам встречу с племянником. Но с Дамблдором сложно спорить. Особенно когда речь идет о Гарри Поттере.

Генри кивнул, принимая ее слова, и вдруг улыбнулся — открыто, тепло, чуть застенчиво, как улыбаются люди, когда признают свое поражение, но не теряют достоинства.

— Я понимаю, — повторил он. — И знаете что, министр Багнолд? Я благодарен вам уже за то, что вы согласились меня выслушать. Не каждый министр нашел бы время для человека, который только что свалился как снег на голову.

Багнолд почти дружески фыркнула.

— Вы умеете делать комплименты, лорд Поттер, — заметила она. — Это редкое качество в наши дни.

— Я просто говорю правду, — пожал плечами Генри. — Вы производите впечатление человека, который действительно заботится о своем деле. Не каждый на вашем месте стал бы лично проверять документы неожиданного наследника и обещать расследование по его сомнительной истории.

Багнолд одобрительно усмехнулась.

— Вы льстец, лорд Поттер, — сказала она без злости. — Хорошо. Ваши документы будут готовы в самое ближайшее время. А по поводу расследования — ждите авроров завтра же. Я позабочусь, чтобы к вам направили лучших.

— Благодарю, — сказал Генри, поднимаясь и слегка кланяясь. — Вы очень любезны, министр Багнолд. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Непременно, — кивнула Багнолд. — Доброго дня, лорд Поттер.

Генри вышел из кабинета, и дверь за ним закрылась так же тихо. В приемной секретарь почтительно с ним попрощался, и лифт наконец повез его в Атриум. Генри на мгновение закрыл глаза и выдохнул. Разговор с министром прошел неплохо. Багнолд оказалась разумной женщиной, не лишенной человеческих слабостей и вполне лояльной к тем, кто умел вести себя правильно. Дамблдор — да, Дамблдор был проблемой, но Генри понимал это и раньше. Вот только теперь он знал, с чем ему предстоит иметь дело.

Он вышел из лифта, пересек Атриум, шагнул в телефонную будку и поднялся на поверхность. Лондон ослепил глаза внезапно выглянувшим солнцем, но Генри этого даже не заметил. Он свернул в темный переулок и аппарировал в противоположную часть города.