Турнир Трёх Волшебников... и одного пони (джен)

— Следующее, что я помню, — это как очнулся в больнице, которой управляли пони, — закончил Гарри тем же спокойным тоном, будто говорил о погоде. Судя по всему, эту историю он рассказывал уже не раз.

— И я был пони. — Он развёл передние копыта. — Вот таким.

Взгляды, которые профессора Макгонагалл, Спраут и Флитвик бросали на директора, были почти обжигающими. По выражению лица Макгонагалл — почти такому же, какое Гарри не раз видел у дяди перед очередным избиением, — он понял: после его ухода здесь разразится очень громкий разговор. А Флитвик, судя по всему, будет её поддерживать. Почему они вообще так расстроились, Гарри не понимал. Его отношения с Дурслями не имели к ним никакого отношения.

Впрочем, директор ещё вчера вечером объяснил ему, что Дурсли, как его единственные родственники, были единственным вариантом.

Любопытно было другое — насколько отличалась реакция пони от реакции волшебников и ведьм. Пони всегда обнимали его, многие даже плакали и пытались утешить. А эти просто сидели, будто деревянные. Глупые волшебники.

Профессор Снейп выглядел лишь слегка обеспокоенным. Профессор Грюм задумчиво кивнул Гарри, когда заметил его взгляд. Дамблдор сохранял полную невозмутимость, только задумчиво поглаживал бороду.

Гарри усмехнулся.

— Видимо, в Понивилле я был чем-то вроде местной знаменитости. Таинственный жеребёнок, найденный на окраине Вечнодикого леса. — Он добродушно улыбнулся. — У него почти такая же репутация, как у вашего Запретного леса. Только наш куда смертоноснее.

Снейп посмотрел на него с явным недоверием и насмешкой.

Гарри уставился в ответ.

— Я точно знаю, что там водятся гидры, кокатриксы, древолки, крагадилы и мантикоры. И как минимум одна Урса Минор. Иногда туда ещё залетают драконы и как минимум один морской змей. Насколько мне известно, Понивилль уже дважды подвергался нападению растений или монстров из леса. — Он с любопытством посмотрел на директора. — Можете сказать то же самое о вашем Запретном лесе?

Он благоразумно не стал упоминать, что, по мнению большинства пони, кентавры из Запретного леса опаснее любого существа из Вечнодикого. И побуждают к постоянному и крупному посту гвардии прямо за его пределами.

Дамблдор медленно покачал головой.

— Большую часть времени в больнице я проспал. Мне сказали, что, когда я впервые очнулся, у меня началась паника, и всё, что они могли сделать, — это удерживать меня в палате, пока я восстанавливался. Поэтому на меня наложили сонное заклинание, пока я не поправился окончательно. — Он вздохнул.

— К тому времени моя мама... — Гарри замолчал и нахмурился. — Ну, тогда она ещё не была моей мамой. В общем, принцесса Твайлайт Спаркл — хотя в то время она тоже ещё не была принцессой — навестила меня и наложила заклинание перевода, чтобы после следующего пробуждения я мог понимать речь пони.

Он пожал плечами.

— В общем-то, больше особо рассказывать нечего. Сначала я жил с ещё-не-мамой, пока они не убедились, что я действительно из другого мира, а не просто выдумываю всё это. К тому времени она уже решила, что мне лучше остаться у неё, чтобы научиться быть единорогом и освоить магию. По её словам, жеребячий приют не справился бы с моими «особыми» потребностями.

Он посмотрел в окно, в сторону леса.

— У меня всё ещё были проблемы с ходьбой. — Гарри заметно передёрнуло. — Лестницы были моим проклятием многие годы.

О том, почему именно после этого он с таким упорством изучал телепортацию, Гарри рассказывать не собирался. Это был слишком полезный козырь.

— И я многое забывал. — На мгновение он отвёл взгляд. — Я до сих пор не могу вспомнить всё, что было до Эквестрии.

Он снова посмотрел на присутствующих.

— Мама считает, что я провалился через древний портал, но найти его ей так и не удалось. Она думает, что это был либо временный, либо нестабильный портал. — Гарри пожал плечами и перевёл взгляд на директора. — В нашем замке есть ещё один портал, ведущий в другой мир людей.

После этих слов все присутствующие резко оживились.

И в этот момент Гарри понял, что катастрофически облажался. Блюблад точно не похлопает его по плечу за такую болтливость. Нужно было срочно что-то придумывать, пока он не закопал себя ещё глубже.

— Но он открывается только раз в тридцать лун — примерно раз в два с половиной года — и всего на три дня! Его хранят в столице, в защищённом хранилище под охраной тысячи пони и тысячелетнего дракона!

«Всё», — мрачно подумал Гарри. — «Сансет меня точно убьёт».

Жеребчик попытался как можно мягче увести разговор в сторону.

— Мама считает, что портал, через который я провалился, мог работать так же. Возможно, магия Гармонии привела меня к нему именно в тот короткий момент, когда он был открыт. Но мы даже не знаем, сколько времени такие порталы остаются активными. Это могут быть луны, годы, десятилетия или вообще столетия. — Он тяжело вздохнул. — Без дополнительных сведений, несмотря на все поиски стражи и учёных, найти портал так и не удалось.

— Потом я пошёл в местную школу, узнал больше об Эквестрии и начал изучать магию. Чуть позже Твайлайт меня усыновила. Затем она стала принцессой, а я, соответственно, принцем. После этого я поступил в Школу принцессы Селестии для одарённых единорогов в Кантерлоте. И добираться оттуда на выходные в Понивилль — та ещё морока. — Он широко развёл передние ноги. — А теперь я здесь.

— Как интересно, — произнёс Дамблдор, откидываясь на спинку кресла. — Действительно очень интересно. Позже ты должен рассказать нам больше об Эквестрии.

Его глаза заблестели, когда он улыбнулся Гарри.

— Думаю, я говорю за всех: мы рады видеть, что ты наконец вернулся домой.

Снейп при этом выглядел совершенно не радостным. Пока остальные кивали и негромко соглашались, он сидел с привычным каменным выражением лица.

Гарри недоумённо наклонил голову.

— Домой? Это не мой дом, директор.

Спайк вкатил в библиотеку тележку с едой. Обычно проносить сюда напитки и закуски запрещалось, но он — как и библиотекари — прекрасно понимали: шанс заставить Твайлайт сделать перерыв и сходить в кафетерий ради такой «мелочи», как еда, был практически нулевым.

В результате три кобылы сидели посреди настоящих башен из книг.

Твайлайт примерно каждые полчаса хваталась за новую книгу, выискивая любую информацию, которая могла помочь. Трикси и Старлайт Глиммер были поглощены работой почти так же сильно. По крайней мере, все они хотя бы немного поспали утром после бессонной ночи.

— Есть успехи? — с надеждой спросил Спайк, направляя тележку к огромной куче уже просмотренных книг.

— Великая и Могущественная Трикси вынуждена признать, что пока всё безрезультатно, — уныло ответила голубая кобыла, не отрывая носа от книги, которая была почти вдвое больше неё самой.

Старлайт лишь устало вздохнула и подняла взгляд.

Обе пони расчистили место для тарелок, которые Спайк поставил перед ними. Они тут же начали жевать яблоки, продолжая листать книги и время от времени поглядывая на семь досок, исписанных диаграммами и уравнениями, стоявших рядом со столом. Спайк разлил чай и яблочный сок.

Старлайт посмотрела на пустое место за столом.

— Она должна появиться через минуту, — сказала она. — И спасибо за еду.

Поднявшись, она потянулась.

— Да без проблем, всё что угодно ради помощи! — отозвался Спайк. — Портал в мир Сансет Шиммер установят в лаборатории Кристальных пещер, как только зеркало доставят из Понивилля. Принцесса Селестия сказала, что напишет Сансет через книгу связи. Она придёт вместе с зеркалом и спросит своих друзей, смогут ли они помочь. Может, их взгляд со стороны технологического мира окажется полезным.

Он слегка наклонил голову.

— Вы же знаете, дом Гарри технологический, а не магический и всё такое

Старлайт устало кивнула и вернулась к книге.

Спайк тяжело вздохнул и рухнул лицом в кучу подушек.

— Обе принцессы, — глухо пробормотал он в ткань, — сейчас перерывают свои личные библиотеки в поисках хоть чего-нибудь, связанного с порталами.

Немного помолчав, он продолжил:

— Несколько учёных проверяют сокровищницы в поисках чего-то, что могли упустить за прошлые века. Они даже снова обыскивают старый Замок двух сестёр — на случай, если во время предыдущих десяти поисков там всё-таки что-то пропустили.

Перевернувшись на спину, он тихо добавил:

— Надеюсь, с Гарри всё в порядке.

Спайк невесело усмехнулся.

— Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум уже сходят с ума. Свити Белль дважды взорвала кухню Рэрити, даже не выходя из своей комнаты. Эпплджек рассказала мне, что Биг Мак видел, как Эппл Блум по ошибке лягала столб забора вместо яблони. Она ещё и корзины вокруг него расставила. А про Скуталу я вообще молчу — стоит ей взглянуть на облака, как над Понивиллем начинается ливень.

Он снова вздохнул.

— Знаешь, хуже всего то, что ты ничего не можешь сделать.

Грустно усмехнувшись, Спайк продолжил:

— Даже принц Блублад с ума сходит, подключая все свои связи к поискам. Хотя он и заявил, что Гарри специально пропал, лишь бы избежать сегодняшнего урока дипломатии. Но по нему видно, что он правда переживает.

Спайк подошёл к доскам.

На первой было кратко изложено описание магических условий на главной площади Понивилля, составленное принцессой Селестией: сплошные диаграммы, формулы и цифры.

На второй — удручающе короткая информация о магии, которая, судя по всему, похитила Гарри, и о том, чем она отличалась от известной им магии. По мере того как в книгах находили что-то полезное, на досках появлялись новые записи.

Спайк даже не надеялся понять хоть что-нибудь из написанного. Честно говоря, он не был уверен, что сами три кобылы до конца всё понимали.

На третьей доске перечислялось всё, что было при Гарри в момент его появления, и что стало с этими вещами позже. Большинство записей заканчивались пометкой: «Выброшено. Местонахождение неизвестно». Сейчас несколько поисковых групп пытались найти эти предметы.

Остальные три доски были исписаны уравнениями и схемами, связанными с порталами — как их обнаруживать, так и создавать. Но одного там не было: способа направить портал в конкретный мир или хотя бы в определённую точку. Единственная руна, отвечавшая за координаты, почему-то указывала только уровень земли, и никто не понимал почему.

— А, и ещё принцесса Луна просила передать, что сюда привезут нескольких пони — настоящих гениев в арифмантике. Может, они смогут во всём этом разобраться, — сказал Спайк, отходя от досок.

Он снова вздохнул.

— Пойду принесу ещё чая.

Спайк посмотрел на пустующее место за столом и нахмурился.

— И ещё подушек с одеялами.

— Прошу прощения, сэр, — вежливо произнёс Гарри, — но я готов умереть за Эквестрию, потому что это мой настоящий дом. Там живёт моя семья, там моё место. И я нисколько не сомневаюсь, что моя мама сейчас переворачивает каждый камень, заглядывает под каждое дерево… — он усмехнулся, — и перечитывает каждую книгу в попытке меня найти.

Затем он слегка улыбнулся.

— А когда она доберётся сюда, то сделает всё возможное, чтобы разрушить заклятие вашего Кубка. И, честно говоря, это вряд ли займёт у неё больше нескольких дней.

Дамблдор удивлённо приподнял брови. Остальные профессора нахмурились и подались вперёд.

— Не твой дом? — растерянно переспросила профессор Макгонагалл. — Как это вообще может быть не твоим домом? — Она выглядела искренне потрясённой. — Ты волшебник. Ты родился здесь! Здесь родились твои родители! Здесь ты герой! Ты принадлежишь этому месту!

Гарри закатил глаза и покачал головой, словно сама мысль об этом казалась ему нелепой.

— Принадлежу? — недоверчиво переспросил он. — И как вы вообще пришли к такому выводу?

Он тяжело вздохнул.

— Если верить моим тёте и дяде, мои родители были пьяницами и хулиганами, которые за всю жизнь ни дня нормально не работали, жили за счёт друзей и постоянно воевали с какой-то вражеской бандой. Погибли они в автокатастрофе — поэтому у меня и этот шрам. — Он махнул копытом в сторону лба. — А тёте с дядей пришлось едва ли не разоряться, чтобы содержать меня вместе с их «скромным семейным бюджетом».

Он раздражённо фыркнул.

— Они терпеть не могли само моё существование и никогда этого не скрывали. Со мной обращались так, будто я, ребёнок, был виноват во всех проблемах моих родителей и в том, что оказался у них дома.

Гарри сердито качнул головой.

— Мне понадобились годы терапии, чтобы понять: я ни в чём не виноват. Винить ребёнка за ошибки или неудачи родителей может только слабый, мелочный и жалкий человек. Нужно быть по-настоящему ничтожным существом, чтобы вымещать ненависть к взрослому на его ребёнке. — Его голос стал жёстче. — Особенно если этот родитель уже мёртв.

По какой-то причине Снейп выглядел так, будто эти слова оскорбили лично его. Грюм, наоборот, явно развеселился, как и Флитвик. Макгонагалл смотрела на Гарри с удивлением, а Дамблдор — на Снейпа, с лёгкой улыбкой и поблёскивающими глазами.

— Именно в это и превратились мои дядя и тётя. Они устроили мне настоящий Тартар. Я жил в чулане под лестницей, доедал объедки с их стола, а обращались со мной как с рабом: уборка, стирка, готовка, работа в саду. И побои — за вещи, смысла которых я даже не понимал. Если я хоть в чём-то оказывался лучше моего кузена — в школе или где угодно ещё, кроме домашних дел, — меня били.

Он посмотрел на присутствующих и глубоко вдохнул, пытаясь вернуть самообладание, которое постепенно начинал терять.

— Если так вы обращаетесь с «важным человеком, принадлежащим этому месту», то я даже представить боюсь, как здесь относятся к незнакомцам.

Он устало вздохнул.

— Все мои воспоминания об этом мире — это боль и отчаяние.

Гарри поднял взгляд.

— А моя мама… — его голос стал твёрже, — относится ко мне с добротой и уважением. Ей не всё равно, кто я и чем живу. Она была первой пони… да и вообще первым существом, которое меня обняло.

Он выпрямился.

— В Эквестрии у меня есть друзья. У меня есть три невесты, которые сейчас, наверное, сходят с ума от беспокойства. Есть бабушка, дедушка, дядя, тётя и принцессы, которым я поклялся служить верой и правдой. У меня есть место, где я не просто желанный гость, а действительно нужный пони.

Он недоверчиво посмотрел на Дамблдора.

— Так почему я вообще должен оставаться здесь вместо того, чтобы вернуться домой, в Эквестрию?

Гарри заметил, что Макгонагалл, Спраут и Флитвик выглядели почти болезненно бледными, выслушав весь этот список. Глаза Дамблдора больше не блестели. Снейп и Грюм, напротив, сохраняли полное бесстрастие.

— А насчёт героизма… — Гарри покачал головой. — Нет, я в это не верю. Только наивный человек способен всерьёз подумать, будто пятнадцатимесячный ребёнок мог победить тёмного волшебника с огромным опытом. Гораздо логичнее предположить, что мои родители за месяцы, проведённые в укрытии, подготовили ловушку, которая сработала в тот момент, когда он вошёл в дом. Думаю, последним поступком моей матери было завершить это заклинание в надежде защитить вас.

Он обвёл взглядом всех пятерых.

— Что кажется вам более вероятным? Что двое талантливых взрослых волшебников, загнанных в угол и имевших время на подготовку, сумели создать смертельную ловушку для врага? Или что младенец, не понимающий ни магии, ни происходящего вокруг, каким-то образом победил тёмного мага после смерти родителей?

Ответом ему стала тишина.

Даже Грюм выглядел озадаченным.

Дамблдор долго смотрел на Гарри, не мигая, явно обдумывая услышанное. Наконец директор тяжело вздохнул.

— Прошлое уже не изменить, — тихо сказал он. — Но мы постараемся сделать так, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома.

Он сделал паузу и задумчиво погладил бороду.

Гарри недоверчиво поднял брови.

— Сомневаюсь, что у вас получится. Все три школы считают меня чужаком, незаконно втянутым в Турнир. Вы правда думаете, что кто-то из учеников Хогвартса захочет подружиться с соперником своего чемпиона и при этом отдалиться от собственных друзей?

Он презрительно фыркнул.

— Очень сомневаюсь.

Пони бы на такое пошли без колебаний. Казалось, Дружба для них была чем-то естественным, почти врождённым. Возможно, потому что когда-то они были добычей и веками выживали только благодаря взаимопомощи и сплочённости. Люди же были хищниками. А хищники постоянно соперничают друг с другом.

Дамблдор печально посмотрел на него.

— Думаю, ты ошибаешься. Со временем ты увидишь, что ученики Хогвартса способны быть справедливыми и бескорыстными, — сказал директор, откидываясь на спинку кресла и снова складывая руки на груди.

Гарри и остальные профессора посмотрели на директора так, будто он внезапно сошёл с ума.

Подумав несколько секунд, Дамблдор всё же продолжил:

— Итак… ты действительно считаешь, что твоя… мать… сможет тебя найти?

Гарри видел: директор спрашивал совершенно искренне. Ему и правда было интересно, откуда у мальчика такая уверенность.

Единорожек улыбнулся, а затем тихо усмехнулся.

— Она — живое воплощение Элемента Магии. Если кто-то и способен провернуть такое, то только она. — Он слегка пожал плечами. — В конце концов, пару лет назад мисс Стар… — Гарри вовремя осёкся. — Когда кое-кто попытался изменить настоящее, вмешавшись в события десятилетней давности, мама и Спайк прошли через дюжину разрушенных временных линий, прежде чем смогли восстановить правильное будущее.

Он говорил спокойно, словно перечислял давно известные факты.

— Она победила Безумного Короля Сомбру, сражалась с Тиреком несколько дней подряд, пока оба едва не рухнули от истощения, помешала королеве Кризалис захватить Кантерлот и разобралась ещё с кучей других злодеев.

Снейп уставился на него.

— Невозможно, — резко бросил он.

Остальные переглянулись с явной неуверенностью.

Гарри лишь пожал плечами.

— Верьте во что хотите.

Он сделал ещё один глоток чая.

— К тому же у неё уже есть опыт работы с порталами в параллельные миры. Ей просто нужно перебрать возможные варианты и отследить меня. А мои рассказы о Британии и особенно о доме номер четыре на Тисовой улице наверняка сильно сократят область поисков.

Почему-то после этих слов Дамблдор выглядел уже не просто заинтересованным, а слегка обеспокоенным.

— Для подобного потребуется колоссальное количество магии, — заметил директор. — Кубок Огня веками накапливал силу, прежде чем смог привести тебя сюда.

Гарри улыбнулся.

— О, с магией у неё проблем нет. Во время битвы с Тиреком она буквально прорубила новый проход через Смоки-Маунтинс и создала озеро диаметром почти в километр. Сражение тогда видела едва ли не вся страна.

Он покачал головой и усмехнулся.

— Стража потом назвала озеро «Гнев Твайлайт», а проход через горы — «Удар Спаркл». — Гарри взглянул на директора. — А Тирек сейчас сидит в Тартаре.

Снейп нахмурился ещё сильнее.

— Без сомнения, сильное преувеличение. Никто не может обладать подобной магической мощью, — пренебрежительно произнёс он.

Гарри снова пожал плечами.

— Я знаю, что видел собственными глазами. Я лично наблюдал, как она создала и озеро, и проход через горы, — с тем же пренебрежением ответил он. — Да, ей может понадобиться время, чтобы меня найти. Но она никогда не сдастся. А если остальные способы не помогут — она обратится к Дискорду. Богу хаоса.

— Богу хаоса? — недоверчиво переспросил Снейп.

Флитвик при этом выглядел особенно заинтересованным.

Гарри тяжело вздохнул.

— Он… слегка непредсказуемый, — неохотно признал он.

Пони закусил губу.

— Вообще-то он довольно дружелюбный, но проблема в том, что он буквально существует ради хаоса. Если попросить его о помощи, он скорее устроится с попкорном и будет хохотать, наблюдая, как пони мечутся в панике, чем займётся чем-то действительно полезным. В лучшем случае его «помощь» окажется какой-нибудь загадкой или странным намёком.

Гарри мрачно посмотрел на директора.

— И ему определённо понравится хаос, который вызвало моё участие в этом идиотском турнире.

Снейп закатил глаза.

— Детская фантазия, — сухо произнёс он. — Выдуманный друг, созданный, чтобы утешать тебя в те моменты, когда твоя мать не приходит на помощь. Очень удобно: если ничего не произойдёт, всегда можно заявить, что твой «бог хаоса» просто не захотел вмешиваться.

Гарри едва удержался от желания проверить это прямо сейчас.

Но, если подумать, Дискорд и правда скорее всего просто наблюдал бы за происходящим ради собственного развлечения. А может, и вовсе решил бы усилить хаос. Обещание, данное Флаттершай, едва ли распространялось на этих людей. Пока сам Гарри был в безопасности, у Дискорда не было ни малейшей причины вмешиваться. Скорее наоборот.

Гарри медленно поднял взгляд к углу потолка.

Он почему-то был почти уверен, что Дискорд наблюдает именно оттуда.

Хотя доказать это, разумеется, не смог бы.

Гарри снова пожал плечами.

— Неважно, верите вы или нет. Когда моя мама появится здесь, вы сами всё увидите. — На его губах мелькнула лёгкая улыбка. — И ей это очень не понравится.

Он опустил взгляд на стол и только сейчас заметил, что перед ним уже стоит полный чайный сервиз. Гарри поднял чашку и сделал глоток.

Без сахара. Но хотя бы тёплый.

И успокаивающий.

Он слишком много говорил.

Глядя на дрожащее отражение в чае, Гарри задумался: сколько времени Твайлайт понадобится, чтобы его найти?

Впрочем, это почти ничего не меняло. Он всё равно был заперт в Турнире на ближайшие восемь месяцев. Если только ей каким-то образом не удастся разобраться с магией Кубка.

Но такие артефакты редко позволяли просто обойти свои правила. Да, понять принцип она, вероятно, сможет за несколько дней. А вот разорвать магический контракт… это уже совсем другое дело. Подобные штуки были чудовищно сложными.

Не зря же принцесса Луна однажды отправила в Тартар абсолютно всех юристов.

Профессор Грюм некоторое время внимательно смотрел на него, после чего грубовато произнёс:

— Макгонагалл сказала, что ты можешь держать палочку копытом. Покажешь?

Гарри пожал плечами и вытащил палочку. Подняв её, он медленно взмахнул ею в воздухе.

Флитвик тут же вскочил со стула и подбежал ближе, внимательно разглядывая палочку в его копыте.

— Великолепно! — воскликнул он. — И ты способен колдовать с её помощью?

Остальные тоже внимательно наблюдали за происходящим. Искусственный глаз Грюма перестал хаотично вращаться и замер, уставившись прямо на палочку.

Единорожек невольно задумался, может ли тот видеть магические поля — так же, как сам Гарри, когда сосредотачивается.

— Не знаю, профессор. Я ещё не пробовал.

— Попробуй заклинание «Люмос», — воодушевлённо предложил маленький профессор. — Направь магию в палочку и произнеси заклинание, представляя, как её кончик загорается.

Гарри пожал плечами.

Оказалось, всё не так просто.

После первого «Люмоса» вспыхнул кончик его рога.

— Хм, — пробормотал Гарри, пытаясь скосить глаза на светящийся рог. — Это явно не то заклинание, которым я обычно пользуюсь.

Кроме Флитвика, который всячески подбадривал его, остальные молча наблюдали за происходящим.

Во второй раз Гарри пришлось сознательно направить магию в копыто. Не само заклинание — именно сырую магию. В итоге засветились и рог, и палочка одновременно.

На третий раз загорелась только палочка.

— Превосходно! — восторженно воскликнул Флитвик.

Он повернулся к Дамблдору и Макгонагалл с широкой улыбкой.

— Ты можешь одновременно колдовать и через рог, и через палочку? — взволнованно спросил профессор.

Гарри поднял чашку с чаем телекинезом и одновременно снова зажёг палочку. Чашка заметно дрожала под воздействием магии, и он пролил несколько капель, но удержал её.

Ощущение было странным.

Два отдельных потока магии, и оба слегка нестабильны.

Но не настолько сложно, как, например, когда Рэрити одновременно управляет тканью, нитками и иглами.

Гарри невольно задумался, сможет ли когда-нибудь использовать сразу две палочки вместе с рогом.

Дамблдор доброжелательно кивнул, и его глаза снова заблестели.

— Похоже, нам придётся подобрать тебе нескольких наставников, которые помогут освоиться с палочковой магией, — сказал директор. — Думаю, начать стоит с учеников твоего возраста. А позже — подключить старшекурсников, когда ты начнёшь навёрстывать программу.

Снейп лишь нахмурился, тогда как остальные согласно кивнули.

Гарри с любопытством посмотрел на них.

Неужели они действительно настолько наивны?

Он слишком хорошо помнил свои школьные годы. Дети следовали за Дадли, издеваясь над Гарри, чтобы заслужить расположение крупного мальчика — или просто не стать следующей жертвой. Некоторые даже притворялись его друзьями, лишь бы потом понравиться Дадли, предав Гарри при первой возможности.

Если чемпион Хогвартса хоть немного популярен — или, как Дадли, внушает страх, — почему здешние ученики должны вести себя иначе?

В конце концов, они не пони.

Пони так почти никогда не поступали. По крайней мере, большинство тех, кого он знал.

— А почему они вообще должны помогать человеку, который соревнуется против их собственного чемпиона? — мягко спросил Гарри. — Если они помогут мне, а я в итоге обойду участника Хогвартса, разве их друзья не будут злиться? И разве некоторые не попытаются, наоборот, помочь своему чемпиону? Например, направив меня по ложному следу или подставив так, чтобы я провалился?

Грюм одобрительно ухмыльнулся.

— Мальчик дело говорит, Альбус. Дружба — это одно. А вот помогать чужаку против своих? Любого, кто станет ему помогать, свои же и заклюют. У детей просто нет причин рисковать ради пацана.

Дамблдор покачал головой.

— Если мы попросим учеников помочь ради честной игры, я уверен, что они окажут мистеру Спарклу полную поддержку.

— Может, предложить дополнительные баллы тем, кто согласится? — предложила Макгонагалл. — Или должности помощников преподавателей?

Дамблдор кивнул.

— Если добровольцев действительно не найдётся, мы можем попробовать такой подход. Хотя, признаться, я сомневаюсь, что до этого дойдёт.

Гарри заметил, что Грюм выглядел почти таким же скептичным, как и он сам.

Директор перевёл взгляд на Гарри.

— Уже поздно. Благодарю за уделённое время, мистер Спаркл.

Гарри кивнул, спрыгнул со стула и вышел из кабинета.

Оказавшись у подножия лестницы, он огляделся и тяжело вздохнул.

Ну конечно.

Они не собирались ему показывать дорогу.

Точно так же, как несколько часов назад отправили его обратно в общежитие, прекрасно зная, что он совершенно не ориентируется в замке и почти наверняка заблудится.

Подойдя к ближайшему портрету, Гарри неловко кашлянул. Суровый волшебник с тростью никак не реагировал, пока Гарри не заговорил.

— Простите, сэр, не подскажете, как пройти к башне Гриффиндора? Я тут новенький, — извиняющимся тоном произнёс он, чувствуя себя полным идиотом из-за разговора с картиной.

Волшебник посмотрел на него… и вздрогнул так резко, что едва не свалился со своего нарисованного кресла.

— Мерлинова Борода! Говорящая лошадь!

Гарри нахмурился.

— Нет, сэр. Я пони. А точнее — единорог.

Волшебник в красном презрительно скривился.

— Животные в Хогвартсе… До чего докатился этот замок.

Он раздражённо фыркнул, после чего всё же ответил:

— Вниз по коридору. Потом направо. Дойдёшь до главной лестницы — тебе на седьмой этаж.

И тут же снова застыл, превращаясь в обычный портрет.

Гарри вздохнул и направился к лестнице.

Очевидно, этот волшебник был фанатиком. Впрочем, чего ещё ожидать от чистокровного мага с надменной физиономией и палочкой напоказ?

Хотя, по крайней мере, он не завизжал и не рухнул в обморок, как одна из сестёр Флауэр. И не сбежал прятаться, как половина Понивилля в тот день, когда Зекора впервые появилась в городе.

Гарри даже не был уверен, какая реакция хуже.

Наверное, всё-таки фанатизм.

Пони хотя бы со временем научились принимать странности Понивилля как часть жизни. Даже сёстры перестали падать в обморок каждый раз, когда Зекора неожиданно появлялась у них за спиной.

Лестницы Гарри нашёл без особого труда. Ему даже не пришлось ждать, пока одна из них повернётся в нужную сторону — прямо перед ним оказалась лестница, ведущая с этого этажа на седьмой.

К сожалению, стоило ему почти дойти до неё, как лестница внезапно пришла в движение и едва не сбросила его вниз.

В конце концов она остановилась.

На шестом этаже.

Гарри тяжело вздохнул и огляделся. Ни одна из ближайших лестниц не вела на седьмой этаж — если только сначала не спуститься на второй. Разумеется, лестница, на которой он стоял сейчас, шла только на третий. А чтобы попасть со второго обратно наверх, пришлось бы сперва подняться на четвёртый.

И маршрут с шестого на седьмой выглядел не менее безумным.

Ему ужасно хотелось просто телепортироваться.

Правда хотелось.

Но Гарри был почти уверен, что слишком устал для такого заклинания. К тому же один из многочисленных портретов вокруг центральной лестничной клетки наверняка всё увидит и выдаст его секрет.

Поэтому он сошёл с лестницы на шестом этаже и подошёл к ближайшему портрету.

На картине был изображён представительный мужчина с коротко подстриженными усами и аккуратной бородой. Он сидел вполоборота в кресле, сложив руки на небольшом столике рядом с собой. Медная табличка на раме гласила:

«Профессор Виндиктус Виридиан».

— Простите, сэр, — вежливо произнёс Гарри, — не подскажете, как проще всего попасть на седьмой этаж? Центральная лестница, похоже, решила сегодня со мной не сотрудничать.

Волшебник посмотрел на него и тяжело вздохнул.

— Я о тебе слышал, — неодобрительно произнёс он. — Ты был мальчиком.

Гарри несколько секунд просто молча смотрел на него.

Виндиктус поджал губы, затем всё же указал рукой в сторону коридора.

— В конце того коридора есть лестница на этаж выше.

— Спасибо, сэр, — ровным голосом ответил Гарри.

Уходя, он поймал себя на надежде — скорее всего напрасной, — что остальные волшебники окажутся менее осуждающими, чем последние два портрета.

Обогнув лестничную площадку, он направился в указанный коридор.

Наконец Гарри добрался до создания Тартара в самом конце и уже собирался подняться, когда услышал тихое шмыганье носом.

Он тут же замер.

До него донёсся едва различимый шорох ткани.

Из-под лестницы.

Обычный человек вряд ли вообще заметил бы этот звук.

Гарри осторожно вышел из-за поворота и обнаружил, что пространство под лестницей, вопреки ожиданиям, не было закрыто. В дальнем углу, почти скрытая тенью, сидела девочка с грязно-русыми волосами и выпуклыми серебристыми глазами.

Она настороженно смотрела на него из полумрака.

— Ты в порядке? — спросил Гарри, зажигая рог.

Её поза — колени, подтянутые к груди, и руки, обхватившие ноги, — слишком сильно напомнила ему самого себя в те времена, когда он прятался от банды Дадли.

Только сейчас он заметил босые пальцы ног, выглядывающие из-под мантии.

— Ты удивительно свободен от нарглов, — мечтательно произнесла девочка, глядя чуть выше его головы.

Гарри сдержался, чтобы не посмотреть туда же.

— Правда?

— Зато вокруг тебя полно мозгошмыгов, — добавила она, слегка наклонив голову, будто изучая пространство возле его ушей.

— Вот как.

— Да.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, — тихо ответила она. — Я искала свои туфли и решила немного отдохнуть.

Гарри моргнул.

Понятно.

Над ней издевались.

— Меня зовут Гарри Спаркл, — тихо сказал он. — А тебя?

Девочка посмотрела на него с таким удивлением, словно не ожидала, что кто-то вообще станет спрашивать её имя.

— Луна Лавгуд, — наконец ответила она.