Пять месяцев (гет)

Оказалось, что жить дома невероятно скучно. Нет, конечно, Катара ежедневно продолжала помогать больным, но с каждым разом их становилось все меньше, а раны — проще. Доходило до того, что она лечила ушиб пятой точки от неловкого падения.

В итоге Катара вынуждена была признаться себе, что такая жизнь ей не по душе — спокойная, размеренная, лишенная приключений. В их племени все еще держались за старые порядки: если ты девушка, то у тебя есть только женские обязанности — уборка, готовка, стирка и воспитание детей. В делах племени, в восстановлении улиц и домов ей не находилось места, даже когда Сокка пытался заступиться.

Но не только это волновало покорительницу воды. Через полтора месяца после возвращения домой, произошла история, полностью покачнувшая ее жизнь.

Южный полюс, 2.5 месяца после окончания войны

После возвращения Сокки и Суюки, на Южном полюсе первым делом начали строить новый госпиталь. Проект был масштабным, так как по плану Сокки население родного края в ближайшие десятилетия должно вырасти в несколько раз, и старых иглу для этого явно не хватало.

Пока это был только один корпус — низкое, но просторное здание из утрамбованного снега и камня, которое маги воды возвели буквально за неделю. Стены внутри обвешали шкурами животных, вместо окон временно вставили прозрачные пласты замерзшей воды, а пока нет нормальных кроватей, времено поставили раскладные лежанки, присланные с Северного полюса.  И все же, несмотря на такие условия, здесь было довольно тепло из-за печи, сложенной магами земли с острова Киоши, и пациенты могли спокойно восстанавливаться, не опасаясь мороза.

С Северного полюса вместе с Соккой приехало довольно много людей, в том числе и маги воды. Что именно там произошло, он наотрез отказывался рассказывать и только отшучивался, что северяне наконец-то осознали, как им повезло, что он уехал, а теперь вообще шлют подарки, чтобы он не вздумал возвращаться.

— Я просто сказал им, что, если они не помогут, я всем расскажу, как их великий вождь чуть не оглох от моего пения на пиру, — заявлял он с самым серьезным лицом. — И они мигом собрали добровольцев.

Катара только качала головой, но не настаивала. Периодически она замечала, как настороженно Сокка наблюдает за некоторыми северными воинами, но он быстро переводил взгляд, стоило кому-то повернуться в его сторону. Все это было очень странно, но она доверяла брату и больше не задавала вопросов.

Благодаря новым людям, у нее прибавилось работы, и однажды Катара задержалась в госпитале допоздна, разбирая травы, которые привезли с соседних островов. В дверях показалась невысокая женщина с седыми прядями в темных волосах и какое-то время молча смотрела на работу покорительницы.

— Помочь? — спросила она, не дожидаясь приглашения.

Катара вздрогнула и перевела взгляд на дверной проем. Увидев незнакомку, она сначала хотела отказаться, но женщина уже взялась за пучок сушеной травы, ловко отделяя стебли от листьев.

— Я Ингрид, — представилась она. — Меня твой крикливый братец притащил, прямо с Севера. Все хотела навестить родное племя бабки, да вот только на старости лет довелось... Вижу, ты целитель? — Катара кивнула, и Ингрид продолжила, — Магичить я не могу, но в целительстве тоже кое-что умею. Дома, в основном, детишек принимала, и здесь думается, что пригодится моя стезя.

Катара удивилась. На Южном полюсе последние годы рожали редко, ведь все мужчины ушли на войну, поэтому не удивительно, что последний ребенок родился более четырех лет назад.

— Боюсь, в ближайшее время, у нас новых детей не предвидится, — осторожно сказала Катара.

Ингрид посмотрела на нее внимательно, чуть прищурившись, а потом ее взгляд скользнул ниже, к животу Катары, прикрытому свободной туникой. Она склонила голову набок и хмыкнула.

— Да тут осталось-то всего, — сказала она буднично, как о погоде или о ценах на рыбу, — месяцев шесть-семь. Как раз успеем подготовиться.

Катара замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

— Что?.. О чем это вы? Я не…

— Ох, милочка, а ты не знала? Прости меня старую, у меня ж опыт-то лет 40, я беременную за версту чую. А ты сегодня на обеде рыбку посахарила, да огурчиком закусила. И платье твое вон на груди как стянулось, вряд ли ты туда тряпки напихала, чтобы мальчишек наших впечатлить?

Катара ошарашенно уставилась на Ингрид, переваривая ее слова. Она… беременна? Как она могла не заметить? В последнее время она была жутко рассеянная, по утрам постоянно тошнило, а от слов про сахарную рыбку у нее во рту собралась слюна. Все признаки налицо!

Внезапно, помещение вокруг закрутилось, и Катара начала оседать на пол. Ингрид, проявив чудеса ловкости для своего возраста, подхватила девушку за талию и помогла ей присесть на лавку.

— Дорогая, что же ты так волнуешься? Малыш ­­- это же счастье! Ты девка вон какая сильная, уверена, выносишь без осложнений. Про отца спрашивать можно, или снова шлепнешься?

— Не… Нет у него отца. Я одна. ­— ответила Катара и, не выдержав, горько заплакала. Ингрид мягко прижала ее к себе, поглаживая по голове, как когда-то это делала мама.

— Ну-ну, девочка, не плачь. Вырастим и без него, чай селение теперь вон какое большое. И мужиков в округе стало сколько, да отец с братом твои рядом, благо война эта поганая закончилась. Так что давай вытирай сопли и будем смотреться, чтобы проблем никаких не было. 

После осмотра, где пожилая целительница вынесла вердикт «здоровая беременность, около 2.5 месяцев», Катара быстро собрала вещи и сбежала к себе домой, даже не поблагодарив целительницу.

Она шла на автомате, почти не слыша окликов знакомых. После слов Ингрид в голове было пусто, будто все пазлы сошлись воедино. Дома она скинула верхнюю одежду прямо у порога, забралась на кровать и долго сидела, обхватив колени руками, глядя в одну точку.

Два с половиной месяца Покорительница воды пыталась забыть Угольный остров и все, что там произошло. Но стоило на секунду закрыть глаза, как перед ней возник образ Зуко, и плотину воспоминаний словно прорвало…

Угольный остров, за день до битвы с Озаем

Зуко крушил деревья.

Он не использовал магию — только голые руки, ноги, свое тело, превращенное в одно сплошное оружие. Удар — и молодой ствол прогибается, трещит. Еще удар — ветки летят во все стороны, как осколки. Он был зол так, как не злился, наверное, никогда в жизни. Аанг, этот несносный мальчишка, исчез! Просто взял и исчез, оставив их всех разбираться с тем, что теперь делать с угрозой в лице родного отца Зуко.

— Твою мать, — прошипел он, врезав кулаком в очередной ствол так, что костяшки правой руки тут же вспухли и потемнели.

Внутри особняка было тихо. Сокка, Тоф и Суюки ушли на пляж, строить планы и обсуждать стратегию, делать все то, что было необходимо для спасения мира, пока Зуко выпускал пар. Жгучая обида разлилась по венам бывшего принца на сбежавшего Аанга, на команду Аватара, которая не позвала его на обсуждение планов, на тирана-отца и психопатку-сестру, но больше всего — на себя. Зуко не справился. Он не сможет остановить геноцид, не сможет спасти мир…и ее.

Катара стояла на террасе и молча наблюдала за Зуко.

Она не знала, зачем вышла. Наверное, чтобы убежать от собственных мыслей, которые последние дни кружились вокруг одного и того же: Аанг, война, брат, отец… и он. Этот невыносимый, вспыльчивый, вечно злой принц, который еще вчера был врагом, а сегодня… сегодня она смотрела на его широкую спину, на то, как напрягаются мышцы под мокрой от пота рубашкой, и не могла заставить себя уйти.

Очередной удар и дерево жалобно заскрипело, склоняясь к земле.

— Ты бы хоть лес пожалел, — сказала Катара громко, перекрывая шум прибоя. — Он тебе ничего не сделал.

Зуко резко повернул голову в ее сторону и замер. Его руки все еще были сжаты в кулаки, грудь тяжело вздымалась, а взгляд, когда он обернулся, оказался таким диким и потерянным, что у нее екнуло сердце.

— А ты что здесь делаешь? — выдохнул он хрипло. — Тоже пришла поучаствовать? Добить пару веток, пока никто не видит?

— Я пришла посмотреть, как принц Народа Огня воюет с флорой, — Катара скрестила руки на груди, но в голосе сквозила усталость вместо привычной колкости. — Полегчало?

Принц Огня совершенно не по-королевски фыркнул, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и вдруг, качнувшись, сел прямо на траву, прислонившись спиной к тому самому дереву, которое только что жестоко избивал.

— Уходи, Катара, — бросил он, не глядя на нее. — Не до тебя сейчас.

— А когда тебе вообще бывает «до кого-нибудь»? — она шагнула вперед, спускаясь с террасы в сад. — Ты всегда либо злишься и орешь, либо молчишь, либо крушишь все вокруг. Знаешь, это утомляет.

— А ты знаешь, что утомляет меня? — Зуко вскинул голову, и в его глазах так ярко полыхнуло пламя, что Катара слегка отшатнулась. — Быть тем, кого никто не ждет. Кого терпят, потому что деваться некуда. Я пытался быть хорошим! Пытался делать то, что правильно! И что? Дядя пропал, Аанг сбежал, а я сижу здесь и молюсь, чтобы вы выжили и не вышвырнули меня из-за какой-нибудь ошибки или просто когда надоем!

Было видно, что Зуко гонял эти мысли не один день, из-за чего в один момент он стал еще более дерганным, чем обычно. Глубоко вздохнув, Катара подошла и опустилась на траву рядом с ним. Когда их плечи соприкоснулись, Зуко недоуменно взглянул на девушку.

— Знаешь, — тихо сказала Катара, глядя на темное небо, где уже зажигались первые звезды. — В детстве я думала, что если буду достаточно хорошей, буду помогать Пра-Пра и папе по дому, воспитывать Сокку, то… мама вернется. Или папа перестанет смотреть сквозь меня. Или хотя бы Сокка перестанет доставать своими тупыми шутками.

Зуко молчал, но она слышала, как постепенно успокаивается его дыхание. Его горячее плечо обжигало ее, но почему-то касаться его было очень приятно.

— А потом я поняла, — продолжила она, — что можно быть самой лучшей на свете, но все равно остаться одной. И знаешь, что самое обидное?

— Что? — голос его прозвучал хрипло, но уже без прежней злости.

— Что это не твоя вина, — Катара повернула голову и встретилась с ним взглядом. — Ты не виноват, что родился в семье психопатов. Не виноват, что твой отец — чудовище. И уж точно ты не виноват, в том, что этот безумный мир решил, будто ты должен нести это бремя в одиночку.

Зуко смотрел на нее так, будто видел впервые. Ему всегда казалось, что Катара невероятно заботливая только ко всем своим друзьям и любым прохожим, но никогда — к нему. А сейчас она сидела рядом, спокойно слушала его истерику и успокоила. И даже не словами, а скорее банальным присутствием.

— Ты… — начал он и осекся, потому что горло перехватило.

Катара повернулась и протянула руку, осторожно касаясь его разбитых костяшек. Ее пальцы вспыхнули голубоватым светом, и он почувствовал облегчение от прохладной воды. Спустя пару секунд ему стало немного щекотно, и раны медленно начали затягиваться.

— Больно? — спросила она тихо, все еще держа его за руку.

— Немного, — соврал Зуко, надеясь продлить это мгновение. — Спасибо тебе, Катара.

Юная покорительница воды подняла глаза и улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой его желудок каждый раз делал кульбит, а в голове становилось абсолютно пусто.

— Не за что.

Их лица были слишком близко. Зуко не знал, кто сделал первый шаг — он или она. Помнил только, что в какой-то момент ее губы оказались на его губах, и мир вокруг перестал существовать. Не было войны, не было долга, не было проклятого разделения на «своих» и «чужих». Были только ее руки, обхватившие его шею, его пальцы, запутавшиеся в ее волосах, и бешеный стук сердца, заглушающий прибой.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Катара смотрела на него расширенными глазами, в которых плескалось что-то среднее между ужасом и восторгом.

— Это неправильно, — прошептала она.

— Я знаю, — ответил Зуко, касаясь лбом ее лба.

— Мы враги.

— Знаю.

— Завтра ты снова будешь меня бесить.

— Обязательно.

Катара рвано вздохнула, стараясь сдержать эмоции, и схватила его за воротник. Она хотела сказать что-то важное, но слова путались, поэтому она просто прижалась к нему чуточку сильнее, уткнувшись в шею своим лицом.

— Мне кажется, что я... — начала она, но Зуко слегка отстранил ее от себя, и снова поцеловал. Его руки скользнули по ее спине, сжали талию, и в следующее мгновение он притянул ее к себе с такой силой, что она оказалась у него на коленях. Их дыхание смешалось, тела прижались друг к другу, и она почувствовала жар, исходящий от него, даже сквозь одежду.

Поцелуй стал глубже. Прежняя осторожность отошла на второй план, остались только глубокая нежность, перемешавшись со страстью и желанием, которое они оба сдерживали слишком долго. Пальцы Зуко впились в ее бедра, прижимая ближе, а ее руки запутались в его волосах, и она тянула его к себе, будто боялась, что он исчезнет, если отпустит хоть на секунду.

Он целовал ее так, будто хотел запомнить вкус… И будто считал, что это в последний раз. Его губы скользнули по ее скуле, по челюсти, ниже, к шее, туда, где бился пульс, и она выдохнула, запрокидывая голову.

— Зуко… — прошептала Катара, и в ее голосе было все, что она не могла сказать вслух. Он замер, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Никогда и никто не вызывал в Зуко таких чувств. Он всегда был холодным, слишком отстраненным в любых проявлениях близости. Даже с Мэй, которая ему правда когда-то нравилась, он не мог перестать вести себя как огненный придурок, думающий прежде всего о себе и своей чести. Сейчас же, сдерживая прерывистое дыхание, он смотрел на Катару и не понимал, как одна хрупкая девушка может вызывать в нем такие эмоции. Он боялся, что, если страсть возьмет над ним верх, он не сможет остановиться и причинит ей боль.

Титаническими усилиями, Зуко медленно отстранился от девушки, заставляя себя взглянуть ей в глаза.

— Ты уверена? — взволнованно спросил он охрипшим голосом. — Я остановлюсь, только скажи.

В Катаре боролись два чувства — неловкость и невероятное, безумное желание. В какой момент Зуко стал так важен для нее? Хотелось бы сказать, что так на них действовал приближающийся конец света, но это было бы ложью. Она хотела быть с ним, и не только физически. В этот миг Катара поняла одну простую истину — она полюбила этого огненного придурка так сильно, что стыд отступил на второй план.

Положив обе ладони ему на щеки, Катара приблизилась к его лицу и прошептала:

— Я никогда не была ни в чем так уверена.

Он рвано выдохнул и резко накрыл ее губы своими, отдаваясь страсти до последней капли.

Где-то вдалеке шумел океан, и звезды медленно зажигались одна за другой. Двое молодых людей, вчерашние подростки, соединили свои судьбы навсегда в ту ночь на Угольном острове. Пока последняя битва и победа не разрушили их маленькое, хрупкое счастье.