Обитель зла. Новый рассвет (джен)

Когда Леон очнулся, он обнаружил себя в сидячем положении, привязанным к хлипкому стулу на последнем отстроенном этаже заброшки. По положению солнца над головой он попытался приблизительно прикинуть, сколько времени он находился без сознания. Стул под ним поскрипывал и шатался, так что высвободиться получится без особого труда, и за себя Леон нисколько не беспокоился. Другое дело — Виктория. Добралась ли она до здания? Жива ли еще?

— О, ты проснулся! Бабуля здорово умеет убаюкивать. Хорошо спалось, да? Так сладко, так крепко! — рядом раздался по-детски звонкий и восторженный голос. — Меня, кстати, Чарли зовут. А тебя? Можно, я буду называть тебя Дейвом? Ты станешь моим крутым старшим братом, Дейв! И мы будем вместе каждый день играть в мяч! Ты любишь игры с мячом? Баскетбол там какой-нибудь, бейсбол… Я всегда мечтал научиться играть в бейсбол… Но у меня никогда не было для этого старшего брата… А у тебя есть старший брат? Есть семья? Ты выглядишь грустным. Наверное у тебя нет семьи, и тебе очень одиноко… У меня раньше тоже не было семьи, а теперь есть! У меня теперь много родных и близких! Они классные! Я тебя с ними скоро познакомлю! И ты тоже станешь моей семьей! Здорово, да? Ты больше никогда не будешь одиноким!

Чарли взволнованно носился взад-вперед, не в состоянии устоять на месте.

— А ты мне нравишься, Дейв. Ты хороший. Ты не кричишь на меня и не ругаешься. Другие все очень сильно кричали… Но тогда они еще не были моей семьей… Сейчас, подожди… Совсем недолго осталось… Мне нужно найти… Где же это? Ах, вот! Нашел! — парень достал из кучи мусора автоматический инъектор с уже заправленной в него дозой вируса. — Это будет совсем небольно, словно комарик укусит!

— Откуда это у тебя, Чарли?

— Доктор дал. Он сказал, что так я смогу создать себе новую семью. Идеальную семью. Он сказал, что с этим меня обязательно полюбят.

— Какой добрый доктор… И как его зовут?

— Я не могу сказать. Он строго-настрого запретил называть его имя.

— Это доктор попросил тебя занести бутылки с пивом на склад? И он же попросил тебя запереть двери зала прошлым вечером?

— Я не хочу вспоминать об этом… Это было страшно… Очень страшно! Они так сильно кричали внутри!

— Наверное, не надо было их закрывать? Они бы тогда не кричали…

— Доктор сказал, что надо. Что я ему так очень сильно помогу. А я не хотел расстраивать доктора. Он ведь хороший.

— Ты с виду славный парень, Чарли. Ты хорошим людям помогаешь. Скажи, зачем ты стрелял в нас? Славные парни так не поступают…

— Извини, я не хотел вам с тетей сделать больно… Мне правда очень стыдно… Но доктор сказал, что никто не должен узнать про чемоданчик, а вы узнали… Доктор будет очень зол…

— Не переживай, я не расскажу доктору, что мы нашли чемоданчик. Это будет нашим с тобой секретом. Хорошо? Ты только скажи, что ты планируешь сделать с «тетей»? Ты ей тоже поставишь укольчик?

— Хотелось бы, но не могу. Этот последний, у меня больше нет…

Разговор прервал какой-то жуткий нечеловеческий вопль и грохот, от которого дрожь прошла по всему строению.

— Это папа проснулся, — грустно отметил парень. — Он в последнее время совсем не в духе… Постоянно злится…

— Ты боишься «папу»?

— Нет! Он меня не обижает! Но его постоянно тянет на улицу, а это плохо: ему нельзя. Никому нельзя.

— Может, тогда развяжешь меня, а я схожу и поговорю с «папой». Я ему объясню, что выходить на улицу плохо.

— Он тебя не послушает, потому что ты еще чужой для нас. Он тебя еще не любит. Сперва нужно сделать укол, чтобы папа тебя полюбил.

— Но ты ведь не делал себе укол, верно?

— Нет. Доктор сказал, что я особенный, и мне не нужен укол.

— О да, Чарли. Ты, несомненно, очень особенный…

И хоть это был сарказм, парень весь засиял, расплываясь в улыбке. Должно быть, за свою жизнь ему нечасто приходилось слышать добрые слова.

— Ты самый лучший на свете старший брат, Дейв! Я тебя уже очень люблю! А скоро и ты меня полюбишь так же сильно!

С непередаваемым детским восторгом на лице юноша направился с инъектором к Леону, и в тот же момент с первого этажа донеслись звуки выстрелов. Это была Виктория, а значит пора бежать ей на выручку. Одним рывком Леон вырвал ножку стула, к которой была привязана правая лодыжка, и отпихнул от себя Чарли. Но, видимо, он не рассчитал силу удара: парень отлетел до самой стены, крепко приложившись затылком. Агенту потребовалось не больше минуты, чтобы полностью освободиться и подобрать оружие, любезно оставленное с остальными его вещами рядом.

Шум от выстрелов, очевидно, сильно не понравился «папе», и тот принялся грохотать с удвоенной силой: пол под ногами звенел и дрожал, не предвещая ничего хорошего.

Леон застал Викторию на втором этаже. Она напряженно вглядывалась вглубь дверного проема с пистолетом наготове: ужасающий вопль и тяжелые удары, похожие на стук молота по стене, особенно отчетливо доносились оттуда. Вот-вот на свет должно было вырваться что-то очень большое и сильное, против чего обычного Глока Виктории явно будет недостаточно.

— Уходим, — коротко скомандовал агент, но, вероятно, из-за стресса Райтс не реагировала. Она намертво застыла на месте, подобно оленю на дороге. — На выход! Живо!

Леон крепко встряхнул компаньона за плечо, надеясь вернуть ту в чувства и поскорее увести в безопасное место, но было поздно. С перекошенным от гнева лицом «папа» уже стремительно несся прямо на них, выбивая из дверных проходов куски бетона своими огромными кулаками. Его ладони были с половину самого Леона, а по росту тот почти упирался в потолок. На шее здоровяка болталась оторванная цепь, удерживающая все это время монстра от «выхода на улицу». И хоть существо поражало своими размерами и комплекцией, умом оно не отличалось: Леону и Виктории было достаточно вовремя отпрянуть в сторону, чтобы «папа» на полном ходу провалился вниз через лестничный проем.

Все происходило так быстро, что Леон потерял всякий контроль над ситуацией: в следующую же секунду что-то набросилось на него, и тот на одних только рефлексах едва успел увернуться от атаки. Нечто жабоподобное прыжками перемещалось по помещению, отталкиваясь от стен и потолка. В существо полетели пули разом из двух стволов, но ни одна из них не попала в цель: эта тварь металась с какой-то невероятной скоростью. Но, что хуже, новый член семейки Чарли отвлек Леона от громилы. Он услышал крик Райтс и боковым зрением увидел, как огромная рука утаскивает офицера полиции вниз за собой.

— ВИКТОРИЯ!!!

В то же мгновение холодные перепончатые лапы перехватили горло агента. Жабоподобное существо повисло сзади, пытаясь придушить противника, но силенок ему явно не хватало. Тварь трусливо сбежала после первого же выстрела.

Снизу тоже послышалась череда выстрелов. Виктория все еще жива и продолжает сражаться.

— Стреляйте в голову! По-другому вы его не убьете!

— Принято!

Хоть Райтс и взялась довольно бодро за «папу», надолго их вдвоем оставлять нельзя было. Тот может прикончить с одного удара. Нужно придумать, как поскорее избавиться от «жабы». Тварь эта, конечно, обладала маневренностью и успешно пользовалась эффектом неожиданности, но физически очень сильно уступала «папуле». А если она еще окажется такой же тупой, то дело, можно считать, в шляпе. Леон встал напротив окна, надеясь провернуть схожий трюк, что и со здоровяком. Нужно было лишь дожидаться очередной атаки и успеть при этом вовремя пригнуться. К счастью, все прошло ровно так, как было запланировано: существо рвануло в сторону окна и едва не выпало в проем, успев ухватиться лапами за края. Оно потеряло драгоценное для себя время и скорость, и этой крошечной заминки было достаточно, чтобы пустить твари пулю в затылок. Леон не стал дожидаться, пока тело рухнет на землю, и сразу же поспешил на помощь к Виктории. А та, надо признать, довольно ловко уходила от ударов «папы». Есть даже высокая вероятность, что она доживет до конца этой убойной вечеринки.

Здоровяк же продолжал яростно размахивать во все стороны своими огромными кулаками и крушить все, что под них попадало.

— Да когда этот ублюдок сдохнет уже?! Я ему в башку всю обойму всадила, а ему насрать!

Лицо «папы» в самом деле уже превратилось в кровавое месиво, но пули, очевидно не проходили через череп. Этот тип мутации с уплотнением костных тканей Леон ненавидел больше всего: приходится тратить уйму времени и боеприпасов на каждого такого «толстолоба». Сюда бы Фрэнка с его бронебойной винтовкой… И где, черт побери, его носит, когда он так нужен?! Поди опять себе какую-то новую девицу подцепил… Нужно что-то срочно придумать: Виктория не сможет вечно вот так плясать вокруг громилы.

Посреди кучи строительного мусора в углу Леон приметил добротную строительную кувалду. Он прикинул, что суставы у «папы» вряд ли будут такими же прочными, как и его кости, так что ухватив молот покрепче и размахнувшись получше, Леон изо всех сил врезал здоровяку позади колена — в самое место сгиба. Послышался треск и неистовый вопль. «Папаша» завалился на одну ногу, и голова его очень удобно опустилась вместе с туловищем. Леон размахнулся еще раз, и следующий удар пришелся аккурат по темечку. Черепная коробка хрустнула. Противник обмяк и рухнул на пол. Сделав пару глубоких вдохов, агент ударил последний раз. Боек пробил в голове дыру и торжественно увяз в мозговой жиже. Леон стер со лба проступивший пот. Ничем подобным раньше ему орудовать не приходилось. До чего ж тяжелая хрень… Нужно отдышаться… Кажется он потянул шею… И спину…

— Ух ты… Спасибо, что ль, — произнесла Виктория, переводя взгляд с мертвой туши на Леона и обратно. Кажется, она была впечатлена.

— Всегда пожалуйста.

— Стоп. А где..? Здесь же еще должно было быть еще одно тело! Я пристрелила стремную девку с огромной зубастой пастью на все лицо! Где она?!

— Ну, если вы стреляли не в голову, то, вероятно, она еще жива.

— Вот черт…

— Вы бы перезарядились, Виктория. Вечеринка-то еще не закончилась, — Леон кивнул в сторону коридора, откуда топал еще один «родственничек» Чарли. Медленный, жирный и неповоротливый он на первый взгляд не выглядел слишком уж опасным. Но он был не один. Через окно обратно в здание забралась жабоподобная тварь. Она, очевидно, обладала тем же видом мутации, что и «папаша», а потому от выстрелов в голову помирать не спешила.

— Возьмите на себя здоровяка, а я добью прыгуна, — предложил Леон.

— Окей.

Пора сменить тактику с этой живучей «жабой». Раз не получается ее подстрелить, значит нужно подрезать. Если существо внутри еще сохранило врожденную анатомию и не превратилось в био-хтонь, можно попытаться задеть крупную вену или артерию. Леон вооружился ножом и стал дожидаться нового нападения. Существо, однако, больше не спешило атаковать. Оно медленно ползало на четвереньках, явно опасаясь схлопотать новую пулю от своего противника. Но такая вот зрительная конфронтация уже сильно подзатянулась.

— Долго еще будем в гляделки играть? Может ускоришься уже, или предлагаешь полгода тебя дожидаться! — прикрикнул Леон, теряя терпение.

Тварь в ответ раздраженно соскалила зубы. Кажется, она еще могла понимать человеческую речь. Можно попробовать спровоцировать ее болтовней.

— Да, я к тебе обращаюсь, урод! Плохо слышишь, или просто тупой?!

Мышцы мутанта напряглись, а из пасти стало вырываться злобное шипение.

— На кой я вообще на тебя время трачу? Ты же просто бесполезное, трусливое создание. Пойду лучше делом займусь. Счастливо оставаться!

Леон действительно сделал вид, что уходит, продолжая наблюдать за противником боковым зрением. Он пытался выглядеть расслабленным и отвлеченным, создавая иллюзию легкой добычи. И хитрость эта, наконец, сработала. «Жаба» набросилась из-за спины и напоролась на нож. Леон не понял, куда именно ранил тварь, ведь та в одно мгновенно скрылась из виду, прошмыгнув вверх по лестнице. Вероятно, ей уже не хватит смелости вернуться.

— Виктория, как вы? Справляетесь? — агент поспешил к компаньону.

Райтс в это время активно и безуспешно опустошала вторую обойму.

— Да сегодня хоть кто-нибудь от пуль собирается помирать, или нет?!

У жирдяя уже был выбит глаз и отстрелен нос, но он все еще выглядел живее всех живых. Свою медлительность он компенсировал наличием длинного, липкого языка, которым тот охотился, подобно хамелеону. Все, что приклеивалось, отправлялось прямиком в брюхо ненасытной твари, будь то остатки мебели или куски мусора. Виктория в какой-то момент успела придавить кончик языка ботинком и отстрелить половину. Толстяк взревел от боли, но за считанные секунды на глазах у всех присутствующих отрастил недостающий кусок обратно.

— Блять, ты издеваешься! — возмутилась Райтс.

Она прицелилась было для нового выстрела, но в этот раз не успела увернуться. Язык вырвал Глок из рук офицера полиции, и табельное оружие в считанные секунды исчезло в глотке мутанта.

— Какого..?! Да чтоб ты подавился, падла!

— Возьмите мой, — Леон бросил запасной SIG Sauer Виктории в руки. — Этот помощнее будет. Попробуйте добраться до мозга через глазницу. Только не скормите ему и мое оружие тоже.

— Спасибо, постараюсь… Осторожно, сзади!

Леон едва успел отскочить в сторону, как за ним защелкнулась огромная зубастая пасть. Очевидно, это была та самая «стремная девка», которую ранее пыталась прикончить Виктория. Эта пасть вышла уже далеко за пределы лица и растянулась аж до самого низа живота. От девушки в этой необъятной глотке с пятью рядами зубов остались только тонкие ноги и подол пестрого летнего платья.

Тут же с другого края зала на Леона набросилась уже знакомая старуха. Она выглядела самой человечной из всей чертовой семейки Чарли и без своего сонного газа (который, видимо, она еще не успела в себе скопить) не представляла ровно никакой опасности. Она истошно вопила, размахивая во все стороны обычным кухонным ножом, как простая сумасшедшая, так что и обезвредить ее получилось довольно быстро одним точным ударом ноги. Куда больше Леона беспокоила надвигающаяся на него огромная пасть, которая с каждой секундой продолжала шириться, а через остатки кожи пробивались все новые ряды острых зубов. Стоило агенту начать вести прицельный огонь, как пасть мгновенно схлопнулась, и пули в пустую ударялись об плотную стену зубов.

Где-то позади нарастал тревожный булькающий звук. По своему опыту Леон знал, что ничем хорошим такой звук никогда не заканчивался.

— Виктория, что там у вас?! Что происходит?!

— Жирдяй вот-вот блеванет!

— ЭТО КИСЛОТА! ПРЯЧТЕСЬ! НЕМЕДЛЕННО!

Леон схватил первое, что подвернулось ему под руку, и засунул в раззявленную перед ним глотку. Это оказался стул, и десятки зубов начали активно перемалывать древесину. Рвотные позывы толстяка усиливались, а Леон находился всего в нескольких метрах от него в открытом пространстве без единого угла, за которым можно было спрятаться. Сжимая в руках спинку стула, пока ту еще не превратили в щепки, одним рывком Леон развернул существо спиной к жирдяю. И очень вовремя он успел, ведь в это самое мгновение из глотки мутанта вырвался поток кислотной рвоты, вылившейся на спину зубастой твари. Из клыкастой пасти вырывался истошный вопль, пока на пол падали выжженные и растворенные ошметки кожи и мяса. Многочисленные зубы шевелились и клацали в агонии.

О своем присутствии снова напомнила старуха. Она мчалась с оглушительным визгом, и Леон быстрым перехватом зашвырнул ее худое, дряхлое тело прямиком в пасть. Зубы начали жадно зажевывать свою добычу, с громким треском перемалывая кости. Пол начал стремительно заполняться кровавой жижой.

Один единственный участок без зубов оставался у существа на выжженном кислотой затылке, куда Леон дважды выстрелил. Тварь рухнула замертво, но еще несколько секунд продолжала двигать челюстями. От старухи осталась только пара стоп.

Леону и минуты не дали, чтобы перевести дух. На огромной скорости его на пол повалил прыгун. Еще чуть-чуть, и лицо агента окажется в луже кислоты, куда того всей свой массой пытались вдавить.

Очень своевременный и точный выстрел из SIG Sauer отбросил жабоподобное существо, но все еще не убил.

— Барни, уебищный ты кусок дерьма! Я здесь! — с вызовом прокричала Виктория откуда-то издалека.

Леон поспешил подняться на ноги и убраться подальше от блевоты на полу. Он увидел Викторию, стоящую в самом конце длинного коридора.

— Барни, я большего урода и неудачника, чем ты, в жизни не видала! Тебе никогда ни одна девчонка не даст, потому что их всех тошнит от тебя! А твоя мамаша только вздохнет с облегчением, когда ты, наконец, свалишь из ее жизни! Ты самое ее огромное разочарование! Она жалеет, что родила на свет такое никчемное, трусливое и жалкое создание, как ты!

То, что, очевидно, когда-то звалось Барни, мгновенно рассвирепело от услышанного. Существу был уже совершенно безразличен Леон, и оно со всех лап бросилось к обидчице.

— Виктория, нет! В сторону!

Райтс намеренно перенаправила внимание на себя, но, кажется, она не понимала, что натворила. Это создание хоть и не обладало физической силой, но на огромной скорости могло просто размозжить ее по стенке. Леон с ужасом наблюдал, как за считанные секунды тварь разогналась до невообразимой скорости и мчалась прямо на Викторию. Он не понял, что именно произошло, и как это произошло, но в своем финальном прыжке Барни раздался фонтаном крови, а в стену рядом с Викторией впечаталась его мертвая обезглавленная туша. Леон стоял в полнейшем недоумении. Он силился понять увиденное, но не мог. Он направился в сторону офицера полиции, и там же, в коридоре, до него, наконец, дошло: тонкая кровавая полоса, протянутая меж двух стен, располагалась аккурат на уровне шеи.

— Леска, — пояснила Райтс. — Нашла ее тут в куче хлама…

— Ух ты… А вы изобретательны, — подметил агент. Он и правда был впечатлен.

Тонкая, прочная и не видимая невооруженному глазу сополимерная леска на такой высокой скорости без особого труда рассекла плоть и отделила голову от позвоночного столба. Простое и невероятно эффективное решение, найденное в столько короткие сроки.

— Ага, — сухо и безучастно ответила Виктория, оттирая с лица кровь. Она выглядела подавленной. Что неудивительно при таких-то обстоятельствах. Ей сегодня впервые пришлось столкнуться с БОО, и справилась она, надо признать, весьма неплохо.

— А что с толстяком? Он мертв?

— Да…

Огромная туша лежала в соседнем помещении. Его живот уменьшился вдвое, после того, как из него изверглось несколько десятков литров кислоты. Виктория добралась до мозга через глазницы, как ей и посоветовали, но тоже весьма неординарным способом: из глаз зараженного торчали палочки для еды. Одному Богу известно, как Райтс умудрилась вогнать палочки в череп по самое основание, но эта дамочка была далеко не так проста, как могло показаться…

А где, собственно, Глок? Он должен был вылететь из брюха вместе с потоком рвоты. Леон внимательно осмотрел пол, но пистолета нигде не было. Неужели он все еще в желудке?

— Это все, надеюсь? — послышался усталый голос.

Виктория вышла в главный зал и разглядывала разбросанные повсюду трупы.

— Да. Думаю, да. Пять доз на пять тел и еще одна неиспользованная осталась сверху.

— А что с Чарли?

— Я не знаю.

— В каком смысле ты не знаешь?! — Райтс мгновенно забыла об усталости и бросила на агента гневный взгляд.

— Да как-то не до него, знаете ли, было. Я оставил его на третьем этаже. Возможно, он еще там.

— Ты бросил главного подозреваемого?! Просто забил на него хер и пошел шмалять?!

— Его задержание на тот момент не было в приоритете. Устранение БОО — первоочередная задача.

— Ну офигенно! Послали мне, блять, помощника!

Виктория тяжело вздохнула и собиралась было уже подниматься за Чарли, но ей не пришлось: он уже был здесь, у самой лестницы, с зажатым в трясущейся руке пистолетом. На его лице читалось ужас и абсолютное отчаянье.

— Что вы наделали?! Это же была моя семья! Мои родные и близкие! Вы убили их всех! Всех, кого я любил! Всех, кому я был дорог! Всех, ради кого я жил! За что?! Почему?! Вы — монстры! Жестокие, бессердечные чудовища! Я вас ненавижу! НЕНАВИЖУ!

Чарли задыхался от слез, переводя дрожащий ствол с Леона на Викторию и обратно. В том, что он нажмет на спусковой крючок, не было никаких сомнений, так что нужно было стрелять на опережение. Леон хотел было уже выхватить свое оружие, но не успел. Чарли приставил дуло пистолета к собственному подбородку и выстрелил. Так в зале стало на один труп больше.

— ТВОЮ МАТЬ! — Виктория была в ярости. — Какого хера ты оставил у него огнестрел?! Ты сказал, что будешь самостоятельно производить задержание! А в итоге бросил его одного и даже не соизволил забрать у него ствол?! Чем ты, блять, думал?! Чем ты тут вообще без меня занимался?! Ты хоть понимаешь, что натворил?! Мы потеряли главного подозреваемого, и теперь хер мы выйдем на организаторов, и хер вообще раскроем это дело! У нас есть только гора трупов и больше ни пизды!

С точки зрения расследования, дела, пожалуй, и правда были не очень. Леон даже и не знал, что на это гневную тираду ответить. Он так спешил погеройствовать, что напрочь забыл и про Чарли, и про наличие огнестрельного оружия у того. Возможно, Виктория была права, и он совершил серьезный прокол, неверно в данной ситуации расставив приоритеты. И неизвестно, сколько бы еще ему пришлось всякого выслушать в свой адрес, если бы не тот тонкий жалобный писк, раздавшийся откуда-то неподалеку.

— Что это? Это ребенок? Здесь есть ребенок? — Виктория мгновенно переключила свое внимание и направилась на поиски источника звука.

В одной из комнат на столе копошился сверток грязных тряпок: тот самый, что с час назад убаюкивала смрадная старуха. Райтс уже хотела была взять малыша на руки, но Леон остановил ее, схватив за плечо:

— Осторожно. Это может быть опасно.

— Что тут опасного?! Это же младенец!

— Он может быть заражен. Нельзя рисковать.

— Убери оружие, — процедила Виктория, заметив в руке агента его Кольт.

— Уберу, когда удостоверюсь, что ребенок здоров.

— Я не позволю тебе тыкать пушкой в младенца, чертов ты психопат! — Райт грубо оттолкнула Леона.

— Остыньте. Я не собираюсь стрелять без веской причины.

Жалобный писк перерос в настоящий плач, и из тряпок показались две крошечные розовые ручки.

— Бедный малыш! Все будет хорошо! Тише, не плачь! Тебя никто не обидит!

Из злобной стервы Виктория внезапно превратилась в нежную, заботливую мамочку. Ей было плевать на все предостережения. Она бросилась к малышу с распростертыми объятьями, и Леон в очередной раз убедился в силе собственной интуиции: крошечное существо мгновенно набросилось, едва не откусив офицеру полиции половину лица своей огромной зубастой пастью. Один точный выстрел разнес маленькую голову, разметав ее содержимое по стене.

Вот теперь все. Этот труп точно был последним.