Безликая (джен)

Глава 7

В которой повелитель времени встречает того, кто временем повелевает

-

Доктор Хувс обожал время. Он обожал его тиканье, его неумолимый ход, его загадки и парадоксы. Он мог часами сидеть в своей ТАРДИС — синей будке, которая была больше внутри, чем снаружи — и настраивать хроно-излучатель, калибровать временные петли и проверять состояние континуума.

Время было его стихией, его домом, его любимой игрушкой. Он знал о времени все. Ну, почти все. Настолько, насколько это вообще возможно для того, кто путешествует сквозь эпохи и старается не наступить на собственную прапрапрабабушку.

И этим утром у него был важный эксперимент. Он собирался синхронизировать хроно-излучатель с солнечным циклом, чтобы совершить прыжок ровно на 24 часа вперед — посмотреть, не изменится ли цвет его галстука к завтрашнему дню (галстук был в клеточку, и Доктор очень переживал, не станет ли клетка крупнее).

Он уже прогрел приборы, настроил антенны и выставил координаты, когда стрелки на его любимых карманных часах дрогнули и пошли в обратную сторону.

— Что за... — пробормотал Доктор, вглядываясь в циферблат.

Стрелки шли назад. Медленно, но неумолимо. Секундная стрелка дергалась против часовой, минутная послушно ползла за ней, а часовая, кажется, вообще заснула и не знала, куда ей податься.

Доктор выглянул в окошко ТАРДИС.

Солнце висело там, где и положено — в районе десяти утра. Но оно... дергалось. То подпрыгнет на градус вверх, то опустится обратно, то замрет на пару секунд, то рванет вперед, обгоняя само себя.

— Прекрасноколесница хроновозмутительная... — выдохнул Доктор, хватаясь за голову. — Это же временной сбой! Глобальный! Кто-то играет с солнцем!

Он выбежал из ТАРДИС и уставился на небо.

Солнце дергалось все сильнее. Оно уже не просто прыгало — оно плясало джигу, отбрасывая тени сразу во все стороны. Тень от Доктора раздвоилась, потом растроилась, и вот уже целая толпа его силуэтов водила хоровод вокруг синей будки.

— Так, спокойно, — сказал Доктор сам себе. — Надо вернуться в ТАРДИС и перезагрузить хронометраж. Сейчас я все исправлю...

Он развернулся и замер.

ТАРДИС стояла на месте. Но вместо привычной синей будки это была... огромная песочница. А в песочнице возвышались песочные часы. Гигантские, выше облаков, перевернутые вверх тормашками. Песок из них сыпался не вниз, а вверх, улетая в небо и оседая на солнце мелкой пылью.

— Не может быть, — прошептал Доктор.

Каждая песчинка, долетая до солнца, превращалась в маленькую светящуюся точку. Тысячи, миллионы точек складывались в крошечные фигурки, и фигурки эти были... Селестиями. Маленькие, с крылышками, с крошечными коронами, они кружились вокруг солнца, как мошки, и каждая, опускаясь на солнце, шептала:

— Время — это я. Время — это я. Время — это я.

Доктор зажмурился, потряс головой, открыл глаза.

Песочные часы исчезли. ТАРДИС стояла на месте — синяя, родная, нормальная. Доктор рванул к двери, влетел внутрь и...

Внутри все было не так.

Приборы показывали одно и то же число. Все до единого. Даже старый механический хронометр, который Доктор привез из девятнадцатого века и который никогда не врал, и тот застыл на одной цифре.

«День Сурка» — горело на всех экранах. «День Сурка» — тикали часы. «День Сурка» — было выбито на циферблате его любимого карманного хронометра.

— Нет-нет-нет, — забормотал Доктор, тыча копытами во все кнопки подряд. — Только не это. Только не временная петля. Я ненавижу временные петли. В них скучно. И предсказуемо. И этот сурок... везде этот сурок...

Он выбежал наружу.

Снаружи всходило солнце. Доктор посмотрел на часы — 6:00 утра. Через пять минут оно взойдет окончательно.

Он подождал пять минут. Солнце взошло. Красиво, величественно, как и положено.

— Ну, — выдохнул Доктор. — Вроде нормально...

Солнце село.

Без предупреждения, без заката, без сумерек — просто упало за горизонт, как подкошенное. Стало темно. А через секунду снова взошло.

— Ай! — вскрикнул Доктор, потому что лучи ударили в глаза.

Солнце снова село. И снова взошло. Село. Взошло. Село. Взошло. Каждые полсекунды день сменялся ночью, ночь — днем, тени метались по земле, как угорелые, а Доктор стоял посреди этого светопреставления и чувствовал, как его мозг потихоньку закипает.

— Хватит! — заорал он. — Прекратите! Я требую стабильности! Я требую предсказуемости! Я требую, чтобы солнце всходило по расписанию!

Солнце замерло. Прямо в зените.

— По какому расписанию? — раздался голос оттуда, сверху.

Доктор поднял голову. Солнце висело прямо над ним, огромное, раскаленное, и в его центре отчетливо проступали черты — белая морда, разноцветная грива, корона.

— По моему расписанию, — ответил Доктор, стараясь говорить твердо, хотя голос предательски дрожал. — У меня хроно-излучатель настроен на строго определенные временные метки. Если солнце будет отклоняться от графика, я не смогу синхронизировать прыжки!

— Ах, график, — пропело Солнце-Селестия. — Ты любишь графики, маленький пони в синей будке?

— Я люблю порядок! — выкрикнул Доктор. — Время должно течь равномерно! Без скачков! Без петель! Без этих дурацких сурков!

— Время, — задумчиво произнесло Солнце, — это я. Я решаю, когда ему течь, а когда стоять. Я решаю, когда утро, а когда вечер. Я решаю, сколько длится секунда. Ты думал, твои железки управляют временем? Глупый пони. Время — это свет. А свет — это я.

Солнце начало спускаться. Медленно, величественно, приближаясь к земле. Жар становился невыносимым. Доктор попятился к ТАРДИС, но будка вдруг ожила, завела мотор и уехала. Просто взяла и уехала, весело подмигнув фарами на прощание.

— Стой! — заорал Доктор. — Ты куда?! Там мои приборы! Мой галстук! Мой чайник!

— Твой чайник, — ласково сообщило Солнце, нависая уже прямо над головой, — вскипел пять минут назад. Или пять тысяч лет назад. Какая разница? Времени больше нет.

— Как это — нет? — ужаснулся Доктор.

— А вот так. Я его отменило. За ненадобностью. Слишком много проблем с ним было. То парадоксы, то петли, то путешественники всякие шастают туда-сюда, порядок нарушают. Решило я: хватит. Буду просто светить. Вечно. Без перерывов.

— Но... но как же закаты? — пролепетал Доктор. — Как же рассветы? Как же понятие «завтра»? Как же...

— Закаты — это вчера, — отрезало Солнце. — Рассветы — это завтра. А завтра не наступит. Есть только сегодня. Вечное сегодня. Бесконечное сегодня. Радуйся.

Доктор оглянулся. Вокруг простиралась бесконечная серая равнина. Ни тени, ни предметов, ни ориентиров. Только он и Солнце, висящее прямо над макушкой.

— Это не честно, — сказал Доктор тихо. — Я просто хотел, чтобы все работало. Чтобы стрелки ходили правильно. Чтобы можно было планировать путешествия. Чтобы...

— Чтобы контролировать, — перебило Солнце. — Ты хотел контролировать время. Но время нельзя контролировать. Им можно только наслаждаться. Или не наслаждаться. Выбор за тобой.

Доктор открыл рот, чтобы возразить, и тут заметил, что его карманные часы... исчезли. Он похлопал себя по боку — пусто. Он задрал голову, чтобы посмотреть на небо, и увидел, что солнце начало множиться.

Сначала их стало два. Потом четыре. Потом шестнадцать. И все они висели в небе, окружив Доктора плотным кольцом, и каждое говорило:

— Время — это я.

— Время — это я.

— Время — это я.

— Прекратите! — закричал Доктор, закрывая голову копытами. — Хватит! Я понял! Вы главнее! Вы командуете временем! Только уберите это... этот ужас...

— Какой ужас? — дружно спросили солнца.

— Этот... этот бесконечный день! — взмолился Доктор. — Я же с ума сойду! Мне нужна ночь! Нужен сон! Нужна смена времен года! Нужно, чтобы что-то менялось!

— Ах, нужно... — задумчиво протянули солнца. — Ну, если нужно... Тогда давай договоримся.

— О чем? — с надеждой спросил Доктор.

— Ты больше никогда не будешь ругаться на солнце. Ни вслух, ни про себя. Никогда не будешь называть его «дурацким» или «не вовремя встающим». И никогда не будешь пытаться его синхронизировать со своими железками. Солнце само знает, когда ему вставать. Договорились?

— Договорился! — выкрикнул Доктор. — Клянусь своей ТАРДИС! Клянусь галстуком! Клянусь всеми временными потоками!

— Ну, смотри, — сказали солнца и начали сливаться обратно в одно.

Последнее, что увидел Доктор перед тем, как провалиться в спасительную темноту, — это его ТАРДИС, которая стояла на прежнем месте, мирно посапывая фарами, и маленькая песчинка, кружащаяся в воздухе и шепчущая: «Время — это я...»

Доктор Хувс проснулся в своей ТАРДИС. Он лежал на полу, прижимая к груди карманные часы. Стрелки на них шли нормально — по кругу, не торопясь, как и положено.

Он сел, огляделся. Приборы работали. Хроно-излучатель гудел на низкой ноте. На столике стоял чайник и аппетитно попыхивал паром.

Доктор подполз к пульту управления и осторожно выглянул в окошко.

Снаружи был обычный день. Солнце висело там, где ему положено — слегка слева и чуть выше горизонта. Тени падали правильно. Птицы пели.

— Живой, — выдохнул Доктор.

Он поднес часы к уху. Они тикали. Ровно, спокойно, убаюкивающе.

— Спасибо тебе, великая принцесса Селестия, — прошептал Доктор, глядя в потолок ТАРДИС. — Спасибо за то, что время существует. Спасибо за то, что оно течет равномерно. Спасибо за то, что солнце всходит тогда, когда должно. И пожалуйста, пусть мой хроно-излучатель больше никогда не сбоит. А если и сбоит — я не буду ругаться. Я буду радоваться. Потому что даже сбой во времени — это тоже часть времени. Наверное.

Он встал, налил себе чаю, сел в кресло и уставился на пульт.

— Кстати, — сказал он сам себе, — а ведь я так и не узнал, изменился ли цвет галстука...

Он посмотрел на свой галстук. Галстук был клетчатый. Клетка была... крупнее? Или мельче? Доктор прищурился, пытаясь вспомнить, какой она была вчера, но память, как назло, давала сбой.

— Ладно, — махнул он копытом. — В другой раз. Когда-нибудь. Если время будет.

Он отхлебнул чаю и вдруг заметил на донышке чашки маленькую песчинку. Золотистую, кругленькую, очень похожую на крошечное солнышко.

Чайной ложкой доктор аккуратно вытряхнул песчинку в пепельницу, накрыл сверху блюдцем и решил, что сегодня он никуда не полетит. Сегодня он будет сидеть дома и слушать, как тикают часы. Это самое безопасное занятие во вселенной.