Амритов след (джен)

Каспар пристально смотрел на направленную на него палочку: остролист, перо феникса — «сестра-близнец» его собственной, принадлежала Гарриет Поттер. Обнимаемый Андромедой Эдвард сжался в комок. Мантия мальчика воистину бездонная.

Хотя, Каспар не мог не отметить, отдать палочку ребенку до одиннадцати лет, хороший ход. Особенно когда хочется застать врага врасплох. Редкие дети могут колдовать до поступления в Хогвартс. Но не в данном случае. Эдвард — обученный маг, если подучить еще немного, то и ритуалист из него хороший выйдет.

Андромеда злобно посмотрела на Каспара, подняла ребенка на руки (удивительно, насколько хрупкие женщины иногда становятся сильными) и быстро выпорхнула из кухни куда-то на верхние этажи, позволяя трупу Оливера спокойно остывать, не подвергая лишнему вниманию.

Ровно тем же самым собирался заняться и Каспар. Он спустился в ритуальный зал. Начал заново. Если ритуал выдал ошибку на труп, то может сможет найти живую Поттер?

Действия те же самые, лишь чуть иные. Вместо «мертвого» «живое» — вся разница.

Поэтому ритуал не мешал Каспару думать. Предложение Эдварда звучало… заманчиво. Тот понятия не имел, что такое «ключ» и почему он нужен Исполнителям, но если он открывает проход в тихое место, где нет никого из мордредово Отдела, то Каспар совсем не против. Те же самые Гавайи, только в профиль.

Но вот слова, что его будут судить… Порой на него накатывало осознание, жалость, сочувствие. Порой оно полностью исчезало, словно проживал не полноценную жизнь, а смотрел кино в огромном пустом зале.

Хотел ли он, чтобы его судили? На самом деле, ему было все равно. Будут судить — не будут. Де-факто, он уже давно под общественным надзором: его уже давно судят, выносят решение на его судьбу — что забулдыга в «Дырявом котле», что пресловутый Дамблдор — все едино. Между ними и Эдвардом, всеми, кто находился сейчас в Блэк-хаусе, было одно отличие: они спросили Каспара, он ответил, они выслушали. Раньше никто не спрашивал.

Знали: что Волдеморт запрещает трогать определенных волшебников, их семьи — но никогда не спрашивали почему. Боялись, ненавидели, презирали, молчали, поджав губы и уткнувшись взглядом в пол. Раздражали.

Ритуал был запущен, искал. Каспар спокойно поднялся обратно. Плюхнулся на стул. Трупа Оливера уже не было, Малфои спокойно попивали чай.

— Где Бруствер?

Драко пожал плечами:

— Там же, где и Грейнджер, ловят Уизли, пока всем не растрепал. Семья-то у него большая.

— И вы меня не боитесь?

Нарицисса глубоко вздохнула:

— Вы защитили Эдварда. Убили ради него. Вы изменились, милорд.

Каспар начал раздражаться:

— Оставь все это, у меня есть имя.

— Простите.

— И я не убивал ради ребенка.

Люциус лишь покачал головой. Зато портрет старой стервы не остался в долгу:

— Ты как всегда слишком импульсивен, мой дорогой Каспар. Именно поэтому все и крутят тобой, как хотят.

— Что ты имеешь в виду? — Их разговор прервали вернувшиеся министр с Грейнджер, а так же спустившиеся Андромеда и Эдвард. — Что с Уизли?

Девушка махнула рукой:

— Стерли память.

— Не боитесь копаться в чужой голове? — М-да уж, нынешняя молодежь может быть и похуже прежней. — Ладно. Эдвард, твое предложение стало мне интересным. Только прежде, чем мы заключит обет, я хочу узнать, что такое ключ. — То, чем интересовались Исполнители, из-за чего убили Поттер.

Миристр магии в синей тюбетейке подсел рядом с Каспаром:

— Это могу объяснить и я, если позволите.

— Валяйте.

— Вы знаете про Бродячий цирк?

Каспар хмыкнул:

— Легендарный город, переполненный магией, появляющийся то тут, то там, но никого не пускающий в себя — полный бред.

— Не бред, мистер Гимсон. Бродячий цирк существует. Гарриет Поттер давно нашла его, как и ключ, ведущий туда. — Каспар нахмурился, слушая чужие слова. — На самом деле, все министры магии давно знают, что существование Бродячего цирка не вымысел. И Исполнители тоже. Но у нас не было ключа. До сегодняшнего дня.

Каспар так же мельком посмотрел на совершенно спокойного Эдварда:

— Допустим. Но откуда у Поттер ключ, если его не было даже у министров?

Вальбурга вклинилась в разговор:

— От Абраксаса. — Каспар резко развернулся, прожигая взглядом портрет. — С чего такое удивление, милый мой? Абраксас Малфой продал свою магию, тебя и самого себя, чтобы добыть этот ключ.

Каспар сжал кулаки. Да, он признался себе: он ненавидел этого человека.

— Продать «самого себя» — не про него.

— У него тоже была одержимость. — Вальбурга покачала головой. — Что вы знаете об Отделе Исполнителей? Я всех спрашиваю. Даже тебя, министр.

Названный замялся под тяжелым взглядом давно почившей женщины:

— Они — не отдел и не организация. В какой-то момент они обнаружили письмо от мистера Ноу, и выполняют его указания.

— Выполняют просто так?

Каспар задумался:

— Это сделка?

— В Исполнители попадают люди, страдающие какой-либо одержимостью. Даже я состояла там почти шестнадцать лет, пока мой милый муж не разубедил. Я больше всего хотела вернуть Блэкам была величие. — Она протяжно вздохнула. — У Абраксаса то же была мечта. Я не знаю какая, но убеждена, что более всего он искал ключ. — Она посмотрела на Каспара с тревогой, жалостью: — У каждого Исполнителя есть свой «проект». Это человек, которого необходимо воспитать и направить должным образом, чтобы потом он принес пользу другим Исполнителям или лично мистеру Ноу. И я должна извиниться пред тобой за себя и Абраксаса: нашим «проектом» был ты. — Каспара пробрала дрожь, сердце забилось сильнее, кулаки сжались. — Маленький, наивный магглорожденный, которому нужно было привить ненависть к Магии, к волшебникам, к порядкам и обычаям.

Каспар вскочил со стула и громко закричал:

— Замолчи! — Он не мог слышать, что всего лишь «проект». Не хотел знать, что вся его жизнь была результатом чей-то чужой воли. Это были его действия, поступки и решения!

— Мы это сделали. — В душной кухне прозвучали страшные слова: — В начале пятьдесят четвертого мне и Абраксасу пришло письмо, в котором указывалось твое точное местоположение и приказ вернуть тебя. Ты был за границей, в далекой Индии. Меня отговорил ехать муж. Именно тогда я разорвала все связи с Исполнителями. Абраксас же поехал. Он вернул тебя сюда, в Англию.

Каспар поджал губы. Это был худший год в его жизни. Когда все только-только начало налаживаться, когда наконец-то осел далеко от набивших оскомину нравов и законов, за ним пришел Абраксас, силой вытянул из маленького рая.

Именно в тот год Каспар перессорился с большинством своих старых друзей и возникла идея Пожирателей. Именно тогда Каспар больше перестал жалеть о совершенных им убийствах и смертях, что роились за ним огромной тучей.

Вальбурга покачала головой:

— Оставь Абраксас тебя там, смог бы очиститься от всего, что свершил в юности. Но он не дал. Никто не дал. Абраксас нашел меня незадолго перед моей смертью. Он долго смеялся над собственной глупостью, одержимостью. Он получил-таки ключ, но воспользоваться им уже не смог: возраст, старость, болезни, вина. Оставил тому, «кого никогда не заподозрят Исполнители» — Гарриет. О дальнейшем, мой милый Каспар, ты уже должен был догадаться. После окончания войны, Гарриет заподозрила в себе что-то еще помимо твоего крестража, нашла ключ, Магию, Бродячий цирк. Она даже договорилась с кем-то по имени Сертин Голдсон оттуда. Но когда ее план практически был приведен в исполнение, ее убили и появился ты.

Каспар закрыл глаза, покачал головой. Информации слишком много:

— Я его ненавидел.

Он хорошо запомнил Абраксаса Малфоя: слишком высокий, худой, как палка, изломанные, кривые пальцы, всклоченные седые волосы, провалившиеся светло-зелёные глаза с многообещающим взглядом. Его благородно-строгое лицо выделялось из ряда других аристократических только вздёрнутым носом и вечно сжатыми в тонкую линию губами. Он говорил гнусавым голосом, противно шепелявил, что половину слов не разобрать. Каспар ненавидел этого человека, злился на него даже после смерти их обоих. Отыгрывался на всю его семью!

— Мы любили тебя, — прошептал портрет мертвой женщины. Каспар не видел ничего, уставился в одну точку на стене с пренеприятно зелеными обоями. — Именно поэтому учили тебя ритуалистике и дуэлям, старым обрядам, древним знаниям. Привили любовь к тому, что навсегда останется неизменным и не зависит от людей — к самой Магии. Я теперь вижу, что нам удалось. Удалось сохранить хоть что-то человеческое в тебе, а может быть и в себе — двух чудовищах из Отдела Исполнителей.

Каспар вздохнул. Его рай, которым казался Хогвартс, был разрушен; маленький рай, построенный позже в Индии сгорел в Адском пламени под заливистый, глухой хохот Абраксас; в миниатюрный рай, эдинбургскую библиотеку, вторглись чудовища в человеческих масках.

— Я хочу уйти.

— Ты уйдешь.

— Мне плевать, будут ли меня судить. Я просто хочу!.. Эдвард, — он столкнулся взглядом с ребенком. Малыш дрожал: — Заключим обет? Нам всем нужен свой крошечный рай.

* * *

Текст обета оказывается был давно готов. Ещё Поттер постаралась, предчувствуя грядущие проблемы. Настоящий интуит, коих всегда было мало.

Каспар лишь зачитал текст, в который даже не вдумывался, вставив свое имя:

— Я, Каспар Гимсон, клянусь Магии своим именем, что буду чтить Ее волю, как чтил до сиз пор, что напомню неведающим о Ее существовании и что провожу согласных с Ее бытием в место, устойчиво-полное старой памяти.

Магия обволакивала Каспара, как заботливая мать, поглаживала по голове, словно успокоенная тем, что ребенок наконец-то выполнил свою домашнюю работу. Именно тогда он понял, чего Магия хотела от него, дав новое имя. Это был ее пинок под названием «исправляй».

В третий раз Каспар вышел из ритуального зала Блэк-хауса уже покрытый обетом, куда сложнее, чем Непреложный. Поиск же снова выдал ошибку. Гарриет Поттер не было в этом мире ни мертвой, ни живой — где она, Каспар не знал. Но на самом деле, его это уже мало волновало, по сравнению с тем, что ему нужно сделать.

— Что планировала Поттер?

Вальбурга громко вздохнула:

— Все, что связано с Истинным пророчеством.

Каспар нахмурился. Пророчества он ненавидел. Но вырваться его гневу не дал Бруствер:

— Я объясню. — Каспар лишь кивнул. — Это пророчество было повторено столько раз, что было названо «истинным». Оно гласило, что Магия может в любой момент уничтожить мир, если не соблюдать ее законы. Она в определенный момент выносит «приговор»: жить миру или нет. «Приговор» сопровождается огромным выбросом магии, который ни раз фиксировался исторически в обозначенные дни. Так что Истинное пророчество считают истинно-точным. — Самый редкий тип пророчеств. — Критериев для «приговора» много, но в основном уважение и почет самой Магии.

Каспар понимал. Именно этого сейчас и нет.

— Когда следующая дата?

— Двадцать второе января две тысячи десятого.

— У нас чуть больше полгода, чтобы сделать что? — М-да, примерно так выглядит «полная задница».

Тут вступился Эдвард:

— Гарри говорила, что она договаривалась с Сертином Голдсоном о переселении согласных волшебников и людей в Бродячий цирк.

Министр магии кивнул:

— Да. Именно такой вариант рассматривается многими. Вот только ключ — огромная редкость. Магические сообщества Америк уже полностью переселились, но свой ключ забрали с собой.

Каспар что-то припоминал:

— Об этом упоминалось в газетах? Когда китайцы обнаружили пустые залы вместо штаба МАКУСА?

— Именно так. Вот только в самой азии сейчас война из-за индийского ключа, оставшегося после их переселения. Что с Россией, Африкой, Австралией — не знаю. Но в Европе ключа нет. Точнее не было.

Мысль Каспар уловил:

— И даже если бы ключ был, его использовали бы не по назначению.

— Да. Раз Исполнители желают уничтожить Магию.

— Тоже выход. Только с другого конца.

— Пока думаю, вам, мистер Гимсон, стоит сосредоточиться на защите Эдварда. Оливер мертв и неизвестно, когда Исполнители и мистер Ноу поймут почему именно. Вы — отличный ритуалист. Сколько волшебников смогут прорваться через возведенные вами барьеры?

— Парочку. Если они еще живы.

— Сообщите мне их имена, пожалуйста. А я как министр магии займусь просвещением населения.

Грейнджер вскочила:

— Я оповещу всех своих знакомых.

Люциус хмыкнул:

— Займитесь своей стороной, а мы — своей. Многие перед мисс Поттер остались в долгу. Посмотрим, сколько присоединится.

Каспар покачал головой:

— Тогда я, пока что, останусь здесь. Если хозяин дома не возражает.

Ребенок закачал головой. Но Андромеда добавила:

— Я останусь здесь!

— Ваше полное право.

Все стали потихонечку расходиться, запутанные в собственных думах. Так же, как и Каспар.