Свет в сердце Тьмы (гет)

Глава восьмая Катарсис

Далеко от Хогвартса, в мрачных залах своего временного убежища, лорд Волдеморт внезапно содрогнулся. Острая, леденящая боль, не похожая ни на что изведанное ранее, пронзила его разум. Он не увидел, но ощутил — взгляд. Взгляд, в котором не было ни гнева, ни ненависти, лишь спокойное, безразличное ко всему сущему наблюдение. И в этом наблюдении он, Тёмный Лорд, обладатель семи крестражей, был ничтожен. Меньше пылинки. Меньше атома в бескрайнем, холодном космосе.

Он отшатнулся от окна, за которым клубилось багровое марево его власти. Марево дрогнуло и поблёкло, будто его разбавили чистой, ледяной водой. Страх, примитивный и всепоглощающий, сжал его горло. Не страх смерти — страх небытия, растворения в чём то немыслимом и неощутимом, полного и окончательного стирания из реальности силой, против которой магия была лишь детской забавой.

— Нет… — прошипел он, и его голос, всегда полный власти, прозвучал надтреснуто. — Что это? Что они сделали? Как???

В его сознании, искажённом и раздробленном на части, вдруг вспыхнули образы, долго и тщательно подавляемые: крик матери, бросившейся защищать младенца; отчаяние в глазах тех, кого он пытал; пустота и холод, которые он сеял, думая, что наполняет мир собой. Раньше эти мысли вызывали лишь презрительную усмешку. Теперь же, под безжалостным взором Тёмной Материи, они обрели ужасающий вес. Ужасающую, невыносимую тяжесть. Он увидел не просто зло, которое творил. Он увидел диссонанс. Грубое, уродливое нарушение некоего изначального равновесия, за которым теперь наблюдало Нечто.

И это Нечто ждало. Оно умело ждать, как никто и никогда…

Волдеморт упал на колени, не в силах выдержать тяжесть этого прозрения. Казавшаяся незыблемой пирамида его убеждений — о превосходстве, о праве сильного, о бессмертии любой ценой — рассыпалась в прах перед лицом космического закона. Он понял, что его путь был не просто ошибочным. Он был… нелепым. Жалкой попыткой кричать в бездонной, безразличной тишине вселенной.

Прошли часы, а может, дни. Когда он поднялся, в его теперь уже обычных карих глазах горел уже иной огонь — не безумия и жажды власти, а болезненного, мучительного осознания потери.

Первым его действием было тихое, почти неслышное заклинание. Заклинание роспуска. Один за другим, по его воле, стали сдаваться, отступать, а затем и вовсе исчезать его армии. Пожиратели смерти, получившие приказ, в недоумении замерли, а затем, лишившись воли и руководства, стали рассеиваться. Адские сущности, выпущенные на волю, были возвращены в небытие тем же шёпотом, что их и призывал. Инферналы рассыпались на глазах в прах и тлен.