Крылья над бездной или Ворона-Царевна (джен)

Я вернулась в Хогвартс затемно. Снейп всё также сидел над работами учеников и, кажется, даже не заметил моего возвращения. Я устроилась у него на плече и задремала, согретая мыслями о Гарри и нашем новом доме.

А утром грянули каникулы. Хогвартс опустел, ученики разъехались, преподаватели разбрелись кто куда. Снейп же совершенно не спешил покидать замок. Он долго и муторно варил и доваривал какие-то зелья в своих подземельях одно за другим, словно пытался отсрочить момент, когда придётся возвращаться в Тупик Прядильщиков. Я сидела рядом и видела, как с каждым часом в нём нарастает глухое, тягучее сопротивление.

— Завтра перед отъездом надо сходить в лес, — сказал он мне ровным голосом, но я чувствовала: это не просто "надо", это отсрочка. — Набрать на лето ингредиентов. Ты со мной?

— Кар-р-р! — ответила я, расправляя крылья. Ещё бы я не пошла! Запретный лес — это же кладезь всяких интересностей, а с моим магическим зрением мы там такое найдём!

И мы отправились за ингредиентами. Список был длинный: мох-бородач, светящийся лишайник, корни под названием Когти дьявола, кровохлёбка болотная и много чего другого.

Утро в Запретном лесу знакомо пахло прелой листвой и мокрым мхом как и в день моего появления в этом мире, а уж магия здесь витала в воздухе гуще, чем где-либо ещё. Снейп быстро шагал по едва заметной тропинке, я летела следом.

— Смотри в оба, — буркнул он. — Тут не только грибы, но и твари, которые могут заинтересоваться вороной.

— Мудр-р-рый вор-р-рон пр-р-ровор-р-рно р-р-рвал во р-р-рву мухомор-р-ры, — ответила я очередной поговоркой.

Он невесело хмыкнул.

Мы углубились в лес на достаточное расстояние. Ветви уже смыкались над нашими головами, почти не пропуская света. Я теперь сидела у Снейпа на плече, вертела головой и сканировала пространство своим магическим зрением. И вдруг увидела слабый, едва заметный свет из-под корней старого поваленного дуба. Не золотистый, как у обычных магических растений, а серебристо-белый, призрачный, пульсирующий в ритме, похожем на дыхание.

— Кар-р-р! — я дёрнула клювом в ту сторону.

Снейп остановился, вгляделся.

— Там ничего нет, — сказал он ровно.

— Кар-р-р! — настаивала я. — Пр-р-рищур-р-рься!!

Я спрыгнула с его плеча и запрыгала к корням. Он нехотя последовал за мной. Когда мы приблизились, я увидела несколько тонких стеблей с бутонами, плотно закрытыми, будто спящими. Они росли прямо из-под гнилых корней, в полной темноте, где обычные растения не выживают.

— Кар-р-р! — я ткнула клювом в бутон.

— Ничего особенного, — сказал Снейп, но в голосе уже появилось сомнение. Он присел на корточки, всмотрелся. — Хотя... я где-то читал...

Я наклонилась к бутону и чихнула. И вдруг он начал раскрываться. Медленно, лепесток за лепестком, цветок разворачивался навстречу мне. Изнутри шёл тот самый серебристый свет, и тончайшая пыльца поднималась в воздух, искрясь, как звёздная пыль.

Снейп замер.

— Не может быть, — выдохнул он. — Это же...

— Кар-р-р? — спросила я, не отрываясь от созерцания.

— Сумрачник, — сказал он тихо. — Цветок, который цветёт только в присутствии тех, кто связан с миром мёртвых. Я думал, это миф.

Он протянул руку, но не сорвал цветок, а просто коснулся лепестка кончиком пальца. Тот вздрогнул и осыпал его руку серебристой пыльцой.

— Его пыльца — редчайший ингредиент, — продолжал Снейп, глядя на меня с новым, странным выражением. — Используется в зельях, возвращающих память, и в противоядиях от самых сильных ядов. Говорят, один цветок может спасти умирающего, если собрать пыльцу в полнолуние.

— Кар-р-р! — я гордо расправила крылья. — Пр-р-релестно!

Мы собрали пыльцу в маленький стеклянный флакон. Снейп работал с благоговением хирурга, а я сидела рядом и любовалась на его ювелирную работу.

— Этот цветок, — сказал он, когда мы закончили, — растёт только там, где когда-то пролилась кровь. Лес сам решает, кому его показать. Тысячи зельеваров искали его и не находили. А ты просто... чихнула.

— Кар-р-р, — я пожала плечами. — В-р-р-рождённый дар-р-р!

Он аккуратно и бережно убрал флакон в мешок и протянул руку, чтобы я запрыгнула на плечо.

— Пошли, — сказал он. — Пока ещё что-нибудь не нашла.

Я устроилась поудобнее и довольно зажмурилась. Сумрачник — красивое имя для цветка.

— Кар-р-р, — сказала я в темноту леса. — Сумр-р-рачник нр-р-равится Карр-р-руне!

* * *

Потянулись летние дни. Я моталась между Тупиком Прядильщиков и Литтл-Уингингом как челнок на ткацком станке: туда — проведать Гарри, привезти еду, послушать его истории, обратно — проведать Снейпа, привезти ему хоть каплю живого общения (и заодно проверить, не забыл ли он поесть). Скоро мои крылья гудели от усталости.

— Кар-р-р, — пожаловалась я Снейпу, сидя на его плече в мрачной гостиной. — Пр-р-ритомилась!..

Снейп, проверявший какие-то старые записи, поднял голову.

— Никто не просил тебя разрываться на два дома, — сказал он ровно.

Я замерла. Два дома, он сказал "два дома"?

— Кар-р-р? — переспросила я, надеясь, что он повторит.

Но Северус уже снова уткнулся в пергаменты. Однако зерно было брошено.

Я посмотрела на него, потом в окно, где виднелся серый английский пейзаж, и меня осенило. А почему, собственно, и нет? Гарри уже знает, что он волшебник, жаждет знаний, а Снейп — ходячая энциклопедия тёмных коридоров магии. И оба мои питомцы. Думаю, что их общение пойдёт на пользу обоим.

— Северр-рус, — сказала я, — Пр-р-риглашаю к Гарр-р-ри.

Он поднял бровь. Я вспомнила его самопрограммирование. "Мальчик важен..." — повторял он часто сам себе. Думаю, сейчас он согласится!

— Кар-р-руна пр-р-рисмотр-р-рела Гарр-р-ри хор-р-роший пр-р-риют.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом, как я и предполагала, отложил пергаменты и встал.

— Показывай.

* * *

Руна Портал вспыхнула золотом на пыльном полу гостиной. Я начертила её клювом, вложив в последний завиток всю свою решимость. Снейп стоял рядом, бесстрастный, как всегда.

— Кар-р-р, — скомандовала я. — Впер-р-рёд!

Он шагнул, я порхнула за ним. Мы вышли прямо в гостиной нашего убежища. Дом встретил нас лёгким сквозняком — проверил, кто пришёл, одобрительно щёлкнул половицей и затих.

Снейп огляделся. На его лице не отразилось ничего, но я-то знала: он заметил и старую мебель, и пыльные книги, и лёгкое свечение магии в углах.

— Интересное место, — сказал он. — Старая магия.

— Кар-р-р! — я довольно расправила крылья. — Гар-р-ри скор-р-ро пр-р-ридёт.

Мы сели ждать. Я на его плече, он устроился в кресле, которое жалобно скрипнуло, но выдержало.

Ждать пришлось недолго, через несколько минут в прихожей хлопнула дверь, и в гостиную влетел Гарри.

— Каруна! Ты здесь! А я думал, ты сегодня не... — он замер, увидев Снейпа.

Снейп смотрел на Гарри. Гарри смотрел на Снейпа. Я сидела и наслаждалась моментом.

— Здравствуйте, — сказал наконец Гарри. — Вы... вы друг Каруны?

— Кар-р-р! — подтвердила я.

Снейп молчал секунду, потом произнёс своим ровным, монотонным голосом:

— Я профессор Снейп. Преподаю зельеварение в Школе магии.

Глаза Гарри стали размером с плошки.

— Вы из школы волшебников? Настоящий профессор? А вы расскажете о магии и об этой школе? А как мне попасть в эту школу? — и, смутившись своего многословия, скромно добавил. — Я Гарри, Гарри Поттер!

— Знаю, — сказал Снейп.

Я каркнула, пытаясь вставить своё веское мнение, но меня уже никто не слушал.

Снейп начал рассказывать. Монотонно, без интонаций, но Гарри внимал ему с открытым ртом. Про зелья, про факультеты, про то, что в Хогвартсе есть движущиеся лестницы и привидения. Профессор говорил, а Гарри впитывал каждое слово.

— А вы... вы на каком факультете? — спросил Гарри.

— Слизерин, — ответил Снейп.

— А какой он, Слизерин? — Гарри подался вперёд.

— Змеиный. Хитрый. Не для всех.

— Круто! — выдохнул Гарри. — А можно мне тоже на Слизерин?

Снейп посмотрел на него долгим взглядом.

— Шляпа решит.

— А вы научите меня зельям? — не унимался Гарри. — А вы всегда такой мрачный? А как вы познакомились с Каруной?

Вопросы сыпались градом. Я сидела на спинке кресла и довольно каркала. Контакт налаживался.

К концу разговора Гарри смотрел на Снейпа с таким обожанием, что мне стало немного страшно. Кажется, у мальчика появился кумир.

* * *

Следующие дни я снова курсировала туда-сюда, но теперь всё было иначе. Гарри каждый раз расспрашивал про Снейпа, пытался копировать его манеру говорить (получалось плохо, но он старался). А когда я через неделю прилетела к нему, то чуть не обалдела.

Гарри ... его и без того чёрные волосы... висели сосульками. Прямо как у Снейпа. И нос, кажется, стал чуточку длиннее. И он надел старую чёрную толстовку Дадли, которая раньше ему не нравилась...

— Кар-р-р? — осторожно оглядела я этого талантливого косплеера. — Пр-р-ример-р-ряешь р-р-роль пр-р-рофессор-р-ра?

— А, Каруна! — Гарри повернулся ко мне. — Привет! Как там профессор Снейп? Передавай ему привет! Я тут подумал, что надо выглядеть серьёзнее. Ну, как он. Правда, здорово?

Он тряхнул головой, и волосы — жирные, прямые, качнулись идеальными сосульками. Чем он их намазал?

Я закрыла глаза крылом. Жест рука-лицо в вороньем исполнении был исполнен трагизма.

— Мер-р-р-лин! — сказала я.

— Правда, похож? — Гарри просиял. — Класс! Я хочу быть как он! Он такой... мрачный. Загадочный. Крутой!

Я вздохнула. Бедный Снейп. Он даже не подозревает, что обзавёлся фанатом.

* * *

Летние деньки летели как птицы. И вот в начале августа Гарри выпалил мне прямо с порога:

— Каруна, ты не представляешь, ко мне приходил Хагрид! Представляешь, великан! С зонтиком! Он рассказал, что я волшебник, и мы были в Косом переулке! И мне купили палочку! А ещё у меня, оказывается, много денег в волшебном банке!

Гарри тараторил, размахивал руками, рассказывал то про сову, то про то, как они катались в банке на вагонетках (что?), то как Хагрид наколдовал Дадли свиной хвостик. Про Косой переулок, про мётлы, и снова про сову. Я слушала, кивала и каркала в нужных местах, а внутри всё переворачивалось — столько событий, а меня рядом не было.

Вечером за игрой в шахматы ( это времяпрепровождение незаметно стало нашим вечерним ритуалом) я пересказала, вернее сказать, показала всё Снейпу.

— Хагр-р-рид пр-р-ровожал Гарр-ри в Гр-р-ринготс и Пер-р-реулок. Смотр-р-ри!

И вытолкнула на поверхность эпизоды с откровениями Гарри. Он просмотрел их, а потом сказал:

— Хагрида? Лесничего? Послали знакомить Поттера с магическим миром?

Я кивнула. Он молчал секунд пять, потом очень медленно переставил пешку на другую клетку.

— Отправить к ребёнку полувеликана, который забывает половину инструкций, путает имена и считает монстров "милыми щеночками". Что могло пойти не так? — сказал он таким тоном, каким обычно снимал баллы с Гриффиндора.

— Кар-р-р, — согласилась я.

Он потёр переносицу и закрыл глаза на несколько секунд. Потом открыл и посмотрел на меня с выражением "я слишком стар для всего этого, но выбора нет".

— Сундук, — сказал он вслух, хотя хотел сказать что-то совсем иное. — Который он будет таскать по Хогвартсу. Слишком громоздкий.

Я пожала плечами. Мол, я вообще богиня, а не эксперт по багажу.

— Нужна сумка, — сказал Снейп. — С расширением пространства. Лёгкая и удобная, чтобы и книги, и котёл, и чтобы сам не надорвался. Сундук — это идиотизм.

— Кар-р-р! — обрадовалась я. — Приобр-р-ретение товарр-ров! Шоп-тур-р-р!

— Купим, — кивнул он. — Заодно проверим, что ещё этот недоучка напортачил.

На следующий день мы сидели в скрытом ото всех доме Литтл Уингинга и ждали Гарри. Скоро он влетел в дверь, запыхавшийся, и увидев нас, удивился.

— Каруна! Профессор Снейп! Вы... вы здесь? А зачем?

Снейп оглядел его с головы до ног, задержал взгляд на его изменившихся волосах и сказал:

— Пойдём. Купим тебе нормальную школьную сумку.

Гарри открыл рот, закрыл, снова открыл. Кажется, он пытался переварить мысль, что профессор зельеварения собрался прогуляться с ним в Косой переулок.

— Кар-р-р! — подбодрила я. — Др-р-ружненько!

Мы вышли в "Дырявый котёл" через мой Портал, который по умолчанию стали использовать вместо зубодробительной (для меня, по крайней мере) аппарации. Снейп шагал впереди, чёрная мантия полоскалась, как флаг пиратского корабля. Гарри семенил рядом, пытаясь не отставать и одновременно крутить головой по сторонам. Я сидела на плече у Снейпа и чувствовала себя капитаном этого маленького отряда.

Косой переулок встретил нас привычной вакханалией: летающие котлы, орущие продавцы, куча народу. Мы зашли в лавку, где пахло кожей. Продавец, тощий мужик с моноклем, узнал Снейпа и засуетился. Через десять минут Гарри стал обладателем небольшой чёрной сумки на длинном ремне.

— Внутри как хорошая комната, — гордо сказал продавец. — И книжные полки уже встроены, и отделение для котла с защитой от протекания.

Гарри заглянул внутрь и охнул. Снейп довольно кивнул. Мальчишка прижал сумку к груди и засветился. Мы вышли на улицу, и тут я почувствовала Тьму. Она текла по переулку, как нефть по воде, огибая прохожих, но оставляя липкий след. Я вцепилась когтями в плечо Снейпа.

— Кар-р-р, — тихо предупредила я.

Он понял сразу. Повернул голову, проследил за моим взглядом. Это был Квиррелл. Он стоял у прилавка с книгами, листал какой-то фолиант и, заикаясь, переговаривался с продавцом. На его голове был тюрбан, из-под него лезли редкие волосы.

Странно, до каникул никакого тюрбана он не носил! Но магическим зрением я уже видела другое. На затылке, под тканью, пульсировала та самая тьма. И она смотрела на нас.

Гарри тоже заметил профессора.

— О, профессор Квиррелл! — обрадовался он и дёрнулся было поздороваться.

Снейп остановил его, перехватив его за плечо. Гарри удивился, но спорить не стал. Квиррелл тем временем поднял голову, увидел нас, и его лицо расплылось в нервной улыбке.

— П-п-профессор Снейп! Какая встр-р-реча! И юный м-мистер Поттер? Очень, очень п-приятно!

Он шагнул к нам, и я почувствовала, как Снейп напрягся. Тьма на затылке Квиррелла запульсировала быстрее. Снейп кивнул коллеге, но его лицо не выражало ровным счётом ничего.

— Профессор Квиррелл, — сказал он ровно. — Я слышал, вы путешествовали.

— О-о-о да! — закивал тот. — Албания, Ч-ч-чёрный лес, т-т-такие м-м-места! Очень п-п-познавательно!

Квиррелл приблизился слишком близко, и я почувствовала как Тьму внутри него ещё явственнее. Внутри меня что-то откликнулось и мир вокруг замер: звуки исчезли, остались только мы двое — я и Тьма в тюрбане. И между нами, как натянутая струна, повисло молчаливое узнавание.

— Ты, — прошептал злой шипящий голос у меня в голове. — Что ты такое?

Я не ответила, только чувствовала, как мои перья на груди холодеют, как воздух вокруг начинает вибрировать, как из глубины поднимается что-то огромное и ледяное.

Мара. Она встала за моей спиной. Я сначала почувствовала её: высокую, в белом, с серпом, от которого веет зимой, а потом увидела тонким зрением. Она смотрела на Тьму в тюрбане, и в её взгляде не было ни страха, ни ненависти, только холодное, профессиональное любопытство.

— Интересный экземпляр, — прошелестел её голос у меня в голове. — Разорванная душа. На семь кусков. Один перед нами, один в мальчишке, остальные спрятаны.

— Что? В Гарри кусок этой тьмы? — я начала осознавать, что зря не придавала значения закапсулированной черноте в шраме мальчика.

Квиррелл шагнул ближе. Гарри, ничего не понимая, улыбнулся в ответ. Снейп напрягся, как струна. А я почувствовала, как внутри меня зашевелилась вторая моя "старшая сестра". Я даже не удивилась, когда увидела её краем глаза — Моргана материализовались прямо в воздухе, рядом с Марой, полупрозрачная, но вполне реальная для моего магического зрения.

Мара была прекрасна и ужасна одновременно своей ледяной красотой. "Как Снежная Королева" — подумалось мне. В руке она держала изогнутый, как молодой месяц серп. Моргана же казалась зыбкой, как туман, её зелёный плащ струился, глаза мерцали звёздами, и от неё исходило ощущение древней, тёмной мудрости.

— Пора, — шепнула Моргана, и я поняла, что сейчас начнётся представление.

Квиррелл всё ещё улыбался, но вдруг замер и его улыбка сползла с лица.

— Ч-что... — прошептал он.

Мара шагнула вперёд и наклонилась к его затылку. Прямо к тому месту, где под тюрбаном пряталось что-то тёмное. Она выдохнула, и ледяное дыхание проникло сквозь тюрбан, сквозь кожу, сквозь кости. Я видела, как тьма внутри Квиррелла дёрнулась и заметалась.

Квиррелл резко обернулся, никого не увидел, только пустой переулок за ним. Его глаза забегали, как у затравленного зверя.

— В-вам нехорошо, профессор? — спросил Гарри с искренним беспокойством.

— Д-д-да, нет, всё... всё хорошо... — залепетал Квиррелл.

Моргана тем временем зашла с другой стороны. Она зашептала тысячью голосов сразу. Этот шёпот слышал Квиррелл и я, а Гарри и Северус только догадывались о том, что что-то неладно.

— Том, — шептали голоса. — Том, мы ждём тебя. Мы так давно ждём.

Квиррелл схватился за голову, зажимая уши, но шёпот проникал сквозь пальцы. Я видела, как тьма внутри него корчится, пытается спрятаться, но не может этого сделать.

— Гарри, отойди, — тихо сказал Снейп, и Гарри послушно отступил.

Тем временем Мара шагнула ещё ближе. Её ледяные пальцы сомкнулись на горле Квиррелла. Она не душила, а просто касалась, но тот захрипел, пытаясь вздохнуть, и не мог.

— Профессор! — Гарри дёрнулся было помочь, но Снейп опять удержал его за плечо.

Богини пугали одержимого профессора и его подселенца. Это была сцена, которую я наблюдала, тоже не особо понимая, что происходит, но своим тонким зрением видела ещё кое-что странное. Это была тонкая, едва заметная, как волос на стекле трещина, и она висела в воздухе прямо за спиной Квиррелла, там, где сходились тени. В ней не было света, не было тьмы, была только пугающая и глубокая пустота.

Я уже видела в этом мире много странного своим магическим зрением: магию, сплетённую в узлы, нити, пронизывающие замок, живую пульсацию артефактов. Но эта трещина была другой, она не принадлежала этому миру или же была самым глубоким его слоем, который никто не должен был видеть.

А потом мир дёрнулся и вернулся в нормальное русло. Снова запахло аптекой, травами, пылью переулка. Снейп стоял рядом, смотрел на Квиррелла с тревогой.

— С вами всё в порядке, профессор Квиррелл? — спросил он своим ровным голосом.

— Д-д-да, да, — закивал тот. — П-п-просто жара... я, н-н-наверное, пойду...

Он поспешно развернулся и побежал. Просто побежал, спотыкаясь о собственную мантию, расталкивая прохожих, исчезая в толпе.

— Профессор Квиррелл! — крикнул Гарри ему вслед. — Куда вы?

Но тот уже скрылся за поворотом. Юный Поттер стоял с открытым ртом, глядя туда, где только что был его будущий преподаватель.

— Что это было? — спросил он наконец. — У вас все преподаватели такие... нервные?

Снейп медленно повернулся к нему. Лицо его было непроницаемо, но я чувствовала, он и сам встревожен странным поведением коллеги.

— Нет, — ответил Снейп ровным голосом. — Только некоторые.

* * *

После той странной встречи в Косом переулке Гарри ещё долго не мог успокоиться.

— Каруна, а почему профессор Квиррелл так испугался? — допытывался он, когда мы вернулись в убежище. — Он что-то увидел? Или ему показалось? Мне показалось, что вокруг вдруг стало холодно. Вы с профессором Снейпом ничего не заметили?

— Кар-р-р, — я уклончиво пожала плечами. — Пр-р-рофессор пр-р-росто... э-э-э... пер-р-реутомился.

Гарри, кажется, не поверил, но спорить не стал. Он вообще стал реже спорить после того, как начал брать пример со Снейпа. Я думаю, это хорошо, должен же мальчик с кого-то брать пример.

* * *

Мы вернулись в Тупик Прядильщиков затемно. Снейп сразу прошёл в свою комнату и закрыл дверь. Я слышала, как он ходит там, как открывает и закрывает ящики, как скрипит кресло, когда он наконец садится. Но я осталась в гостиной, чтобы хорошенько подумать.

Уселась на подоконник и стала смотреть на тёмную улицу, перебирая в голове каждую секунду дневного происшествия. Я видела, как корчилась та гадость в Квиррелле. Она была живая, и она боялась, и страх был запредельный!

— Стр-р-рах стр-р-рашнее смер-р-рти, — выдала я в темноту банальную мудрость.

Фраза повисла в воздухе, и вдруг ответ пришёл сам. То, что в тюрбане Квиррелла боится смерти больше всего на свете. И мои богини это знали, потому и выбрали самый страшный для него ужас. Холод могилы и голоса убитых жертв.

— Игр-р-рают на стр-р-рахе, — я продолжала рассуждать вслух.

Но зачем? Зачем им это? Зачем древним богиням понадобилось пугать одного мага, пусть даже и тёмного?

Я снова уставилась в окно. Луна вышла из-за туч, и её свет упал на подоконник, на мои лапки и на мои перья, которые чуть светились в ответ.

И вдруг я поняла! Он явно нарушил что-то важное. Когда разделил свою душу и спрятал её куски в предметы и в людей, он создал... что? Я вспомнила, как Мара сказала про "разорванную душу", и в её голосе было оскорбление, как будто он сделал что-то, что нельзя делать никогда, ни при каких обстоятельствах.

— Нарр-р-ушение пр-р-равил! — слова пришли сами. — Тр-р-рещина мир-р-роздания!

Душа не должна быть разделена, она должна быть целой и должна уходить в мир иной, когда приходит время. А он... он оторвал от себя куски и создал нечто, что не должно существовать, и это нечто исказило реальность. Создало трещину.

При вспышке осознания я увидела её снова в своей памяти — ту самую трещину, которую мельком заметила в переулке, когда время замерло. Тонкую, едва заметную, но она была как царапина на стекле, которая может разрастись, если не остановить.

Вот зачем мои сёстры пришли в этот мир! Они пришли, чтобы закрыть эту трещину, чтобы вернуть всё на свои места и собрать то, что нельзя было разбрасывать. А я... я была их инструментом, их глазами. Я посмотрела на свои лапки. Они дрожали, но не от холода, а от глубины понимания.