В диапазоне между (гет)

Приятного чтения❤️

Очень сильно хотелось курить. Вот прям сесть, выдохнуть, чиркнуть зажигалкой и закурить.

Нельзя сказать, что Камабакка оказалась страшным и непригодным для жизни островом для неподготовленного, изнеженного комфортом и удобствами, человека. Нет, вовсе нет. Даже наоборот, окамы оказались чересчур гостеприимным народом. Они самоотверженно возвели небольшой домик для своей гостьи, который уместнее было бы назвать избушкой, и исправно подкармливали, будто и не надеялись на то, что девушка могла бы сама позаботиться о своем пропитании. Конечно, без характерных изюминок не обошлось. Джена была бесконечно благодарна окамам за обеспечение ей смерти как минимум не от голода и холода, но бровь предательски дергалась, с каждым днем все больше и больше, когда на горизонте маячила белая косая шапочка врача.

Помимо адских методов наблюдения за её здоровьем, окамы "развлекали" девушку как могли. Начался этот кошмар наяву сразу, на следующий же день. Джена тогда трепетала от новоприобретенного буквально "за спасибо" жилища, пускай и скудно обставленного, но своего! Такой роскоши у нее не было даже на родине. Ложась на тронутую временем, но мягкую и пахнущую свежестью кровать, она, по устоявшейся для самой себя традиции, наобум решила погадать.

— Сплю на новом месте, приснись жених невесте! Суженный-ряженый, приди ко мне наря… — она слегка осеклась, не договаривая присказку. В голове сам собой всплыл диалог с подружкой на одной из ночевок, причем одна фраза до сих пор яркими вспышками мигала в мыслях. "Нельзя наряженного звать! Он же нарядиться во что угодно может. А если он в черта нарядится? Нахуй такой суженый нужен". С того самого дня девушка никогда не звала наряженных женихов.

В ту ночь она спала без задних ног, поэтому даже если кто и приснился, Джена его совершенно не запомнила. Зато она на всю жизнь запомнила свое пробуждение. Сразу пришло несколько суженных, наряженных в самых страшных и мерзопакостных чертей на свете. Сквозь сон она слышала глухие удары и надрывную ругань окам, а открыв глаза тут же решила их закрыть.

Дверь, да что там дверь, всю стену выламывали с жутким грохотом, будто у неё пожар случился. Она нехотя подошла к выходу и уже хотела было открыть, как окамы вывалились на неё, совершенно в этот момент наплевав на собственные законы. Они тащили большую бамбуковую конструкцию из множества палочек в человеческий рост, где-то перекрученные веревками, где-то перекошенные, и выглядело это нечто весьма устрашающе. С громкими криками о том, что "их отправил врач, у неё были повреждены конечности и спина, поэтому ей необходима реабилитационная поддержка" они начали привязывать девушку к этому экзоскелету. Все её крики, попытки вырваться, истеричные слезы и слова о том, что ей этого всего не надо, были либо злостным образом проигнорированы, либо же восприняты как наивысшая похвала.

На следующий день легче не стало. Осознав свою ошибку, а девушке каким-то чудом удалось-таки донести до них всю их вселенскую неправоту, они решили перед ней извиниться. В качестве извинений они устроили что-то около мастеркласса, открытого процесса приготовления её обеда. И девушка правда была бы рада такому жесту, потому что готовить что-то она очень даже любила, а соблазн подсмотреть таким образом какой-нибудь из тайных рецептов окам был весьма велик, если бы не одно чертово "но".

Повар действительно проявлял наивысшее мастерство готовки, которое ей раньше даже не снилось, однако… вырезанные на овощах ее портреты, замешивание теста с использованием собственного пота и слез вместо соли, добавление в суп "самого ценного ингредиента" — волоса с груди повара как жеста сердечной муки окамы — наблюдать все это было едва ли не тошнотворно. После такого шоу Джена поняла, что она в этот день будет ходить голодной, а еще то, что есть что-то, приготовленное этим поваром, она не будет никогда в жизни, потому что это было просто физически невозможно.

И если бы на этом все закончилось, она была бы самым счастливым человеком на свете. Но потом внезапно начался сезон дождей, который, к удивлению девушки, был довольно частым явлением на Камабакке. А еще внезапно оказалось, что наспех сколоченная крыша в её домике протекает. Скрепя зубами, она обратилась за помощью к единственным людям на острове — окамам. И как же она об этом пожалела! Окамы были в восторге от её просьбы: наконец-то появилась еще одна возможность проявить заботу о гостье! Но они не просто починили крышу.

Они ее разобрали целиком, чтобы построить новую, идеальную крышу. Процесс ремонта превратился в ритуал. Каждый кусочек черепицы они предварительно целовали со слезами на глазах, пели серенады стропилам, а потом, обмотавшись мокрыми бинтами — это, как оказалось, символизировало их страдающие от разлуки сердца — возводили конструкцию заново. За неделю ремонта дождь не прекращался ни на минуту. Джена сидела в единственном полусухом углу, наблюдая за этой оперой, и медленно сходила с ума.

А еще позже ей хватило ума обмолвиться в разговоре с одним из окам о том, что в её стране есть холодная зима и снег. Она говорила об этом, как о стереотипе, о том, что все думают, что у них зима круглый год и температура минус сорок со снежными горами, но это весьма далеко от правды. А на вопрос притихшего окамы, скучает ли она по снегу, Джена, ничего не подозревая, расплывчато ответила что-то в роде "пока что не особо, наверное со временем буду". Какая ошибка! Ошибка!! Страшная и бесповоротная, ведь окаме этого было достаточно.

На следующее утро после этого разговора у неё под окнами красовалась огромная гора какой-то белой, соленой и липкой массы. Как выяснилось, окамы всю ночь мололи в ручных мельницах морскую соль, смешивали её с рисовым клеем и собственными слезами, создавая "вечный снег Камабакки, который никогда не растает". Теперь у ее порога была трехметровая, постепенно твердеющая и смердящая рыбой гора, которую заботливые окамы каждый день полировали и украшали цветочками, считая это самым романтичным пейзажем в мире.

Со временем, к её несчастью, окамы заметили, что она их немного сторонится, ходит с мрачным нечитаемым лицом и постоянно смотрит в море. И тут доблестные окамы, конечно же, решили ей помочь. Ведь человек грустит почему? Потому что ей одиноко! Значит надо скрасить её одиночество. Логично? Логично. А как это сделать? С ними она много времени не хочет не может проводить, значит ей нужны другие друзья. Этими другими друзьями оказались небольшие каменные пупсы, устрашающе разукрашенные в её честь.

Найти их утром по всему дому, привязанными к мебели даже в самых неожиданных местах и в до судороги кошмарных позах, было сущим адом на земле. Девушка шугалась от каждой куклы как от прокаженной, смачно матеря под нос окам и, перенося кукол двумя ноготками с выражением наивысшей брезгливости и ужаса в одном флаконе, прятала их в самый дальний шкаф, какой у неё только был. Окам ведь не хотелось обижать. И все бы ничего, но они начали подкидывать ей вместо старых "друзей", к которым она постепенно начала привыкать, новых! Теперь это были одетые в мини-парики и умилительные платьишки особенно экспрессивные морские крабы, которых окамы натренировали складывать клешни в сердечки. Эти маленькие пидорасы бегали по всему дому, постоянно пугая до усрачки девушку своим трескучим перебиранием лапок по деревянному полу, хватали её за руки по ночам и всячески не давали ей и минуты покоя, пока она всех их не выловила и не забросила в открытое море.

Девушке казалось, что она поседела за все это время. Действия окам раздражали, невероятно бесили, а некоторые выходки откровенно наводили на неё первобытный страх, но она стойко терпела все эти измывания. Ей был дорог этот домик, еда, которую она всегда тщательно обнюхивала и ковыряла в надежде, что эти меры спасут её от чьих-нибудь органических остатков в пище, она, в конце концов, дорожила этим вниманием окам, которые просто выражали его в свойственной им манере. Девушка усилием воли заставляла себя ничего им не выговаривать, кроме уж слишком выходящих за рамки приличного вещей. Но она терпела, ведь это давало возможность забыться и отвлечься от своих мыслей.

Все это было будничными заботами, которые заканчивались с наступлением сумерек. Теплыми вечерами девушка садилась на золотистый песок, укрывающий землю вокруг домика на добротном расстоянии, и смотрела в море. Это были долгожданные часы, когда она наконец могла остаться с самой собой наедине и по сотому кругу прогонять различные негативные мысли. Голова каждый раз, как в первый, тяжелела, а по сердцу липкой ядовитой слизью растекалась тоска по дому. Сложно сказать, скучала она по своей съемной квартирке, или по близким и горячо любимым людям, или же по родным местам в целом. Просто обстановка располагала сидеть, зарывшись в волосы руками, и тусклым взглядом провожать садящееся под её угрюмые мысли солнце.

«Странно. Все вокруг очень странно. Я хочу домой. Хочу в теплую тихую квартирку, где я не буду просыпаться ни свет ни заря под писклявый гогот и новые сюрпризы, которые сведут меня в могилу. Хочу к семье. К парню. Хочу очень» безмолвный остекляневший взгляд был прикован к легким бликам на умиротворенной воде. «А еще хочу почувствовать эту атмосферу приключений. Хочу настоящих, ярких эмоций. Положительных! Хочу прожить жизнь своей мечты. С другой стороны, меня и до этого все в своей жизни более, чем устраивало. Была такой строгой красивенькой студенточкой. Молоденькой» унылая попытка пошутить самой себе растворилась в копоти тоски и легкой, необъяснимой злости.

«Я не могу вернуться. Даже если это и произойдет — кем я там буду? Пустым местом. Меня там больше нет» в голове трескучим морозом пробежали воспоминания о пустых аккаунтах в социальных сетях. «Пустое… пустое место. И вот надо мне туда рваться? Можно, конечно, еще раз постараться, сделать себе новые документы, если со старыми будет какая-нибудь хуйня, снова поступить в вуз, найти своего мальчика и заново построить с ним отношения, но… как будто результат будет несоизмеримо меньше затраченных усилий. А еще мне просто лень» Джена угрюмо хмыкнула, расплываясь в кривой улыбке, и перевела взгляд на сумеречное небо.

«Теперь даже смешно вспоминать, сколько раз в своей жизни я мечтала о том, чтобы бросить все учебники. Всегда ведь считала, что лучше щас картошку копать или махаться с кем-нибудь, спасая мир, как те герои из анимешек, чем сидеть тут и вдалбливать в мозг знания. Хотя, может это мне будет действительно легче?» она тяжело выдохнула, закрывая глаза и роняя голову на сложенные над подобранными коленями руки. «Пока не проверю — не узнаю» мысль отдалась на задворках сознания необъяснимой, дребезжащей легкостью и эфемерной надеждой.

«Бля, да кого я тут обманываю! Ну вот хочется мне остаться тут, в мире чьей-то фантазии, где можно будет сделать нечто большее, чем выбить минимальный срок заключения для доверителя. Стать кем-то большим, может быть. Хотя оно мне, наверное, не так уж и нужно. Большая сила — большая ответственность. Вот сейчас я никто и звать меня никак, грубо говоря, и никто меня не трогает. Нахрен я сдалась кому-то» последние слова эхом отозвались в сердце, проходя мелкими уколами тусклого сомнения. «Боже, как же это все странно, мать твою!!» сделав глубокий вдох, она медленно встала и агрессивно пошагала в сторону морской воды.

Пронизывающий холод ночного моря отрезвлял. Девушка стояла по колено в воде, чуть склоняясь, и опустив кончики пальцев рук в прибрежную пучину. Она пыталась сравнять уровень воды с тревожными, рваными отметинами на пальцах, продолжая размышлять. Её разрывали собственные сомнения и желания. Хотелось одновременно вернуться к устоявшейся, стабильной жизни, в то будущее, в котором она была железно уверена, к проверенным временем и родным людям, но в то же время хотелось пожить так, как она бы себе никогда не позволила. Хотелось слышать бушующее море во время сна, хотелось скользить по досчатой палубе и чуть ли не падать в открытые воды во время шторма, хотелось без угрызений совести орать на людей, хотелось увидеть своими глазами ту магию, на которую способны местные фруктовики. Хотелось прочувствовать адреналин, хотелось каких-то необъяснимых сюрпризов от жизни, какого-то разнообразия, что ли. Хотелось плыть по течению собственной судьбы, ничего не планируя и не будучи готовой к её поворотам. Хотелось посмотреть на невообразимые пейзажи, пощупать собственными руками золотые украшения, почувствовать спертый запах сундуков. Хотелось отдаться такой далекой и абсолютно безнравственной, аморальной, невозможной для неё ранее воровской романтике, ведь песни про тюрьму и шансон в целом занимали почетное первое место в плейлисте девушки. Тогда это воспринималось как шутка, как "просто нравится такое слушать", как маленькая шалость или небольшой секретик, который скрывал в себе будущий адвокат.

«А тут законов нет. Точнее, при желании их можно обходить сотнями путей. Можно нарушать, ломать, отстраивать заново, не заботясь о том, что по твою душу обязательно придут. Тут нет таких продвинутых камер наблюдения, баз данных и привычного мне централизованного аппарата надзора, тут вообще вся эта охранительная система весьма шаткая. А когда придут, все еще будет шанс сбежать, отбиться, скрыться от местного правосудия. К тому же оно тут далеко не такое чистое. Ну, кривить душой не буду, к нашему тоже полным-полна коробочка вопросов, хотя меня просто напрягали дыры в законах и их отвратительно нечеткие формулировки, но… Мне все равно интересно. Интересно, что тут. Что там — я уже плюс минус знаю, даже слишком хорошо. А что тут? Где эти "правила послушания" записаны? Откуда они взялись? Даже сами граждане не знают источника, все из-за этого дурацкого запрета на изучение пустого столетия. Уверена, именно в нем все ответы, черт бы побрал это мировое правительство»

Девушка, почти интуитивно, сделала пару шагов в море, погружаясь в ледяную воду по талию. «Четко понятен только один закон — кто сильнее, тот и прав. И ты тут имеешь право голоса только когда сам силен или ходишь под защитой сильного. Значит ли это, что я сама должна из себя что-то построить? Стать кем-то важным? Бля, мама всегда говорила, что у меня очень слабые амбиции. С возрастом я это прекрасно поняла. Мне было достаточно жить, ну, не прям букашкой, конечно же, хотелось стать хорошим специалистом, ценным сотрудником, профессионалом в своей сфере, но… кем-то действительно важным? Директором? Владельцем? Управляющим? Вряд ли… хотелось просто на стабильную, хорошо оплачиваемую работу, чтобы был круг лиц, уважающих меня, но не более. Можно ли сравнить местное понятие силы с нашим понятием важности человека? Важности именно вот в смысле… в "рабочем" смысле. Наверное можно. Что там, что здесь — это показатели твоего статуса. Только здесь ты должен трудиться физически, а там — умственно. Вот и все различие»

Джена сделала еще несколько шагов, уходя глубже в воду, ощущая, как уже ночные воды нещадно пробираются по лопаткам. «Там я уже потрудилась. Сделала все, чтобы достичь приемлемого для меня уровня профессионализма, как мне кажется. Осталось только набраться опыта, подвернуться "профессиональной деформации" и вовремя заявить о себе кому-то, кто может дать тебе старинный доход. Но чтобы быть этим кем-то? Никогда особо не было желания»

Она подняла руку, осторожно омывая холодной водой плечи и шею, легонько трясясь от низкой температуры. Рука прошлась по лицу, умыв затуманенные глаза, и остановилась на разгоряченном от переживаний лбу. «Не было желания… или мне было просто лень? Пожалуй, второе. Куда-то гнаться, находясь и так в хороших условиях, нахуя? Просто вот для чего? Чтобы что? Получить более лучшие условия жизни? Мне и тех хватало. Больше денег? Я себя безумной транжирой и назвать-то не могу, скорее наоборот. Еврейские корни, никуда от них не денешься. А еще что? Вот что? Вряд ли я была бы на седьмом небе от счастья. Тогда и проблемы были бы постоянное, нервы мотала бы себе да и только. Статус? Может мне бы грело душу увидеть какой-нибудь пиздатый эдит, как с Жириновским, но я была бы занята всякими важными делами, мне было бы просто не до листания ленты. Итого у нас… вполне сносно быть где-то посерединке»

Шумно втянув носом соленый воздух, чуть поморщившись с непривычки к острым парам, девушка камушком присела, ныряя с головой под воду. «А тут надо выживать. Бороться с рабством, идиотскими правилами и не менее идиотской верхушкой. С расизмом. С теньрьюбито, в конце концов. И по возможности не быть сожранным морской тварью или не попасть в ряды портовых шлюх. Не жить на Дресс Розе, не работать на Вегапанка, хотя он вроде еще терпимый, ладно, но вот точно не работать на Цезаря, а еще не жить на сотне других, неизвестных мне островах, которые находятся в первой половине Гранд Лайна, чтобы избежать набегов пиратов и не попасть к ним на корабль в роли "развлекухи". И, блять, хочется путешествовать. Стать пираткой? Звучит смешно, если взять во внимание мои способности. Да стоит любому из них чихнуть, как я отлечу на Рафтель!»

С этими мыслями девушка вынырнула из воды, убирая мокрую копну волос, провела руками по черепу, параллельно легкими тычками пальцев разминая кожу головы. Убрав воду с лица, она развернулась и пошла в свой небольшой домик.

— Все, хватит на сегодня самокопаний, — решительно прервала девушка собственный поток мыслей. — Проблемы будем решать по мере их поступления. Просто займусь спортом, насколько смогу в местных условиях, а еще надо прощупать, что же за сила такая, ебаный "дар" от того хмыря. Это должно будет помочь мне как минимум не умереть от чьей-нибудь первой же тычки. А еще я же, ебать, вся из себя дохуя желающая! С персонажами встретиться хочу! — иронично подстегивая саму себя, девушка яростно выжимала волосы и агрессивно топала по прохладному песку, подходя к розовому пряничному домику. — Да никто из них на такого полудохлика даже не посмотрят. Надо превращаться из больной блохи в хотя бы таракана.

С чувством хлопнув дверью на последних словах, девушка оперлась на косяк, стараясь отряхнуть с ног прилипший к мокрой коже песок. Частички смешивались с водой на таких же влажных руках и не уходили, оставляя за собой только грязевые разводы и еще больше раздражая Джену. «Ебаный песок, как же меня все бесит» чуть ли не скрепя зубами, девушка бросила тщетные попытки отряхнуться и, балансируя на внешних ребрах стоп, поковыляла сквозь небольшое пространство в ванную.

Устройство домика, на удивление, было хоть и небольшим, но весьма практичным. Со входа девушка сразу же попадала в большую комнату, объединявшую в себе и прихожую, и гостиную, и кухню. Окамы даже позаботились о внутреннем убранстве, предоставив необходимую мебель. Ненужные и старенькие, с облупившейся розоватой краской деревянные стулья, стол, даже ящики, раковина и другие необходимые предметы по чудесному совпадению оказались то у одного окамы, то у другого, и теперь с разрешения хозяев использовались девушкой. Из большой комнаты было два симметричных прохода в ванную и спальню, которые также не блестели от роскоши, но были снабжены всем необходимым.

Девушка, придерживаясь за мебель и стены, дошла до дверного проема в ванную, которая закрывалась от остального дома лишь прибитой на гвозди цветастой занавеской, крутанула небольшой краник, и прямо в одежде залезла в облупившуюся по краям, но чистую ванну, и начала смывать с себя песок. С волос и легкого, тоже подаренного окамами, голубого сарафана с белыми рюшечками, то и дело капала вода, а взгляд был уставшим и нечитаемым, будто Джена сейчас просто механически выполняла все действия. Сняв мокрую вещь и кинув куда-то на пол, совершенно не заботясь о грязных песочных следах на нем, девушка переключилась на лейку. Тихо цыкнуть себе под нос от резкого контраста озябшего тела с горячей водой, она начала смывать в себя оставшуюся морскую соленую пленку, параллельно разглядывая смирившимся взглядом стены.

Укутавшись в, опять же, подаренное одним милым окамой, белое махровое полотенце, Джена подошла к умывальнику. Глаза сами собой поднялись к покасившемуся на одном гвозде зеркалу над раковиной. В отражении на неё смотрела практически не изменившаяся девушка с потускневшими от неприятных сердцу размышлений зелеными глазами. Каштановые, с мелированными в блонд прядями, кудрявые волосы сейчас беспорядочно свисали отдельными закручивающимися влажными паклями, яростно выжатые полотенцем. Верные мешки под глазами никуда не делись, может даже стали чуть темнее благодаря усилиям окам. «Ну они же как лучше хотят»

Девушка еще раз придирчиво оглядела свое лицо, надолго задерживая взгляд на продольном, проходящем вдоль глаз и переносицы, рваном шраме. Он был тускнее, чем линии на руках, но это совсем не успокаивало. Наоборот, само его присутствие на чистой коже будто насмехалось над едва заметными, маленькими, но частыми симметричными родинками на висках, левой щеке и подбородке. Раньше они были совершенно невидимые, но с появлением злополучного и, будем честны, огромного в масштабах аккуратного личика, шрама они будто притягивали к себе внимание.

Так или иначе, сильно сокрушаться по этому поводу девушка просто не могла себе позволить. Безусловно, для неё чистота кожи лица долгие-долгие годы была весьма больным вопросом и она очень ценила те дни, когда могла с легкой душой ходить, зная, что её больше не грызет подлый червячок комплексов. А сейчас… с высоты прошедшего времени, не сказать, что опускались руки, но девушка воспринимала его относительно безразлично и старалась убедить себя в том, что этот шрам — не уродство, как раньше воспринимались бесконечные прыщи и покраснения, а, скорее, отличительная черта, некая особенность, которая делала стандартную внешность крайне запоминающейся.

К тому же, он весьма пугал, а своей формой и характером был очень похож на след от какого-то режущего оружия, что не могло не играть на руку в перспективе становления кем-то в этом жестоком мире. Конечно, Джена ни разу вживую не видела шрамы от холодного оружия, и делать такие выводы могла разве что на собственном представлении и надеждах, но и скептически относиться к этому, тем самым усложняя себе жизнь, она не собиралась. «Есть и есть. В этом шраме — свой шарм!» нараспев подумала девушка, стараясь поднять себе настроение.

Она провела рукой по тонкой шее и выступающим ключицам, оценивая масштабы проблемы и ненадолго задерживая взгляд на местах, где совсем недавно растекалась липкая черная кровь вперемешку с песком из рассеченных рук, которые сейчас были абсолютно чисты и здоровы. «Интересно, а если я попрошу у них рецепт этой чудо-мази, они поделятся? Ну или просто спрошу, что за мазь ка такая. За спрос же не бьют?» С силой выдохнув, она, чуть пригибаясь, вышла из ванной и, обходя осыпавшийся с грязных ног песок, прошла в спальню. Мысли то и дело возвращались к вопросам об обеспечении собственной безопасности в остальном мире. Как это делать? Как лучше жить? Что говорить? Рядом с кем держаться, чтобы отхватывать поменьше пиздюлей?

«То, что я уйду каким-нибудь образом с этого острова, это сто процентов. Обязательно. Хоть как-нибудь, но надо. Уговорить окам, я не знаю, может быть сюда доплывут революционеры и подбросят до соседнего острова… но обязательно надо это как-то провернуть. Я же потом сама жалеть буду, если останусь. А что делать с боевыми навыками?» последняя мысль появилась крайне неожиданно. Она пробила голову резкой вспышкой, оставив после себя зудящую пустоту. Об этом девушка не то, что не думала, она даже инстинктивно испугалась этой мысли. «Сражения… да-да… да…» Она рассеяно открыла косой шкаф, скидывая полотенце на заправленную красным покрывалом узкую кровать, и выудила оттуда безразмерные сиреневые штаны и такую же белую майку. Переодевшись, она подошла к прикроватной тумбочке, которую окамы тоже где-то откопали, и из ящика достала самую обычную резинку. Отчего-то трясущимися руками, она взяла часть ткани штанов, подгоняя их шик ну под размер своей талии, и завязала сбоку мешающий остаток. Да, такой выход был весьма неудобен, зато работал, штаны не падали.

Поправив одной рукой соскользнувшую лямку майки-алкоголички, как подобные называли у неё на родине, она развернулась к мокрому полотенцу и двинулась обратно к ванной, по пути расправляя его на спинке стула. Подхватив мокрый сарафан с пола в ванной, она скинула его импровизированную корзину для белья, а потом медлительно, будто в абстракции начала проходиться мокрой тряпкой по полу, смывая песочные следы. В голове до сих пор было пусто, а кости будто были скованы каким-то чваным ожиданием удара поддых.

«Надо менять свое мышление. Со своим восприятием обычных вещей я тут долго не протяну» Наконец начала работать голова, затягивая этот долгий вечер еще на добрые часы. «Я должна буду не только суметь, но и разрешить себе убить обидчика. Или просто врага. Должна буду убить… когда-нибудь. Надеяться на то, что можно будет этого избежать — будет не просто оплошностью, это будет ебать какая ошибка, которая может мне дорого обойтись. А я не хочу страдать. Блять… убить человека. Мне. Убить. Сука» Джена, под собственные мысли, убрала тряпку и вернулась в спальню, оседая на неразложенной кровати.

— Я когда-нибудь убью человека. — тяжелые слова эхом отозвались от стен комнаты, закружились в солоноватом воздухе и въелись в каждый миллиметр дома. — Это, конечно, не моя цель жизни, но… когда-нибудь это придется сделать. И не так уж и важно, почему мне придется на это пойти. — тело сковала колкая судорога. Девушка специально тряхнула всем телом, будто сбрасывая с себя наваждение, и забралась под покрывало, натягивая его до самого подбородка. Неожиданно в голове сверкнула новая мысль.

«Ну и что? Да, убью. Зато сама жива останусь. Надо заставить себя проще относиться к подобным вещам. Как там Расторгуев пел… "сам стреляй, а то убьют"?» Девушка хмыкнула собственным размышлениям. «Мои мягкотелость и эмпатия будут только мешать. Боже, на что я себя подписываю…» Она подняла руки и с силой потерла лицо, сдавливая глаза.

Принимая решение покинуть Камабакку, она обрекала себя на множественные переломы собственных принципов, привычек и убеждений. Такой путь оказался куда сложнее, чем она себе представляла там, сидя на кровати перед экраном ноутбука, укутанная в одеяло. Причем это только самое начало! Хотя даже не начало, а подготовительный этап ее путешествия. Она еще полностью зависит от окам, абсолютно слаба и не до конца здорова. «Что будет дальше даже подумать страшно… Вот угораздило же!» Она с яростью перевернулась на бок и хмурым взглядом начала испепелять стенку.

«Нет, буду решать проблемы по мере их поступления» в который раз напомнила себе Джена. «Мне надо убить кого-то прямо сейчас? Нет конечно. Ну вот и все! Что я мучаюсь-то, господи. Сейчас актуальный вопрос это как научиться постоять за себя. К окамам проситься я не пойду. Нет, нет и еще раз нет. Я не Санджи, извините меня, который из железа сделан. Я бедная маленькая слабая девчонка из плоти и крови, не закаленная трудностью детства и жестокостью жизни. Хотя этот путь самый рабочий, но… во-первых, у них нет абсолютно никаких причин меня учить. Во-вторых, мне нахуй не сдались их рецепты, чтобы как Санджи, использовать это как суть тренировок. Я всю свою жизнь танцевала блин!» Она глубоко вздохнула, стараясь привести мысли в порядок.

— Так, надо отталкиваться от того, что имеем. — начала размышлять вслух девушка, чтобы мысли ненароком не убежали не в то русло. Она подтянула руку к лицу и начала массажировать кожу между бровей, задумчиво жмуря глаза. — А что мы имеем? Из спота в моей жизни, опять же, были только бальные танцы. Но я их уже около пяти лет как бросила. Или больше? Не суть, похуй. Бросила достаточно давно, но прикол-то какой? Они мне никак не помогут сражаться. Где учиться? У кого учиться? Какой стиль боя выбирать? Кстати… — лицо удивленно вытянулось, будто девушка поразилась собственным словам. — Максимка же занимается стрельбой и вроде когда-то пытался и меня научить стрелять. Да-да, точно, было такое. Тогда даже неплохо получалось, по-моему. По неподвижным мишеням, конечно… и на расстоянии двух метров… ну все равно, уже есть почва для роста, как-никак! Осталось раздобыть пушку и научиться стрелять. Как два пальца… — уныло закончила девушка.

Перспектива у кого-то отнимать оружие ей явно не улыбалась. Еще хуже был вариант накопить на него денег и пытаться где-то купить. Только вот что-то она не помнила, чтобы тут продавали оружие налево и направо. Получается, что искать его придется на черных рынках или непосредственно у пиратов, не иначе. А это еще опаснее. Она же совершенно в этом не разбирается! Подсунут какой-нибудь бракованный, и при первом же выстреле руку оторвет к хуям, вот надо ей такое? Конечно не надо. А оружие надо.

— Как же сложно жить на этом свете, боже ты мой…