Между строк и шрамов (гет)

Он начал избегать её. Не резко. Не очевидно. Но Гермиона почувствовала это почти сразу. Тренировки отменялись — «по причинам». Коридоры, в которых он раньше появлялся, вдруг становились пустыми. Даже на занятиях его взгляд больше не задерживался на ней. Слишком аккуратно. Слишком продуманно. И именно поэтому — слишком заметно.

Она дала ему три дня. Ровно три. На четвёртый — перестала ждать.

Кабинет был заперт. Но это не остановило её.

— Алохомора.

Щёлк. Дверь открылась. Внутри было темно. Тихо. И пахло всё тем же — дымом, кожей и чем-то тяжёлым, неуловимым.

— Ты не должна здесь быть.

Голос прозвучал из глубины комнаты.

Гермиона закрыла дверь за собой.

— Вы избегаете меня.

Он не вышел сразу.

— Я занят.

— Нет.

Она сделала шаг вперёд.

— Вы уходите.

Тишина. И затем он появился в свете. Собранный. Закрытый. Как раньше. Почти.

— Это разумно.

— Это трусость.

Он резко остановился.

— Осторожнее со словами.

— Тогда перестаньте вести себя так, будто я не замечу.

Пауза. Они смотрели друг на друга. И в этом взгляде было всё — раздражение, напряжение… и то, что никуда не делось.

— Я предупреждал, — сказал он тихо.

— И я слушала.

Она подошла ближе.

— Но вы не говорили, что просто исчезнете.

Он сжал трость.

— Я делаю то, что должен.

— Нет.

Гермиона покачала головой.

— Вы делаете то, что проще.

Это задело. Сильно. Она увидела. Но не отступила.

— Проще? — повторил он глухо.

— Да.

Она остановилась в шаге от него.

— Потому что остаться — сложнее.

Тишина стала тяжёлой.

Грюм смотрел на неё так, словно пытался удержать дистанцию… и не мог.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Тогда объясните.

— Я уже объяснял!

Впервые — резко.

Громко.

И сразу же — тише:

— Это опасно. Для тебя.

— Вы уже говорили.

— Потому что это правда.

Она вздохнула.

— А правда в том, что вы решили всё за меня.

Он шагнул ближе.

Резко.

— Потому что ты не видишь всей картины!

— Тогда покажите её!

Тишина. Острая. Живая.

— Или вы просто боитесь, что я всё равно выберу это?

И это было точным ударом.

Грюм замер. И в этот раз — не нашёл ответа.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом он тихо сказал:

— Ты заслуживаешь нормальной жизни.

Гермиона нахмурилась.

— И вы решили, что вы — не её часть?

— Я знаю это.

Жёстко. Без сомнения.

— На каком основании?

Он усмехнулся.

Горько.

— На основании всего, что я сделал.

Она сделала шаг ближе.

— Тогда, возможно, вы не даёте мне права решить, что для меня нормально.

Пауза.

— Я не прошу идеального.

Тише.

— Я прошу честного.

И это изменило всё. Потому что он больше не мог спрятаться за «правильным».

Он провёл рукой по лицу.

Устало.

— Ты не понимаешь, как это заканчивается.

— Тогда перестаньте думать о конце.

Она подошла вплотную. Почти.

— И подумайте о том, что есть сейчас.

Он посмотрел на неё. И в этом взгляде было слишком много. Слишком живое. Слишком настоящее.

— Это ошибка, — сказал он тихо.

— Тогда перестаньте повторять её.

И в следующую секунду — она сама сократила расстояние. Поцелуй был не осторожным. Не выверенным. А… настоящим. С тем упрямством, с той ясностью, которая всегда была в ней.

Он замер. На мгновение. И этого хватило, чтобы понять:он всё ещё может остановиться. Или — не сможет.

Он не остановился. Ответил. Резче, чем раньше. Как будто всё напряжение последних дней прорвалось сразу. Руки — крепче. Ближе. Без попытки держать дистанцию.

Когда они отстранились, дыхание было сбито у обоих.

— Ты делаешь это невозможным, — сказал он хрипло.

Гермиона посмотрела прямо на него.

— Нет.

Пауза.

— Я делаю это реальным.

Тишина. И в этой тишине что-то окончательно сломалось. Или наоборот — встало на место.

— Я не могу тебя защитить, — сказал он тихо.

Она замерла.

— Я не прошу.

— А я не могу иначе.

Пауза.

Очень короткая.

— Тогда не защищайте.

Он нахмурился.

— Что?

— Будьте рядом.

И это было самым сложным из всего.

Он смотрел на неё долго. Очень долго. И впервые — без сопротивления.

Без попытки отступить.

— Ты не отступишь.

— Нет.

— Даже если всё станет хуже.

— Да.

Пауза.

И затем — почти тихо:

— Потому что это того стоит.

Он закрыл глаза. На секунду. Как будто принимая решение, от которого уже нельзя уйти.

— Тогда мы делаем это правильно.

Гермиона нахмурилась.

— Как?

— Осторожно.

Он сделал шаг ближе.

— Без глупых рисков.

— И без попыток исчезнуть, — добавила она.

Он чуть усмехнулся.

— Без попыток исчезнуть.

Пауза.

И затем — тише:

— Но если всё выйдет из-под контроля—

— Тогда разберёмся.

Она сказала это слишком уверенно. Но он кивнул. Потому что знал: она действительно так думает.

В ту ночь они не спешили уходить. Не пытались прятаться за словами. Просто… были рядом. Тихо. Спокойно. И это оказалось даже сильнее, чем всё остальное.

Но за дверью уже начинали происходить вещи, которые они не контролировали. Макгонагалл не была единственной, кто заметил изменения. И в следующий раз это будет не разговор. А выбор. Который придётся сделать быстро.